Таверна «Утопленник» в нижнем порту Висбю полностью оправдывала свое название. Здесь всегда было сыро, пол, посыпанный опилками, хлюпал под ногами, как губка, а воздух можно было резать ножом – смесь застарелого табачного дыма, прогорклого жира и немытых тел.
Астрид натянула капюшон грубого шерстяного плаща поглубже на глаза. За ней, стараясь не звенеть оружием, скрытым под одеждой, протиснулись Брана, Хельга и Тора.
Внутри стоял гул. Сотня глоток орала, спорила и пела.
– …А я говорю, треска нынче мелкая пошла! – ревел какой-то щербатый рыбак, брызгая слюной в лицо соседу. – Всё потому, что бабы на берегу голыми жопами светят! Рыба стыда не любит, она на дно уходит!
– Дурак ты, Олав! Рыба уходит, потому что вода теплеет. Ей, как и мне, прохлада нужна, – меланхолично отвечал сосед, опрокидывая в себя кружку чего-то бурого.
Астрид поморщилась. Они выбрали самых «перспективных» – команду с только что разгрузившегося купеческого кнорра. Моряки, истосковавшиеся по берегу, уже были пьяны в дым, но деньги у них ещё звенели в кошелях.
– Брана, Хельга, – тихо скомандовала Астрид. – Работаем. Улыбайтесь. Но если кто-то полезет под юбку раньше времени – ломайте пальцы, но тихо.
Она кивнула на стол в углу, где гуляла компания из пяти здоровенных детин. Во главе сидел рыжий детина по кличке Свен (тезка её возлюбленного друга детства, какая ирония).
Девушки подошли к столу.
– Скучаете, мальчики? – Брана поставила на стол кувшин с медовухой.
– О-па! – Рыжий Свен поднял мутный взгляд. – Валькирии снизошли! Или портовые шлюхи подорожали? Выглядите богато.
– Мы ищем компанию, – Астрид присела на край лавки. – Ищем тех, у кого руки крепкие, а головы не болят о завтрашнем дне.
– Руки у нас что надо, – Свен сжал кулак размером с пивную кружку. – Могу бочонок поднять, могу шею свернуть. А могу и тебя приголубить так, что забудешь, как маму звали.
Матросы загоготали.
– Приголубишь потом, – Астрид достала из-за пазухи небольшой кожаный мешочек и звякнула им. Звук золота мгновенно отрезвил компанию. – Нам нужно уйти в море. Сегодня ночью. "Морская Ящерица" стоит у третьего причала. Нужны гребцы.
– Угнать корабль у Ингвара? – присвистнул Свен. – Девка, ты беленой объелась? Нас же на ремни пустят.
– В Гардарике вас никто не найдет. А золота хватит, чтобы там жить королями.
Она разлила медовуху. В напитке уже был растворен сонный корень – не чтобы усыпить, а чтобы сделать их сговорчивыми и вялыми, когда они окажутся на борту.
Пока девушки «обрабатывали» мясо, Астрид скользнула в самый темный угол таверны.
Там, за отдельным столиком, сидел старик. Его лицо было испещрено морщинами, как старая карта, а глаза затянуты бельмами. Орм Слепой. Лучший штурман на Балтике, пропивший свой драккар десять лет назад.
Он сидел перед пустой кружкой и водил пальцем по столу, рисуя узоры в пролитом пиве.
Астрид села напротив.
– Слышу запах дорогой кожи и страха, – проскрипел старик, не поднимая головы. – Женщина. Молодая. Пахнет лесом. Заблудилась, дочка? Бордель «Веселый тюлень» через улицу.
– Мне не нужен бордель, Орм. Мне нужен путь на восток.
Орм поднял голову. Его мертвые глаза смотрели сквозь неё.
– На восток? В Гардарику? Там сейчас шторма, девка. И волхвы злые. Туда идут за серебром или за смертью.
– Я иду за жизнью. Мне нужен штурман.
Орм рассмеялся. Смех был похож на кашель чахоточного.
– Штурман? Тебе? Посмотри на свои руки. Ты меч-то держала, или только иглу? Драккар – это не лодка для прогулок по озеру. Море – оно как мужик, его чувствовать надо. Натянешь парус сильно – порвется, отпустишь – обвиснет. Там волны ломают хребты. Тебе нужны мышцы, девка. Десять пар крепких рук на веслах. Где ты их возьмешь? Сама грести будешь?
