Подарок под елкой

Овсянка

Будучи ребенком, я относилась к новогодней елке с трепетом. Этот арт-объект представлялся чудесным проводником праздника в дом, который торжественно, при параде (как и положено, в подобные моменты) встречает такое знаменательное событие, как наступление Нового года.

Процедура украшения елки, была волшебным ритуалом, выверенным до мелочей, дата и время начала которого оговаривались заранее, не менее чем за неделю. Начинал это таинство папа, собирая и устанавливая зеленую красавицу на мамину швейную машинку. Визуальный эффект, производимый елкой в темное время суток, зависел исключительно от него, поскольку за развешивание новогодней гирлянды также отвечал папа.

В то время как папа занимался техническими вопросами, я продумывала парадную форму «проводника», прикидывая, какие ветви удостоятся любимых елочных игрушек, а затем командовала мамой, принявшей эстафету от папы.

Стоит ли говорить, что разрешали мне приобщиться к этому важному процессу, только при условии моего примерного поведения. Памятуя об этом, я радовала Деда Мороза хорошим поведением уже с начала ноября. Кроме поддержания в надлежащем порядке, игрушек, непременным «атрибутом» хорошего поведения были самодельные открытки для папы и мамы, вдохновенно создаваемые мной в преддверии часа Х.

Финальная стадия украшения елки (самая ответственная) была всецело моя: я расстилала ватный снег, ставила под елку Деда Мороза, Снегурочку, там же размещала игрушечные деревянные санки, куклу в зимнем одеянии – этакая русская Герда – и плюшевого полярного медведя (куда без него). В итоге народу под елкой было много, и все они наверняка являлись свидетелями таинственного появления новогоднего подарка за их спинами (распространенная среди детей версия его появления там поддерживалась и в нашей семье).

Когда наша ослепительная красавица была готова к наступлению известного события, каждый мой день начинался и заканчивался одним и тем же ритуалом: я осматривала елку, любуясь отражением елки в разных шарах, пристально заглядывая в хитрые глаза ватного Деда Мороза…

Обилие встреч с родными и друзьями семьи по случаю наступления волнительного события, неизменно сопровождавшегося обменом презентами, навело меня на мысль…

– Мама, Новый год – это праздник, на который родные и друзья дарят друг другу подарки?

– Да, так.

– Тогда скажи, почему незнакомый старичок оставляет мне подарок под елкой к Новому году, а вы с папой меня не поздравляете?

– …

С тех пор, утром Нового года меня неизменно ждали два подарка: один, как и прежде, от Деда Мороза, второй – под подушкой, от родителей.

Шокотерапия
для сладкоежек

Елена Голуб

Моя студенческая юность пришлась на времена повального дефицита. Слово «купить» было вытеснено из нашего лексикона более актуальным «достать». Доставали по блату буквально всё: от отреза на платье, хрусталя, мебельной стенки, до палочки сервелата.

Ну а коробку шоколадных конфет можно было себе позволить только по большим праздникам и знаменательным датам. Мы с девчонками заказывали такой вожделенный подарочек «из-под полы» у сокурсницы. Её мама работала технологом на кондитерской фабрике, и мы ей страшно завидовали. Ведь люди, допущенные к дефициту, почитались если не как боги, то как полубоги однозначно.

Как-то в гости на Восьмое Марта приехали мои двоюродные сёстры. С собою привезли целый пакет сладкой радости – шоколадных конфет. Вау! Я разглядывала разноцветные фантики, с трудом вспоминая, когда в последний раз встречалась с этими «гостями из прошлого».

Задаю сакраментальный вопрос:

– Откуда такая роскошь, где достали?

– Нам на фабрике к каждому празднику выделяют, – буднично ответили сестрёнки.

– Везёт! – с завистью протянула я. – Классно работать на кондитерке!

– Да какие проблемы?! Хочешь экскурсию тебе устроим? Посмотришь, попробуешь что захочешь. На территории это не возбраняется, с собою только выносить нельзя.

Я не могла поверить своим ушам. Надо же! Вот она, детская мечта, попасть в шоколадное царство – прямо на блюдечке с золотой каёмочкой!

– Что за вопрос глупый!!! А можно подругу с собою взять?

