Цитаты из книг автора «Алиса Ардова»

В родительской семье с детства приучали сдерживать негативные эмоции. «Незачем выносить свою постель на Невский проспект», – говаривала бабушка, коренная петербурженка. Больше я ни от кого подобной фразы не слышала. Недостойно воспитанного человека делать достоянием публики страх, гнев, ненависть, обиду, выворачивать душу наизнанку перед окружающими. Все твое должно остаться с тобой. В тебе.

профессиональный интерес – штука коварная, неизвестно, куда он тебя занесет

Я посмотрела на «работу», «работа» посмотрела на меня.

– Марта, ты зачем дверь сломала? Почему не подождала? – зачастила я, бросаясь к ней. – Прошло же совсем немного времени. – Достаточно, чтобы я заподозрила, что у тебя не приступ диареи и не запор, сопровождающийся полной глухотой, а кое-что посерьезнее. Например, потеря совести, скончавшейся в жутких муках.

«Она держалась, как могла, но последняя капля оказалась лишней».

Что она конкретно сказала, Гортари не уточнил, только написал с восхищением, что таких изощренных ругательств за всю свою жизнь еще не слышал.

Скорострельность?.. Э-э-э… Оригинальный вопрос… Ну что тебе сказать, любознательная моя? Со «стрельбой» у меня точно все в порядке. Никто пока… гм… не жаловался. Ну еще бы жаловались. Такая мощь. Там, наверное, после нескольких драконьих выдохов и жалобщиков-то обычно не остается. – Все погибли, да? – уточнила я на всякий случай, впрочем, ничуть не сомневаясь в ответе. Но Тейдж опять удивил. – Ну почему сразу погибли? – протянул он загадочно. – Кое-кто выжил, очень неплохо себя чувствовал и остался доволен, пожалуй, даже счастлив. Горячо настаивал на повторении. Что? Нет, я могу, конечн

Впереди, шагах в десяти, виднелись какие-то кусты, и я поползла к ним, чтобы ухватиться и с их помощью… – Вот интересно, – раздалось сзади задумчивое. – Почему всякий раз, как мы встречаемся, вы обязательно куда-то ползете? Причем не ко мне, а, что самое обидное, от меня. Что за нездоровое пристрастие к такому странному способу передвижения? При первых звуках знакомого голоса я сначала оцепенела, потом резко дернулась вперед, и… – Лежать! – прогрохотало

– Если я говорю на языке людей и богов, а любви не имею, то я – всего лишь гулкий колокол.

«Я сегодня не такой, как вчера. Я голодный, но веселый и злой. Мне-то нечего сегодня терять. Потеряет нынче кто-то другой».