И вот я на работе. Днем это столовая, вечером же заведение превращается в пивнушку. В воздухе неизменно стоит микс запахов столовской еды и кислого пива. Удивительно, но народу здесь всегда прилично: сюда заходят пообедать рабочие консервного завода (где, кстати, трудится мой папа), а дешевое пиво и веселые акции привлекают клиентов по вечерам.

Хотя по документам я тут официант, на деле в мои обязанности входят и уборка, и починка, и мытье посуды, и многое другое. Директор этого заведения в курсе моего невезения и закрывает глаза на то, что из-за меня тут постоянно что-то идет не так. Видимо, желающих делать такую работу за мою зарплату не так уж много.

Удивительно, но за день в «Гнутых вилках» случаются только две неприятности: днем вырубает электричество, а вечером, неся два подноса с пивом, я поскальзываюсь и, уронив оба, падаю на осколки.

У меня сменный график: два дня работаю по двенадцать часов, затем два отдыхаю. Поэтому на следующий день, в пятницу – в свой выходной – встречаюсь с другом в баре. Я прихожу первая и машу ему, как только замечаю у входа высокую фигуру.

С Мироном мы дружим еще со школы, и так как внешне мы похожи, нас часто принимают за брата и сестру. Мы одного роста, носим один размер одежды, у нас обоих светлые непослушные волосы (которые у Мирона из-за короткой прически смешно торчат в разные стороны) и резкие черты лица.

Но если бы меня попросили нарисовать Мирона Березина, он бы получился у меня таким: желтый «Лифан Смайли» с наклейкой на заднем стекле в виде полосатого кота, очки в мятной оправе, малиновый стаканчик для кофе в руках как неизменный аксессуар, уродливый брелок-шар из перьев, висящий на лямке мешковатого рюкзака, и узкие джинсы (бунт против трендов).

Как же я благодарна судьбе за то, что она послала мне Мирона. Без него я бы совсем пропала. С дружбой, как и со всем прочим, мне никогда не везло, но Мирон был исключением.

До встречи с ним у меня была одна-единственная подруга – та самая Кира. «Токсичная подруга», – поправляет меня мой внутренний психотерапевт. Каждый раз, когда я вспоминаю Киру, он просит добавлять это определение.

Так вот. Моя токсичная подруга Кира общалась со мной только тогда, когда это было нужно ей, самоутверждалась за мой счет и использовала как грушу для битья: выплескивала на меня свою злость за то, в чем я даже косвенно не была виновата. У меня не было никакого опыта в дружбе, и я считала, что такое обращение – норма. Сама «подруга» постоянно подливала масла в огонь и повторяла, что у нас с ней абсолютно нормальные взаимоотношения. И если мне что-то не нравится, то это я странная. И я ей верила.

Все изменилось, когда я смогла оборвать эту «дружбу» и встретила Мирона.

Мирон переехал в наш район и поступил в нашу школу, когда я перешла в девятый класс, а он – в десятый.

В начале того года нас двоих отправили помогать с организацией городского марафона. Мы размечали трассу дорожными конусами. Трасса была пятикилометровая, так что работа предстояла долгая, и нам надо было о чем-то болтать. Вот мы и болтали, выяснили, что у нас много общего и вообще нам двоим здорово друг с другом.

Мирон – настоящий. Он невероятный друг: добрый, отзывчивый, внимательный, готовый прийти на помощь в любую минуту.

Но есть в Мироне и один недостаток. Он гуру сайтов знакомств и больше, чем свою, хочет устроить мою личную жизнь, постоянно предлагая мне кандидатов для свиданий. Поправка: предлагал. Последние три романа были настолько неудачными, что я еще не отошла от них и пока не собиралась вступать в новые отношения.

Один парень попросил у меня денег в долг и исчез. Потом вскрылось, что он не только взял в долг, но еще и оформил на меня кредит. Мне пришлось обивать пороги разных организаций и доказывать, что это не я.

