Глава 2

– Вы можете какое-то время побыть с вашим отцом, – сообщила медсестра и удалилась к другим пациентам.

Коридор был переполнен больными. Сплошь и рядом стояли кушетки с лежащими на них людьми. Под кушетками виднелись тазы и использованные утки. Запах вызывал не отвращение, а страх. Страх того, что так заканчиваются жизни. Стены были обшарпаны и, казалось, пропитались болью. В груди прокатилась тревога. Сердце забилось от холода, который почувствовал Том внутри себя.

Люди рождаются в больнице и уходят из жизни там же. И это неплохо, это круговорот. Плохо, если ты не успел ничего сделать за время своего существования. Впрочем, мы лишь марионетки в этом несовершенном мире.

Палата триста восемнадцать.

Рядом с дверью, с правой стороны, лежал на койке его отец. Он кряхтел. Возможно, от боли, а может, просто пытался что-то сказать.

Тут многие издавали звуки. Практически каждый второй больной. И это были звуки беспомощных, просящих помощи.

– Отец? Привет, – в ответ лишь взгляд непонимания. – Отец, ты меня слышишь? – тревожно проговорил Том.

Отец вглядывался тем же пустым взглядом. Том Бейкер почувствовал стыд: он ничего не может сделать, ничем не может помочь, не помог тогда, когда мог.

Джон Бейкер увидел слезу в глазах Тома и еле-еле протянул руку.

– Папа… Я пришёл, – Том улыбнулся, но улыбка вышла фальшивой – лишь бы не расстраивать отца окончательно. Он протянул руку в ответ и сжал кисть отца. Она была ослаблена. Энергия в Джоне иссякала и таяла прямо на глазах. Минуты казались часами, а дни – неделями.

Седая борода Джона оставалась спокойной, она не двигалась, Джон не произнёс ни слова. Он смотрел на сына, взгляд был уставлен на Тома, но иногда он смотрел так, будто не видел его.

Джон лежал, свернувшись калачиком. Его неестественно пухлые ноги были скрещены. Большой живот выпирал под серой, далеко не первой свежести майки. Медсёстры не меняли постельное бельё, не меняли вещи на больных. Эта информация была прописана в регламенте больницы.

«Смена постельного белья – один раз в неделю. Смена нательного белья – один раз в два дня. Лекарство – по возможности каждый день».

Но никто этих правил не соблюдал. Необходимо было заплатить сверху. Лично медсестре в руки, которая ухаживала за больным, только тогда был должный уход.

Бывшая жена Джона, мать Тома, приезжала в больницу по будням и меняла ему бельё.

Всему виной алкоголь, скажет, возможно, каждый, но корень зла в том, что у людей не хватает силы воли противостоять искушению выпить. Последствия в большинстве случаев печальные.

– Что мне делать? – прошептал Том, пытаясь сосредоточиться на своём бессилии, тщетно пытаясь найти в нём брешь.

Он вновь задал вопрос. Пытаясь услышать хоть что-то в ответ.

– Отец, ты слышишь меня? Ответь хоть что-нибудь.

Джон слегка опустил подбородок, дабы что-то сказать. Он смотрел будто сквозь сына.

– Вре… – он сделал паузу.

– Вре-мя, – его речь была вялой. По лицу было видно, какую боль он переносил, чтобы просто сказать это сыну.

– Пришло, – завершил он фразу.

– Папа, всё будет хорошо, не говори так. Набирайся сил, ты поправишься, – Том смахнул соскользнувшую слезу рукавом.

– Я должен… – пауза для новой попытки выдать информацию, потому что следующего момента может и не быть.

– Тебе сказать… У тебя… – пауза, чтобы собраться с силами. – Есть брат.

– Что? – медленно проговорил Том Бейкер. – Какой ещё брат?

– Юрой звать, – отец скорчился от боли. Речь давалась ему с трудом. – Ему десять лет.

Том пытался переварить информацию.

– Почему ты раньше не сказал о нём?

Джон попытался перебить сына.

– Найди… найди… Я хочу его увидеть… В Ривервуде… Ищи подсказку в комоде… И никому… – он замолк, собираясь с силами, и, наконец, произнёс: – Не говори.

– Я тебя понял, папа. Но как? Как ты десять лет это таил? Зачем? Я же твой сын! – Тома будто прорвало от этой информации. Злость, любовь, непонимание – всё переплелось в нём в единый клубок.

