Цитаты из книг автора «Альфрид Антон Лэнгле»

Все то, с чем человек имеет дело в течение своей жизни (как в повседневности, так и в ситуациях, которые в экзистенциальной философии называют «пограничными»), можно подразделить на четыре категории, соответствующие четырем вышеупомянутым горизонтам: – внешний мир, его условия и возможности; – жизнь, то есть человеческая природа во всей ее витальности; – собственное бытие Person, бытие самим собой; – будущее с присущим ему призывом к действию, активному привнесению себя в системы взаимосвязей, в которых человек находится и которые им создаются

Экзистенцию характеризует то, что человек видит обращенный к нему запрос во всем, что он воспринимает и переживает, – запрос, который призывает его занять персональную позицию. Чем глубже человек соотносится с данностями бытия и проникает в их суть: – тем больше он становится самим собой (аутентичным, уверенным в себе); – тем более наполненным становится его бытие; его жизнь все больше становится его жизнью; – тем глубже структуры, которые он видит и по отношению к которым занимает персональную позицию; – тем более зрелым он становится как Person.

Коротко говоря, экзистенцией можно назвать проживание человеком своего духовного измерения (Person).

Франкл (1984) считал антропологическими предпосылками для экзистенции «самодистанцирование» и «самотрансценденцию»: человек должен дистанцироваться от самого себя, что делает его более открытым, чтобы затем оказаться способным выйти за пределы себя и отдать себя внешнему миру с его предложениями и задачами. В качестве третьей основы экзистенции Франкл называл смысл, или «вызов момента». Человек находит смысл, когда дает ответ на обращенные к нему запросы бытия – то есть когда распознает, что ему надлежит сделать сейчас, в данных обстоятельствах.

Персональной основой экзистенции является решимость, актуализация свободной воли, что находит выражение в жизни, сопровождающейся внутренним согласием. Без принятия решений и их воплощения, без свободы и ответственности состоявшаяся экзистенция немыслима.

Аутентичность не следует путать со Сверх-Я – интериоризированными правилами взаимодействия, которым мы учимся в обществе. Сверх-Я, по существу, представляет собой «общественное Я» и делает возможным общежитие в определенной группе, к которой человек адаптирован. Однако Сверх-Я происходит не из меня самого, это – нечто чужое, что я сделал своим. Теория, которая знает только Сверх-Я, но не совесть, проходит мимо человечности, как специфически человеческого. Итак, с точки зрения экзистенциального анализа нравственность коренится в аутентичности, в согласованности с самим собой. Быть идентичным самому себе означает вести себя по-человечески, то есть человечно. Быть нравственным в таком понимании означает «быть Человеком» и, как следствие, быть способным показать другим то, что обнаруживаешь в своей интимности, становясь открытым для Встречи и диалога. Аутентичная жизнь – это жизнь в постоянном контакте с собственной сущностью и одновременно сопричастность всему человеческому. Благодаря этому одиночество растворяется в глубине всеохватывающей

«Экзистенциально-аналитическая нравственность», хотя и имеет некоторое сходство с императивом Канта, все же выглядит несколько иначе. Речь идет не о генерализации, а, напротив, о субъективизации. Можно дать ей следующую формулировку: «Чем больше ты соотносишься со своей совестью, тем в большей степени являешься Человеком». Мы утверждаем человечность и человеческое сообщество благодаря нашей радикальной субъективности, благодаря феноменологической установке по отношению к самим себе. И это приносит с собой нечто, что является фундаментальным для мира людей и для бытия Человеком: способность к Встрече. Нахождение своего, действительно своего Собственного делает нас способным к диалогу с Другим, превращает Я в Ты для Другого. Лишь в соотнесении с собственной интимностью мы являемся не эхом внешнего мира, не копией чужого оригинала, не программируемым аппаратом, а собеседником с собственными переживаниями, идеями, решениями – короче говоря, Человеком, который всегда может удивить своей самобытностью, оригинальностью и свободой.

Итак, я лишь тогда становлюсь самим собой, когда я себя отпускаю, даю миру подействовать на меня, привести в движение мои чувства, а потом спрашиваю себя: «Как ты сам к этому относишься – согласен ли ты с этим, есть ли у тебя чувство, что это правильно? Соответствует ли это тебе?» Такой радикальный способ персонального закрепления экзистенции приводит нас к нашему началу, к оригинальному, к источнику Я. И рождает истинное: в чувствах, поведении, решениях, – то, что невозможно искусственно сделать или просчитать рационально.

Речь идет о моменте зарождения аутентичности. Если мы хотим получить доступ к самому подлинному в нас, к тому, чем мы являемся в своей сути, то нам следует «отпустить себя», дать себе быть и, открывшись внутрь себя, спросить: «Чувствую ли я, что так для меня – правильно?»

Феноменологическая установка открытости по отношению к самому себе имеет еще одну сторону – через нее открывается возможность