Танк в лесу

Константин вспомнил, где и когда видел Максима Сергеевича, еще до того, как тот произнес почти те же слова, что и при их первой встрече.

– Вы бы еще колясочника приволокли, – заметил проводник, когда увидел, как Константин выбирается из машины, путаясь в полах дождевика, достает рюкзак, вешает его на себя. – Других уродов в вашем цирке не нашлось? Кончились?

– Ну почему же кончились? – спокойно ответил полковник, улыбаясь необожженной половиной лица. – Еще надолго хватит.

Константин с любопытством смотрел на проводника, ожидая, что и Максим Сергеевич узнает его, не много времени прошло. Лет пятнадцать – довольно ничтожный срок для взрослого человека. Да, Константин вырос, но довоенные одноклассники, учителя, бывшие соседи, случайно встретив, распознавали в нем того самого, знакомого им Костю, даже после всего, что пережили во время войны, когда у них полно было своих забот, и потерь, и переживаний, чтобы думать еще и про соседа по парте, ученика, мальчика из дома дальше по улице.

Если бы Максим Сергеевич потолстел или, наоборот, похудел, облысел, покрылся бы морщинами – Константин все равно не смог бы не узнать этого равнодушного взгляда. Даже странно было, что глазные яблоки Максима Сергеевича шевелились: стеклянный глаз полковника выглядел живее. Проводник если и смотрел на Константина, то с неудовольствием, как на чемодан, который ему предстояло тащить.

Автомобиль, на котором они прибыли на границу с Зеркалом, остановился недалеко от леса. В нескольких километрах с севера, востока и запада двигалась тяжелая бронетехника, репетируя быстрое занятие огневых рубежей, а заодно отвлекая случайных и неслучайных зевак от их небольшой компании.

Попробовав тростью землю, Константин предложил:

– Пойдем уже? Чего тянуть?

Он осмотрелся в поисках Когнаты, а та не спешила покидать переднее сиденье автомобиля: сидела, свесив ноги в приоткрытую дверцу, и, казалось, играла в гляделки с проводником. Тот на миг растерял куда-то зловредную ироничность, не только выражаемую словами, а изначально написанную на его небритой морде.

– Ну да, ну да, – сказал полковник, от которого не ускользнуло выражение лица проводника. – Максим Сергеевич, мы вас не предупредили, что дракон будет непростой.

Это вернуло Максима Сергеевича в прежнее ядовитое состояние, и он, медленно моргнув, когда отводил взгляд от Когнаты, с ленивой хрипотцой произнес:

– А то я по оцеплению и танкам повсюду не понял, что дракон особенный. И по тому, что нужно по Зеркалу петлю сделать, чтобы выйти хрен знает где через несколько дней. Не надо меня за идиота держать.

– Как хорошо, что вы такой умный, – похвалил его Дмитрий Нилыч и тут же, будто забыв про Максима Сергеевича, обратился к Константину: – Костя, не спеши, еще пара дел у нас.

Полковник залез во внутренний карман плаща и вынул пару оранжевых, похожих на елочные шарики хлопушек-огнетушителей:

– На, не расколоти раньше времени.

– Да зачем? – не понял Константин. – Не думаю, что в лесу прямо все так и кишит каракатицами.

Незаметно возникшая рядом Когната сунула руку к хлопушкам, но полковник шлепнул ее по пальцам: «Ку-у-уда?» Она машинально шикнула в его сторону, инстинктивно пытаясь выдохнуть пламя, отступила и зачем-то взялась за рукав Константина.

Проводник рассмеялся:

– Будь она года на четыре старше, ходить бы тебе, полкан, без второго глаза.

Дмитрий Нилович пропустил эту насмешку мимо ушей и приказал:

– Не обсуждается.

Константин принял хлопушки, стал прицеплять их к кобуре. Между делом поинтересовался:

– Еще что-то, товарищ полковник?

Опять сунув руку в карман, Дмитрий Нилыч вынул конверт:

– Потом прочитаешь. Там приглашение от твоей этой…

– Волитары, – подсказал Константин.

– От нее, да. И от нас инструкция, – полковник замялся. – Инструкцию сожги. Приглашение, понятно, не сжигай. – И улыбнулся: – Не перепутай инструкцию с приглашением… И постарайся все же вернуться, что бы там ни было написано. Постарайся к нам обратно, если что. Понятно, мы люди подневольные, но…

Они пожали руки.

– И это все? – снова вмешался проводник. – Товарищ хромой шпион, товарищ полковник… и кто там еще за операцию отвечает? А девку вы в таком виде планируете в лес тащить? Вот так? При полном параде?

– А в чем дело? – с легким неудовольствием обернулся к нему Дмитрий Нилыч. – Комары ей не страшны, паек ей выделили, что еще-то?

– Ну, хоть бы не поленились нитки серебряные спороть. Ими такая фамилия вышита, извините. Ей мишень на лбу нарисовать, и то было бы менее дебильно, чем с этими иероглифами разгуливать. Как ее, пока она в городе была, кто-нибудь кирпичом не приголубил, не понимаю.

В неорганизованной мешанине человеческой речи Когната разобрала понятные ей слова, дотронулась до лба и закатила глаза в попытке посмотреть, нет ли у нее там мишени. В этом ее движении было что-то такое простое, но милое, бытовое, вроде растоптанных до состояния шлепанцев сандалет соседских девочек, в которых они рассекали по квартире. Константин подавил улыбку, потому что она была не к месту.

– Это, конечно, не ваше дело, – обратился к проводнику полковник, – но идея спороть иероглифы номена приходила в голову руководству. Как и идея одеть девочку в платье без иероглифов номена. Но драконы были против.