Звонок и вибрация в кармане.

«Вновь этот грёбаный телефон», – подумал Том.

– Алло? Да что опять со связью? – прокричал он в мобильник. – Приложение заблокировали, хоть звонки оставьте!

Одно шипение в ответ.

Медсестра, находившаяся у дальней стены палаты, бросила на Бейкера-младшего пристальный взгляд, полный тревоги. «Не бросайтесь словами. Они лишние», – безмолвно говорило её суровое лицо.

Том с силой прижал телефон к уху.

На том конце беспроводной линии шипение прекратилось, и прозвучал голос матери.

– Я подхожу к больнице.

– Хорошо, я жду тебя на третьем этаже. Время посещения скоро закончится.

– Мы в пробке были, там опять эти люди с плакатами.

– Они не закончат, – ответил Том и тут же сменил тему: – Я на месте. Жду.

На том конце беспроводной линии вновь наступило молчание, прерываемое шипением. Джон Бейкер лежал с закрытыми глазами, издавая стоны и тяжело дыша.

– Отец? – на этот раз тон Тома изменился, голос стал спокойным. Но в ответ – тишина.

После минутного молчания Том заговорил:

– Я тебя люблю, – он опустил голову и боковым зрением увидел маму – миссис Джесси Бейкер.

Она шла быстро и оттого запыхалась. Невысокая, чуть ли не на голову ниже Тома. Она прятала седину, окрашивая волосы в светлый цвет, и носила короткое каре, её стройную фигуру скрывал свободный комплект: тёмно-жёлтая куртка, наброшенная на свитер, и простые тёмные джинсы. Капюшон был закинут за спину.

– Я на улицу, – нервным тоном бросил Том.

Миссис Джесси осталась возле кушетки Джона.

Спустившись вниз, Том распахнул двери больницы. Свежий воздух ударил в ноздри, перебивая больничный запах.

Впереди располагалась пустая дорога. На другой стороне улицы, в двух метрах от кирпичного здания, бывшего отделения почты, стояли два подозрительного вида парня. Том почувствовал, что они его знают или даже следят за ним, но не подал вида, что заметил их.

На входе в больницу стояла девушка, державшая плакат и выкрикивавшая запрещённые лозунги.

– НЕТ ВЛАСТИ! НЕТ ДИКТАТУРЕ! ВСЁ ЭТО НЕ НАСТОЯЩЕЕ!

Однодневки. Именно так их называли.

«Сейчас за ней приедут, увезут. Вот она, однодневка. Что с ней будет – никто не знает. За такое расстрел – обычное дело».

Спустя минуту приехали люди в чёрном обмундировании. Тёмные бронежилеты плотно сидели на твёрдых телах. На плечах винтовки M16, на головах шлемы с зеркальными вставками, натёртыми до блеска.

Том повернулся к окну больницы и поднял голову. В окне виднелся доктор Кройф, наблюдавший за однодневкой. Он будто хотел забрать её. Спасти от этой немыслимой глупости, которую совершала девушка. Но этого не случилось.

Девушку, не церемонясь, затолкали в бронированный матово-тёмный автобус и увезли в неизвестном направлении.

Глава 3

Палец уткнулся в сенсорную панель, разблокировав магнитные створки двери двухэтажного панельного дома.

Дверь отворилась, и на порог выбежали дети.

– Папа! Папа! – прозвучали милые детские голоса, явно требовавшие внимания.

Дети прыгнули на руки.

– Ну что? Как твой отец? – прозвучал из кухни голос. За кухонным островом стояла Кэтрин.

– Плохо, – ответ сопровождали молчание и вздох.

– Мне очень жаль, – взгляд Кэтрин ускользнул и уставился в телевизор, показывающий новости.

– Прибавь звук, – потребовал Том у жены, отпуская Лукаса и Джуди на пол.

– На южных побережьях страны введена карантинная зона под контролем властей. Всем гражданам в обязательном порядке предписано принять препараты «d1-815» и «d1-915». С момента подписания закона отсутствие данных лекарств в медицинских пунктах карается жестокими наказаниями для ответственных лиц. Просьба немедленно пройти в ближайший пункт для их получения.