Сестры великодушно согласились.

Ура! Мы с Галкой основательно подготовились: почти целый день ничего не ели, экономили место в желудке на завтрашнюю дегустацию.

И вот мы там. Впечатление, что очутились в каком-то параллельном мире, там где молочно-cгущённые реки, зефирно-шоколадные берега, ореховые горы. Какой кайф, брать ещё горяченькое печенье, обмакнув в кружку со сгущенкой, ощущать как оно тает во рту. Зажав в ладони пригоршню фундука, подцепить с ленты только что покрытое шоколадным панцирем воздушно-нежное «Птичье молоко».

Чего там только не было: «Белочка», «Мишка косолапый», «Метеорит», «Кара-Кум», «Красный мак»….Боже, неужели всё это не сон, и шоколадное изобилие в немеренном количестве каждый день производится здесь? Вот только остаётся загадка: в какую чёрную дыру всё это проваливается, оставляя в наших магазинах стерильно-пустые полки???

Уф!!! Ну надегустировались же мы. Реально, до тошноты!

О шоколаде даже вспоминать-думать-представлять не моглось и не хотелось. Такая вот шокотерапия для отчаянных сладкоежек.

Мечта

Ольга Рудковская

Писать я мечтала очень давно. Очень. Еще школьницей.

Новый учитель русского языка и литературы, который пришел преподавать нам этот предмет в 8-м классе, сразил нас наповал нестандартным подходом к преподаванию своего предмета.

Он не уставал повторять, чтобы мы выкинули из головы шаблоны и уверенно высказывали свои мысли и чувства о героях и прочитанном.

Еще проводил какие-то неожиданные викторины и конкурсы, проверку языкового и литературного чутья, и многое другое.

Всего не вспомню.

Главное, что поражало: на его уроках, даже закоренелые двоечники стали оживать и с интересом включались в происходящее.

Учитель от Бога, хотя Бога тогда признавать запрещалось.

Ему не дали долго поработать. Вскоре он уволился.

Однако все, кто хотел учиться дальше, ходили к нему еще какое-то время на литературной кружок, который он вел в каптерке, не знаю уж какого объекта.

И там мы учились писать о разном. На свободные темы.

И он говорил мне каждый раз, читая очередное написанное: «Ты должна писать!»

А потом он внезапно исчез.

Говорили, что ушел вместе с женой и детьми в какие-то горы.

Насовсем.

Отказался от мирского и суетного.

Не знаю. Правда ли это.

Я планировала поступать в МГУ на факультет журналистики.

Его исчезновение пошатнуло мою веру в то, стоит ли мне вообще учится тому, что будет в последствии подвергаться строгой цензуре.

Я не хотела жить оглядываясь, страшась и приспосабливаясь.

Я начала совсем другую жизнь и забыла о своей Мечте.

Теперь она рядом.

Пора.

Этот и другие рассказы Ольги Рудковской вы сможете почитать в ее книге «Истории длиною в жизнь».

Глупости

Алена Подобед

Мите было лет пять, не больше, когда сосед Колька позвал смотреть…

Ну, в общем, однажды летом, когда Митька возился в песочнице, играя в танчики, прибежал взволнованный Колян и позвал смотреть… Иркины глупости.

Про «шебутную» Ирку, десятилетнюю дочку Колянова отчима, Митя слышал от своей бабушки и раньше. А вот про «глупости» не знал ничего, потому что был «домашний». Но виду не подал, а лишь подумал: «Глупости, глупый, дурачок… Видно, Ирка дурочку ломать будет. Точно „шебутная“, факт».

Митя и сам любил подурачиться. И вообще, они с Коляном во дворе такие сражения порой устраивали, такие игры, что мамы потом их никак отмыть не могли.

Но, по правде-то, бывалый друг, ходивший в среднюю группу детского сада, считал Митьку маменькиным сынком и тютей. Так что надо было держать марку.

Идти пришлось недалеко – в сарайку, что за Колькиным домом.

Ирка оказалась смешливой и рослой кудряшкой с васильковыми глазами. А глупостями… какая-то глупость. Да у девчонок там вообще и нет-то ничего. Не то что у мальчишек. Они сравнили и даже потрогали одним пальчиком. Глупость сплошная и есть!

