Цитаты из книг автора «Алеся Казанцева»

Стоят, как если бы мы не успели еще выплатить ипотеку за Кремль, но уже бы взяли Белый дом в кредит.

. К тому времени у меня сформировался уже нездоровый взгляд. Так смотрят люди, которые очень хотят торт, но им нельзя.

Называешь гонорар, они такие: ооо, да ты с ума сошла, ты такая: даа, а вы по магазинам ходите, они такие: да капец!.. Ну и все так завертелось, завертелось сразу, и все мысли отошли, и вот опять стоишь в павильоне и режешь кого-то

Едем сегодня с таксистом, разговариваем. Я сижу с дочкой Асей дома, сейчас для меня любая поездка и даже просто поход в магазин – это как для вас Мальдивы или полет на Марс. Полгода дома, и я уже просто озверела. От детей, от быта, от всего. Я хочу на волю. К людям! И вот мы едем, таксист говорит: «Я бы вот с удовольствием дома сидел и не выходил, если б мне деньги приносили». – «А вы попробуйте сначала, потом говорите!» – «А что тут говорить? Вон у меня сосед, да даже два соседа – оба дома сидели и не выходили никуда. Так и сдохли, правда, оба. Почти в один день. Один страшно пил. У него язва была. Каждый месяц его на скорой в реанимацию увозили. Подлечат, он домой и опять пить. Сдох потом наконец-то. Я иногда думаю, что вот так растишь, растишь. От себя отрезаешь, им отдаешь. Все лучшее, только лучшее! Хоккей, группы развития, бассейн, физкультура. Английский, французский, немецкий. Танцы. Игрушки. Мать ночами не спит. То высокая температура, то низкая. Этикетки на бутылках с водой читаешь, мало ли что там? А потом лет пятьдесят проходит. И он лежит на диване с язвой. И бухает. И в реанимацию попадает чаще, чем ты его на хоккей водил. Нет же на свете таких родителей, которые бы намеренно выращивали алкоголиков или опустившихся людей. Нет на школьных фотографиях таких девочек, на которых смотришь и понимаешь: эта проститутка будет травить клофелином целые кварталы и поезда. Все нормальные люди на фотографиях, все в бантиках. Все за двойки переживают. Вот случись что-то такое лет через 50, то из гроба поднимусь. Приду и скажу: «Вставай, хуесос!!! Сколько я на твои лего потратил, сколько по кружкам возил! А хоккей? Подъем в шесть утра! Зря это все, что ли?! Лечи язву, иди работать! Или я мать подниму сейчас еще! Она-то быстро разберется. Я пока за ремнем хожу, Люба навтыкать успеет. Матери нашей только скажи, она точно из земли поднимется…»

тая! Когда мы ходили в поликлинику, то врач сказала: «Лялю положите сюда для осмотра, а Титя может присесть рядом». То есть если бы мы пришли с папой, то она бы, наверное, попросила: «А Пися пусть подождет за дверью». Пися, Титя и Ляля – такая семья. Так вот в тот момент, когда стало понятно, что Титя с Писей ушли, Ляля превратилась в Каку. Приготовленные бутылочки были отвергнуты тут же. Пока мы в кинозале наслаждались новинками фильмоиндустрии, ребенок Степан решил немного напустить саспенса: обсосал игрушки, походил столбиком и поиграл во всю бабушку в целом

Бывают такие соседи, которые не просто сверлят, а занимаются дрелеписью. Узоры они там, что ли, делают – непонятно. А наш сосед не такой. Он прикасается дрелью по чуть-чуть. Пять-шесть подходов в минуту. Бесит жутко, как вода капает из крана. Иногда сбивается с ритма. Его ненавидит весь дом, стучат по батареям, хочется придушить. Дима говорит, может, человек попал в беду? Его приковали к батарее и единственное до чего он может дотянуться – это дрель. Он моряк, радист. Знает азбуку Морзе. И подает нам всем сигналы SOS, зовет на помощь. Один короткий и два длинных. А мы ему в ответ стучим по батареям: «Сдо-х-ни, пад-ла!»

Моя мама живет около леса в Долгопрудном. Это приятно и экологично, что и говорить – повезло с квартирой. За окном река, за рекой сосны. Наилучшая обстановка для спокойной пенсии. Свежий воздух. Озон. Часто в зарослях поют соловьи. Мама засыпает под это чудесное пение, и видит во сне небо в алмазах. И вот этим летом в лесу поселилась одна птица. Птица поет так, будто скрипит дверь. Или кто-то наступает на утку и это ее последний звук. Или кто-то трет пенопласт об череп. Птица поет, как изжога. Ее голосом можно озвучивать китайскую пытку. Она не ритмична, но и не останавливается. Птица начинает в 23:30 и заканчивает примерно в 5:00. Мама знает это время. Иногда птица поет рядом с балконом, иногда чуть подальше, чтобы было эхо и двойной эффект. В четыре утра мама закрывает все окна и балкон, включает погромче телевизор и так засыпает. Птица остается на свежем воздухе, дышит озоном. Я ездила слушать – мама

Свидетель Вован бегал тудаси-сюдаси, суетился, автограф-сессия. Водитель Виталик все время спрашивал у

Бляди, у вас мои деньги». И пошла работать дальше.

И вот так иной раз захожу на площадку, смотрю и думаю: «Бляди, у вас мои деньги».