Астрид кивнула в сторону стола, где Брана уже обнималась с Рыжим Свеном, подливая ему зелье.
– Мышцы я куплю за пиво, Орм. И за золото. А твои глаза я куплю за это.
Она положила на стол тяжелый, витой золотой браслет с сапфирами. Украшение матери. Орм нащупал его грязными пальцами. Провел ногтем по камню. Попробовал золото на зуб.
– Чистое, – пробормотал он. – Тяжелое.
– Оно твоё. Доведешь нас до Невы – получишь второй такой же. Откажешься – я скажу портовой страже, что ты украл его у меня. Тебе отрубят руку. Выбирай, какой конец достойнее викинга: сдохнуть тут в луже мочи или умереть в море, богатым.
Старик надел браслет на тощее запястье. Оно сразу стало выглядеть комично дорогим на фоне рваного рукава.
– В море лучше, – согласился он. – Только, чур, мне бочонок эля на борт. Трезвым я звезды не слышу.
– Будет тебе эль. Жди у третьего причала через час.
Астрид встала. Её сердце колотилось, но лицо было каменным.
За соседним столом пьяный матрос уронил голову в салат.
– Хорошее… пиво… – пробормотал он.
– Поднимайте их, – скомандовала Астрид своим волчицам. – Скажите им, что идем в баню к девкам. Тащите их на борт. Ночь будет долгой.
Гамбург не был похож на Ладогу или Висбю. Это был город камня, звона колоколов и запаха угля. Здесь пахло деньгами – не теми, что позвякивают в кармане разбойника, а теми, что хранятся в подвалах гильдий и на которые строятся соборы.
Ратибор стоял на торговой площади, потирая руки. День удался. Воск, тот самый, ладожский, "золотой", ушел влёт. Монахи из местного аббатства скупили всё, даже не торгуясь – им нужны были свечи к празднику святого Михаила.
– Ну, батюшка, – приказчик Прохор семенил рядом, сияя, как начищенный медный таз. – Это ж сколько мы наварили? Процентов двести?
– Триста, дурья твоя башка, – усмехнулся Ратибор, похлопывая по тугому кошелю на поясе. – Немцы воск любят. А мёд наш? Немцы, конечно, своё пиво варят, но от нашей липы у них слюни текут.
Вдруг воздух над площадью взорвался звуком.
Это был не колокольный звон. Это был низкий, утробный рёв бычьего рога. Звук, от которого холодеет внутри.
На крепостной стене закричали:
– Alarm! Die Wikinger kommen! Норманны!
Площадь замерла. Торговка рыбой уронила корзину.
– Норманны? – переспросил Прохор, побледнев. – Здесь? Батюшка, бежим! В церковь!
– Дурак! – Ратибор схватил его за шкирку. – У нас товар на пристани! Шкуры не погружены! Если они прорвутся, они сожгут склады первыми!
– К чёрту шкуры! Жизнь дороже!
– Моя жизнь – в этом товаре! – рявкнул Ратибор.
Звук рогов стал громче. Сразу с нескольких сторон. А потом послышался глухой удар – это таран ударил в ворота. И свист стрел.
Город превратился в муравейник, в который ткнули палкой. Ополченцы бежали к стенам, натягивая на ходу кольчуги. Женщины визжали.
Ратибор увидел, как городской стражник выронил алебарду от страха.
– Инструмент! – крикнул купец своим охранникам (их было пятеро, ветеранов, что ходили с ним в охране каравана). – Доставайте мечи! Мы не в церковь идем. Мы идем к стене. Поможем немцам.
– Зачем?! – взвизгнул Прохор.
– Затем, что если они возьмут город, они нас всех перережут как свиней! Держать ворота – наш единственный шанс!
Ратибор выхватил тяжелый топор из-за пояса. Серебряный сокол под рубахой жег грудь, словно предупреждая о беде.
– За мной! – ревел русский купец, врезаясь в толпу паникующих немцев, двигаясь навстречу смерти, которая уже карабкалась по лестницам на стены Гамбурга.
О проекте
О подписке
Другие проекты