– Конечно, мы пьём лекарство. Люди ждут своей очереди неделями, а у нас есть доступ. Я не планировала оказаться среди заражённых, – улыбнулась Кэтрин.

– И я не хочу стать заражённой, пап, – произнесла Джуди.

– А я вот хочу! – Лукас зарычал как лев, пытаясь изобразить человека, заражённого бешенством.

– Мы принимаем лекарство, и никто не заразится. К тому же всё под контролем! – Том щёлкнул пальцами несколько раз перед лицами детей.

– Я бешеный, аррр! – прокричал Лукас и принялся бегать за Джуди, пытаясь догнать и укусить её.

– Где они этого понахватались?

– Том, ты же и так знаешь: покажи им то, что не нужно, и они запомнят это и будут повторять.

– А почему они не в школе? – спросил Том, чтобы поддержать разговор. Его не особо волновали эти вопросы, это задачи его жены. Том не пытался в этом что-то изменить или поправить.

– Отменили занятия и причины не назвали. Учитель ещё вчера сообщила, и я тебе говорила, кстати.

– Извини, голова словно чумная из-за всего, что творится сейчас.

– Я понимаю, – Кэтрин подошла к Тому и заглянула ему в глаза. – Мы справимся, всё будет хорошо.

– Всё будет так, как должно быть, – добавил Том.

Кэтрин поцеловала его в губы, поставив таким образом точку в обсуждаемом вопросе.

– Ты заходил в магазин? Я тебе писала сообщение: «Зайди в «Натуральный». Я понимаю, сейчас дефицит товаров в магазинах, в некоторых они вообще отсутствуют, но детям необходимы натуральные продукты – растущий организм требует…

Том достал из кармана телефон; блики света упали на логотип компании «Стоун-Технолоджи». Эта компания производила не только лекарства, вакцины и прочие мелкие товары, но и технику. Правительство продало всему населению телефоны этой фирмы, изъяв из оборота средства связи других компаний. Кто отказывается – тот не в системе, тебя будто не существует.

– Я не… – Том хотел завершить предложение, но замолчал.

– Ты не видел.

– Верно, – добавил Том Бейкер, не считая себя виноватым, но мысленно выругавшись.

К обеду дети утихомирили свой пыл и улеглись в кровати на обеденный сон.

Тому понадобилось полчаса, чтобы полностью осознать информацию о брате.

– Кэт! – протянул Том.

Кэтрин появилась спустя полминуты, как только уложила детей спать. Она села в кресло, взяла книгу и открыла нужную страницу.

Том стоял у окна, наблюдая, как первые капли дождя оставляют грязные следы на стекле. За его спиной тикали часы в гостиной, отсчитывая секунды неловкого молчания.

– Мне нужно тебе что-то сказать, – начал он, не оборачиваясь. – Это касается моего отца.

Кэтрин отложила книгу, которую лишь притворялась, что читает. Её пальцы нервно постукивали по обложке.

– Что случилось? – спросила она.

Том повернулся. Его лицо было бледным, губы плотно сжаты.

– У меня есть брат. Представляешь? У меня, чёрт, есть брат!

Тиканье часов стало казаться громче в наступившей тишине. Кэтрин плавно поднялась с кресла, поправляя складки на юбке.

– Но как же идеология общества? – её голос дрогнул. – Есть свод жизненных правил, которых мы придерживаемся.

– К чёрту идеологию! – Том ударил кулаком по подоконнику. Стакан с водой подпрыгнул, пролив несколько капель.

Кэтрин бросилась к мужу и схватила его за руку.

– Тссс! – прошептала она. – Нас могут слушать.

Том вырвался, схватил телефон со стола и засунул под подушку дивана.

– Так лучше, – проворчал он. – Теперь мы можем говорить свободно.

Кэтрин скрестила руки на груди, её ноздри раздулись.

– И как его только не судили за это, – сказала она с презрением. – Второй ребёнок вне системы… Это же…

– Он обошёл систему, – перебил Том. – Он всегда был таким проворным. Хоть и выпивоха.

Кэтрин замерла. Её глаза сузились.

– Ты знаешь, кто она? – спросила Кэтрин, делая ударение на последнем слове.

Том отвернулся, снова уставившись в окно. Дождь усилился, улица сквозь стекло казалась размытым пятном.

– Да, – ответил он тихо. – Я думаю, она была той медсестрой в больнице, где он лежал после аварии.