Глава 16

Доброгнез, верховный волхв главного капища Перуна, был человеком, высеченным из камня и гордыни. Его фигура, высокая и еще не согбенная годами, внушала трепет. Его борода, густая, белоснежная и ухоженная, спускалась до самого пояса, и он носил ее как символ своей власти и мудрости. Но главным в нем были глаза. Светло-серые, почти бесцветные, они смотрели на мир свысока, с холодным, орлиным презрением. Взгляд человека, который убежден, что говорит напрямую с богами.

Он презирал все, что не вписывалось в его картину мира. Новомодную, рабскую греческую веру с ее распятым, истекающим кровью богом он считал уделом слабых и нищих духом. Всех мелких духов природы, которых задабривали бабы по деревням – леших, водяных, домовых, – он считал не более чем мелкими, вонючими бесами, паразитами, недостойными даже его внимания. В его вселенной были лишь великие, грозные боги: Перун-громовержец, чья ярость сотрясает небеса; мудрый и хитрый Велес, хозяин скота и подземного мира; щедрый Даждьбог, дарующий свет и тепло. И он, Доброгнез, был не просто их слугой. Он был их голосом, их руками, их волей на этой земле.

Напасть, которая черным саваном окутала Киев, он воспринял не просто как беду. Он воспринял ее как личное, наглое оскорбление. Как посягательство на его священную территорию. Какая-то безымянная, подземная тварь осмелилась творить свои мерзкие дела, сеять ужас и смерть в граде, который находился под личным покровительством самого Перуна! В его собственном домене! Это было немыслимо. Это было пощечиной ему, Доброгнезу, и его могущественным покровителям. Его гордыня была уязвлена до самого основания.

Он явился на собрание старейшин и бояр в большом зале княжеского терема, как грозовая туча. Пока другие, включая самого князя Святозара, сидели с серыми, осунувшимися от страха лицами, Доброгнез стоял посреди зала, и его голос гремел, сотрясая тишину.

– Хватит прятаться по своим норам и скулить, как побитые псы! – его орлиный взгляд обвел каждого присутствующего, заставляя их вжимать головы в плечи. – Вы ослепли от страха! Это не проклятие! Это испытание, посланное нам великими богами! Испытание нашей веры, нашей воли! Перун смотрит на нас и проверяет, достойны ли мы зваться его детьми, или мы всего лишь стадо трусливых овец!