Но все же была в этой глупости какая-то невероятная тайна. От одного лишь взгляда на нее становилось жарко и…

Уф…

Комсорг школы, принимавшая в пионеры Митькин четвертый «Б», оказалась… Иркой! Невероятно красивой и теперь уж точно взрослой.

– Какие у тебя пушистые ресницы, Митя, – тихо сказала взрослая Ирка, повязывая ему красный галстук. И все та же горячая волна залила Митины щеки и предательски запульсировала, как и тогда в сарае, где-то там.

Там…

А потом был выпускной. И они пересеклись еще один, но уже последний раз.

Ирка незаметно подошла сзади и, почти касаясь губами Митиной шеи, шепнула:

– Вот ты и стал взрослым…

И протянула бутылку армянского пятизвездочного коньяка, явно с учительского стола. Тогда уже она вела английский в школе.

А Митьке английский к чему?

В институте надо было сдавать немецкий!

Орхидеи и жизнь по кругу

Ирене Крекер

В один из выходных дней я одиноко сидела за рабочим столом у компьютера. Морозное солнечное утро не предвещало ничего нового или неожиданного: никаких запланированных встреч, событий, отсюда вытекающих всплесков чувств и эмоций. Снежинки за окном неспешно плыли в объятиях холодного ветра. Голубое небо манило к себе и давало надежду.

Тогда ещё была помоложе и созерцала мир в ожидании редких мгновений неуловимого счастья. Но затворничество в четырёх стенах у монитора начало угнетать. В какой-то момент мне опостылело оставаться наедине с самой собой. Появилось страстное желание вырваться из домашней атмосферы на свободу.

Взгляд упал на уже не первый день цветущие на подоконнике орхидеи. Появилась мысль: «Как давно я не обращала внимание на эти цветы. Какой несравнимой красотой возрождающейся жизни веет от них! Цветы распустили бутоны, как будто приветствуют меня открытостью и белизной, скромной нежностью и гармонией цветов».

Орхидеи – мои любимые цветы с тех пор, как увидела их впервые. Они – символ Любви и Верности, Обновления и Возрождения. Цветок подарили дети. С тех пор прошёл почти год. В какой-то момент от него остались лишь голые стержни. Показалось, что он уже не возродится, но рука не поднялась убрать его с окна, выставить на улицу. Для меня это значило – потерять что-то светлое, уничтожить, предать.

Животворные руки мужа поколдовали над ним по какому-то ему одному ведомому ритму оживления, прикосновения, поливания, и цветок ожил, продолжил своё существование, получил вторую жизнь. Теперь он стал уже возрождённым подарком от мужа, который и не подозревает, что стал неожиданным героем моего рассказа.

«Так и человек, – подумала я. – Казалось бы, он лишился энергии, слаб, немощен, потерял ориентир в жизненной суете, но стоит обратить на него внимание, сказать доброе слово, похвалить поступок, и через минуту вы не узнаете в нём того первого, поникшего, потерявшегося, слабого и безвольного. Откуда только что возьмётся. А если ещё солнышко коснётся его своими лучами, ветерок пробежится по телу, лаская и приветствуя, прохожий улыбнётся, заставив, почему-то неосознанно, волнуясь, улыбнуться в ответ, то жизнь обретёт новый смысл, возможно начнётся с чистого листа».

Такова была прелюдия того памятного зимнего утра, в которое я поняла, что всё, что происходит с нами, зависит от эмоционального настроя и волны свежего воздуха свободы, которые можно ощутить, соприкоснувшись с жизнью, став её участником.

С того момента прошло почти десять лет. За это время я дала волю своим желаниям. Увлекла мужа стремлением познать мир через посещение различных стран и континентов. Жизнь обрела смысл.

И вот встреча с вами, дорогие коллеги по перу. В дни непредсказуемых перемен, она даёт надежду на выход из создавшейся ситуации на новый жизненный уровень, наполненный неповторимыми мгновениями любви, добра и света.

Вспомнились слова Гёте из «Фауста»: «Остановись мгновенье, ты – прекрасно».

Этот и другой рассказы Ирене Крекер вы можете прочитать в ее книге «Жизнь не по учебнику».