Второй парень требовал чуть ли не ежеминутных отчетов с фото: где я, с кем и что делаю. Везде искал потенциальную измену и постоянно ко всему цеплялся. Это быстро меня утомило. Последней каплей стало другое. Дело в том, что у меня есть хобби: в свободное время я пишу книгу (расскажу о ней чуть позже). И этот парень попросил прочесть ее, а после пришел ко мне с десятистраничным отчетом с замечаниями. Где-то на пятой странице, устав слушать об «отсутствии внутреннего стержня» у моей героини и «слабой, невнятной структуре сюжета», я сказала, что нам надо расстаться.

Третий парень сначала показался нормальным, но как только дело дошло до постели, вскрылось, что у него не все дома. Он хотел, чтобы во время секса у меня на голове было мусорное ведро.

Сам Мирон в отношениях не состоит. Но не потому, что ему не везет, а потому, что слишком уж длинный у него список критериев к спутнице жизни. Например, его избранница должна любить черепах и быть «жаворонком».

Как только мы садимся за столик, Мирон с ужасом останавливает взгляд на моих перебинтованных руках.

– Ерунда, – опережаю я его вопрос. – Всего-то уронила пару подносов с пивом и приземлилась сверху. Правда, начальник обещал вычесть расходы из моей будущей зарплаты, а я и так торчу Славику пять тысяч…

Мирон сочувственно качает головой.

– Викусь, может, поищешь другое место? – спрашивает он. – Твоя работа – кошмар. Вон, Катя начинала с официантки в «Бегемоте», – упоминает он модный ресторан, – и поднялась там уже до менеджера. А она пришла позже тебя.

Я морщусь. Не люблю разговоры про чужой успех, а еще когда меня сравнивают с кем-то и намекают, что я ни к чему не стремлюсь и болтаюсь в проруби, как то самое.

– Все бессмысленно, – вздыхаю я. – Меня не берут в приличные места. Я им все время не подхожу.

Мирон смотрит на меня недоверчиво.

– Когда ты в последний раз подавала куда-нибудь резюме?

– Не знаю, может, год назад, – неуверенно говорю я. – Или полтора.

– Вот! – победно восклицает Мирон. – А говоришь, не берут!

К нам подходит официант. Я заказываю коктейль «Удача викинга» с медом и можжевельником, Мирон останавливается на чем-то попроще – просит пиво. А вот Кира обязательно потребовала бы, чтобы я заказала то же, что и она. Нет, во времена нашей дружбы мы еще не пили алкоголь, в кафе брали безалкогольные напитки и… Стоп! Я что, снова думаю о Кире?

– Все бессмысленно, – возвращаюсь я к нашему с Мироном разговору, когда официант уходит. – Мое невезение все равно меня не пустит.

– У тебя всегда одна отговорка: невезение да невезение! – сердится друг, потом задерживается взглядом на моих волосах и тянется ко мне рукой. – У тебя там…

Он не договаривает.

– Что там? Тарантул? Змея? Я горю? – пугаюсь я.

– Нет, всего лишь жвачка, – успокаивает Мирон. – Но я не смогу ее убрать. Придется резать.

Я достаю перочинный нож с кучей приблуд, отыскиваю там ножницы и протягиваю Мирону. Он отрезает жвачку вместе с прядью. Затем косится на меня.

– Нет, знаешь, я все-таки признаю, что ты невезучая, – в конце концов говорит Мирон.

– Да ладно? – Я изображаю удивление. – И тебя смогла переубедить только жвачка в волосах?

– Нет, я просто все-все сопоставил. К тебе действительно липнет неудача. Но! – Он понижает голос и берет выразительную паузу. – Я думаю, ты сама на это влияешь. Ты веришь в то, что невезучая, вот и притягиваешь неприятности.

– Думаешь, я не пытаюсь с этим бороться? – хмурюсь я. – Я уже прочитала гору книг. И «Кузнец своего счастья», и «Как управлять удачей», и даже «Большую книгу нашептываний». Мне ничего не помогает.

Официант приносит заказ. Я делаю глоток коктейля, чувствуя, как медовая сладость обволакивает нёбо.

– Значит, будем решать твою проблему по-другому.

