на северной стене висела небольшая латунная табличка с надписью Deus abest. Amor abest. Calorificatio abest, что в переводе с латыни означало «Бога нет. Любви нет. Отопления нет».
первые полгода держалась в основном на бананах и двойном эспрессо и этим, кажется, испортила себе желудок, но тогда ей было не до здоровья – у нее была только одна цель: доказать профессору, что она достойна.
Таня обратила внимание на его ладони – фактурой и цветом они напоминали слегка поджаренные ломти белого хлеба, – и Таня на секунду представила, как он по утрам засовывает их в тостер и тут же поймала себя на мысли о том, какая дурацкая у нее все-таки фантазия.
Местные испугались и вновь сообщили начальству на Большую землю. А им в ответ: эта земля принадлежит советскому народу! Нет такой силы, которую не смог бы укротить советский человек! Мы мерзлоту приручили, а вы нам про суеверия! Дорога должна быть в срок, и точка!
С мемориалом была проблема – оказалось, что официально 2 июня 62-го года в городе Сулим ничего не произошло; никакой демонстрации и тем более расстрела. А если ничего не было – то какой уж там памятник. – Титов пожал плечами. – Бюрократия.
для Киры это было нормой, она прекрасно знала, что ее игрушки, ее одежда, обувь, учебники и еда на столе – все это куплено вовсе не на зарплату матери, на государственную зарплату и выжить-то было нельзя, – все это куплено на день
все местные – включая и Киру – давно жили с мыслью, что промысел – это естественное право каждого жителя Сулима, что так и надо, и по-другому быть не может, таков порядок вещей и менять его вредно и даже опасно. И если бы кто-то неместный указал на незаконность и аморальность убийства оленей ради пантов, то в ответ житель Сулима просто пожал бы плечами и сказал что-нибудь вроде: