XVI

Себастьян, Август и Декстер встали из-за стола, а оставшимся слуги стали подносить десерты. Себастьян повел юношей по аллее, идя между ними так, что Август был от него по правую руку, а Декстер по левую.

– Позвольте, перед тем как мы перейдем к вашему делу, – начал говорить спокойным голосом Себастьян, – я расскажу вам о непростых событиях давних лет. Мне не хотелось бы, чтобы мои младшие дети слышали это, хотя они и сами о многом знают. Ответьте мне на вопрос, Декстер, – Себастьян взглянул на Декса, и тот увидел тяжесть на лице старика, – в каком году закончилась война?

– В пятидесятом…

– Так вам в школе говорят, да. И, в целом, они правы, – кивнул, соглашаясь, Себастьян. – В пятидесятом году прекратило свое существование последнее государство. Под государством я имею в виду правительство и его работоспособную систему. Но люди остались, – мужчина поднял указательный палец с перстнем, указывая на важность фразы. – Теперь они сражались не за свое государство, не за своих вождей, а за свою свободу. Я, как и многие в Ордене, считал, что Хоук освободил мир от гнета старой системы управления и дал миру новую, в которой мы сейчас и живем. Но люди, чьи близкие и родные умирали на войне, веря, что они сражаются за свою свободу, за свою жизнь, считали нас захватчиками и угнетателями. Поэтому война, настоящая война, кровопролитная, закончилась лишь тридцать лет назад. Незадолго до рождения моего первенца, – он приобнял Августа и потрепал его короткие волосы.

– Какова численность населения королевства сейчас, Декстер? – продолжал старик.

– Около двух миллиардов, кажется? – неуверенно ответил Декс, идя по аллее.

– А было восемь… Эта война унесла жизней больше, чем любая «мировая война», о которых горевали когда-то люди. И вряд ли даже общая сумма погибших в войнах за тысячелетия существования человечества сравнится с потерями в этой войне. Скажи мне, Декстер, можно ли любить правителя, по чьей вине погибло столько душ? – Себастьян вопросительно взглянул на Декстера. – Люди чаще шли за Хоуками лишь потому, что им не оставляли выбора. Алексис своей железной рукой принимал решения, которые многие оспаривали и с которыми многие не соглашались. Мария убеждала нас в правильности пути, а тех, кто отказывался подчиняться, властным жестом истребляла… – Себастьян нахмурился и остановился, смотря куда-то в пустоту. – Пожалуй, вряд ли их вообще хоть кто-то мог понять при жизни. Для всего мира они стали олицетворением жестокости, ненависти и тирании. Но почему же я ими восхищаюсь и восхищались мои родители, спросишь ты? – Декстер согласно кивнул, у него и правда назрел такой вопрос, а Себастьян жестом предложил продолжить прогулку.

– Старый мир, – кивнул мужчина. – Родители говорили мне о нем. Он был разобщен и подчинен власти тех, кого не волновало будущее. Войну оттого и назвали «Священной». Хоук считал, что лучше пожертвовать множеством ради сохранения человечества, чем позволить людям самим себя уничтожить. Человечество уверенно шло к своему собственному истреблению. Мы так отравили свою планету, что она начинала медленно убивать нас самих, – Себастьян подкреплял свои слова жестами, сжимая кулаки и сотрясая ими. – Да и сами люди это делали, а ведь мы один вид! Один народ! Скажи мне, Декстер, можешь ли ты себе представить, чтобы люди убивали друг друга из-за цвета кожи? Из-за другого языка? Или из-за другого имени у божества?

Декстер удивленно покачал головой. Нет, такое было для него удивительным. Нынешний мир сплошь состоял из смешения всех культур и народов, и Декстеру было бы странным обвинить или поднять руку на соседа лишь за то, что он чем-то отличается от него самого. Они все были едины, один мир, один народ.

– Но хуже всего стало, – продолжал старик, – когда войны стали происходить не за идеи, а за банальные ресурсы. Государства заботились лишь о себе, о своей мелкой группе людей, и им было плевать, что другие государства голодали или были лишены каких-то ресурсов. А деньги? Деньги подчинили умы людей. Мировое сообщество жило по правилу максимума прибыли, и никого не волновало, к чему это может привести. Голод? Безработица? Падение нравов? Экологические катастрофы? Никому не было дела до этого. Всех волновал лишь свой кошелек. Представь, Декстер, хотел бы ты жить в таком мире? А решения Хоуков, порой жестокие, порой ужасные, в конце концов оправдывали себя. Казалось, что только они смотрят далеко в будущее и видят, к чему приведет каждое решение, каждый поступок, – Себастьян остановился. – Вот почему я восхищаюсь ими. Хоть нам и пришлось принести великую жертву. Благодаря им у нас теперь есть будущее. Новое и светлое!

Они продолжили прогулку и свернули влево на аллейку, ведущую по дуге обратно к беседке.

– Пожалуй, это всё, что я бы хотел сказать, – продолжил Себастьян. – Мне хочется верить, что я сумел донести свою мысль до вас, молодой человек. Хотя я могу излагать все слишком быстро и сумбурно, – он засмеялся, и Август с Дексом слегка улыбнулись. – Давайте теперь, когда мне, как я надеюсь, удалось немного изменить наше печальное настроение на радостные надежды на наше светлое будущее, поговорим о ваших успехах.

– Нам нужно в столицу, отец… – начал Август.

– Ну это, кажется, уже дело решенное? – перебил его Себастьян. – Через неделю вы отправитесь со мной на праздник. Ты возьмешь с собой Эльзу. Она будет там присутствовать как твоя будущая супруга.

– А Декстер?

– Хм… – Себастьян посмотрел на Декса и задумался. – Если он тебе нужен, то я выпрошу приглашение и на него, как твоего друга. А зачем вам в столицу? Вы хотите аудиенции с Его Величеством?

Август отрицательно покачал головой.

– Нам нужно попасть в Цитадель… – стоило Августу произнести это слово, как Себастьян быстро шагнул вперед, и развернулся к ним обоим лицом, резко остановив.

– Немыслимо! Нет! Твердое нет! – повысил голос старик, правой рукой властно указывая на Августа своим указательным пальцем с перстнем. – Что ты забыл в Цитадели? И ты, небось, еще и его хочешь туда протащить? Гражданским не место в Цитадели! Как и тебе!

– Но отец… Нам нужно туда попасть, всем троим… – Август было хотел податься вперед и перехватить разговор, но Себастьян быстро остановил его властным жестом.

– Ты еще и девочку хочешь с собой взять! Август! – Себастьян кричал и явно сердился, хотя и не было понятно почему. Декстеру вдруг показалось, что он увидел испуг на лице старика.

– Нам нужно попасть в библиотеку… – Август нахмурился и слегка опустил голову, будто в чем-то провинился перед отцом. – У нас есть подозрения, что Орден как-то замешан в этом деле…

Себастьян грозно посмотрел на своего сына и умолк. Казалось, он что-то обдумывает в своей голове.

– Что вам там нужно? Что вы надеетесь найти? – произнес он уже спокойным голосом, хотя рассерженная мина не сходила с его лица.

– Я не могу сказать тебе, отец… – Августу тяжело давались слова. Но он собрался с мужеством и твердо сказал: – Но мы считаем, что там есть ответы на наши вопросы.

Себастьян замолчал, развернулся и медленно пошел дальше по аллее. Юношам, не осталось ничего другого, как пойти за ним. После некоторой паузы Себастьян продолжил.

– Допустим, извозчик возьмет тебя и Эльзу… – говорил Себастьян шепотом, будто разговаривая сам с собой. – Но Декстера… Он не член Ордена, его туда не пустят…

– Мы можем дать ему монету…?

– Дело не только в монете! Извозчик четко следит за всеми, кого переправляет, – Себастьян вновь остановился и повернулся к Августу. – Ты думаешь, мы все просто так боимся своей старости? В цитадели бывают лишь дважды… Когда рождаются и когда умирают. Каждому из нас, достигнув старости, предстоит пройти путь причащения в Цитадели. Крепость дает жизнь каждому из нас, она же ее и забирает… Извозчик и Хранители всегда четко проверяют всех прибывающих в Цитадель. Если они узрят хоть намек! – Себастьян вскинул руку вверх. – Хоть один, Август! Хоть один намек, что ты нарушил кодекс Ордена, тебя немедленно казнят! Чего и говорить о гражданском, которому и близко не знать наших устоев, – старик махнул рукой в сторону Декстера. – Ему там грозит лишь смерть, и больше ничего. Подумай об этом. В столицу я помогу вам попасть, но остальное… Ты услышал мое мнение.

Они вернулись к беседке, и Себастьян сменил угрюмое выражение лица на искусственную улыбку и направился к столу за десертом. Август и Декстер так и остались стоять. Они переглянулись и увидели в глазах друг друга лишь страх и отчаянье.