Мирон достает из рюкзака книгу.

– Это что, хроники судьбы? – усмехаюсь я.

– Не, лучше – советская фантастика!

– Ты хочешь мне погадать на «Последнем эксперименте профессора Захарова»? – Я непонимающе смотрю на обложку.

– Ага! – гордо отвечает Мирон.

– Звучит обнадеживающе, – говорю я с сарказмом. – И в чем суть?

– Ты назовешь мне два числа. Первое от одного до… – Мирон пролистывает книгу до конца. – Пятисот сорока трех, второе – от одного до сорока. А я прочитаю тебе выбранную строчку из книги.

– И как строчка из книги решит мою проблему?

– Она поможет тебе лучше понять себя, вытащить на поверхность твое бессознательное, выявить источник проблемы и разобраться с ней, – говорит друг тоном инфоцыгана, рекламирующего курс, без которого ты определенно продолжишь жить не так.

Я поднимаю со стола меню, рассматриваю, что под ним.

– Чего ты делаешь? – недоуменно спрашивает он.

– Ищу листок с текстом твоей вдохновляющей речи, – язвлю я. – Признайся, ты мне сейчас будешь впаривать эти свои суперские «Хроники судьбы профессора Кузнецова» за миллион!

Мирон тяжело вздыхает.

– Ты невыносима! Во-первых, не Кузнецова, а Захарова. Во-вторых – не «Хроники судьбы», а «Последний эксперимент». И в-третьих – гадать можно абсолютно на любой книге. И только потому, что мне реально больно наблюдать за тем, как ты гниешь в своем болоте, я продолжу. Давай называй мне числа.

– Ну ладно. Двести шесть и восемнадцать.

Внимательно слежу за тем, как Мирон ищет нужную строчку. Хотя к подобному я отношусь скептически, я все-таки заинтригована и потому не произношу ни слова.

– «Командир! Для компенсации фоновых искажений требуется синхронизация с источником стабильных колебаний!» – выпаливает Мирон.

Несколько секунд мы оба потрясенно молчим.

– Синхронизация… с источником чего? – Я напряженно тру лоб.

– «С источником стабильных колебаний», – повторно читает Мирон.

– А это чего такое?

Он пожимает плечами.

– Тебе должно подсказать твое бессознательное. Видимо, это, э-э-э… Что-то надежное, что не подводит.

– Что-то, что работает, как часы. Или кто-то… – задумчиво говорю я, и тут меня осеняет. – Стой! А что, если «стабильные колебания» – это удача?

Мирон вчитывается в книгу.

– Ну не знаю…

Я оживляюсь и продолжаю мысль:

– Смотри: фоновые искажения – это мое невезение. Стабильные колебания – это удача. А их источник – это… это… – Я усиленно думаю. – Это кто-то везучий! А синхронизация – это наш с ним контакт!

Мирон прыскает пивом.

– Контакт? Какой контакт?

– Не знаю. Может, физический?

Мирон заходится кашлем.

– Тебе что, надо будет с ним?.. – Он соединяет два пальца одной руки в колечко и просовывает внутрь указательный палец другой.

– Необязательно такой контакт, – смущаюсь я. – Может, хватит и поцелуя!

Мирон смотрит на меня круглыми глазами.

– Ты хочешь сказать…

– Да! – радостно перебиваю я его. – Нужно найти везучего парня и поцеловать. И тогда его удача перейдет мне!

Мирон хмурится.

– Это не то. Так не работает.

– Это то, Мирош, это то! – выпаливаю я на эмоциях. – И у меня – сработает!

Мирон какое-то время молча меня разглядывает.

Наверное, я кажусь ему сумасшедшей. Сердце бешено колотится, щеки горят.

Я думаю, что Мирон сейчас начнет со мной спорить, но он вдруг протягивает:

– Вообще, тут нет никакой магии. Если ты сама действительно веришь в то, что удача придет к тебе после поцелуя везучего парня, я только за.

– Отлично! – радуюсь я. И озабоченно спрашиваю: – А где нам искать этого везучего? В моем окружении такого нет. Может, у тебя есть?

Мирон учится в престижном университете на факультете «Медиа и дизайн». По его рассказам складывается впечатление, что это не учебное заведение, а сборище невероятных счастливчиков, и попасть туда – уже удача. Классная насыщенная жизнь, интересные предметы, тусовки, любовь, дружба – прямо как в американских ромкомах о студенчестве. Может, там и найдется для меня хотя бы один везучий?

Мирон задумчиво смотрит в окно, делает глоток. Потом его озаряет:

– Да, есть один вариант. Но учти, ужасно мерзкий тип.

– Отлично! – радуюсь я. – Кто он?

Мирон ищет что-то в телефоне, а затем протягивает мне.

– Вот.

На экране видео. Дерзко ухмыляющийся парень, активно жестикулируя, обращается к зрителям. Весь мой душевный подъем мигом гаснет. Я знаю его. Это блогер Тимур Мерзликин. Действительно крайне мерзкий тип. Он ведет пикаперское шоу, где дает просто отвратительные советы по отношениям. Объективирует женщин, говоря о них так, будто речь идет о каких-то вещах.

– Пацанессы привыкли к одной и той же схеме подката, – самоуверенно вещает он. – Привыкли, что их сразу осыпают комплиментами, и против этого они выработали защиту. Так что первое: пробиваем их щит. Делаем «токсичные» комплименты. Например, подходим к пацанессе в баре и говорим: «А ничего такое платье. Только вот эти кроссовки к нему вообще не в тему». Или, если на улице, можно так: «Эй! Классно, что ты такая смелая: с таким ростом ходишь без каблуков!» Если дело происходит зимой, вот еще вариант: «Слышь! Замерзла? Нос красный, как у эскимоса! Прыгай ко мне в тачку, погрею!» От такого ее программа точно даст сбой, пацанесса впадет в ступор, и у вас будет шанс удержать ее еще ненадолго и проявить себя. Пацанессы любят дерзких мерзавцев, так что вперед!

От очередного «токсичного» совета я презрительно морщусь.

Тимуру двадцать один. Он очень популярен, у него миллионы подписчиков. Он меняет девушек как перчатки, и все его партнерши – простите, «пацанессы» – невероятные красотки. Это неудивительно, ведь он ужасно привлекателен. Высокий кареглазый брюнет с мраморной кожей, узким лицом и волевым подбородком. А еще у него кудри, как у Джона Сноу, но взгляд далеко не щенячий. Взгляд у него скорее как у Джейме Ланнистера – самовлюбленный, хитрый и надменный.

Тимур учится с Мироном в одной группе. По его рассказам, Тимур – типичный мажор-тусовщик, который постоянно выпендривается, придуривается и хвастается своими бесконечными романами.

Это он – тот самый везучий? Ох, и с ним мне придется целоваться? Жуть! Тимур производит на меня крайне отталкивающее впечатление. В нем бесит абсолютно все: вид этот нахальный, дурацкий голос. И взгляд, и кудри, и его сильные руки, и пальцы эти… Длинные, с ногтями правильной овальной формы… И вон та родинка… на шее…

– Эй, ты чего залипла? – Возмущенный голос Мирона выводит меня из морока.

– А никого другого нет? – ною я.

– Не-а! Но он просто твой идеал! – восторженно заверяет друг. – Ему во всем везет, стопроцентно! По поводу учебы он никогда не парится: к экзамену прочитает один билет, его и вытягивает. Он сам этим хвастался.

Внутри меня все протестует.

– Это может быть случайностью.

Мирон прищуривается, явно размышляя над новыми аргументами, которые точно отправят меня в нокаут. Я вижу, что друг уже не так скептически настроен по отношению к моей идее. Кажется, он и сам начинает в нее верить.

– А как тебе такое, Илон Маск? Он выиграл в лотерею дом!

Я смотрю на Мирона и наклоняюсь ближе, ожидая услышать подробности. Лотерея – это уже интересно. Выигрыш в лотерею кричит о везении, с этим не поспоришь.