Цитаты из книг автора «Алексей Поляринов»

А потом… потом я поняла, что нет – на самом деле ты не жестокая и не злая. Ты глухая. Ты не слышишь, когда мне больно. И я даже не знаю, что хуже – глухота или злоба. Ведь ты не только глухая, ты еще и немая. Ты никогда не говоришь о том, что для важно, ты вечно прячешься – за народной мудростью, за возрастом, за авторитетом, за всякими удобными, обтекаемыми клише. Увиливаешь от разговоров. Я это совсем недавно поняла. И поняла, как тебе, наверно, страшно и одиноко – там, внутри твоей головы. Ты ведь, получается, никогда ни с кем не говорила начистоту, никогда никому не открывалась, да? Все в себе носишь, все в себе. Ты всю жизнь прожила в состоянии сжатой пружины, и нас с Лерой пыталась также сжать по своему образу и подобию.

На самом деле ведь никакого возмездия не существует, это выдумка из фильмов и книг. – То есть как это? Ты его, типа, простила, что ли? – Еще чего! – Ли слабо улыбнулась. – Но я простила себя – а это гораздо важнее.

благородного; напротив, такая поза обычно не вызывает у окружающих ничего, кроме неловкости. Теперь Ли понимала, что известная и заезженная до дыр цитата из Ницше «что не убивает – делает тебя сильнее» – это полная херня; у страданий нет шкалы качества, они не очищают, не закаляют и не делают тебя лучше; ты просто учишься жить дальше – с вечной поправкой на новый опыт, вот и все; или не учишься, и тогда тем хуже для тебя.

Рассказ Джун произвел на Ли сильное впечатление и заставил в очередной раз пересмотреть свое отношение к прошлому и к терапии в целом. В истории Джун – как и в историях других гостей – был отрезвляющий эффект, который помогал в каком-то смысле масштабировать собственную боль и перестать винить себя за то, что с тобой сделали другие люди. За то, что сделал Гарин. Ли поняла, почему Марта хотела, чтобы она походила на эти сеансы – они действительно помогали не замыкаться в себе и принять себя через опыт других людей. Встречи носили не только терапевтический, но и воспитательный характер, помогали избежать крайностей, в которые часто впадают люди, хранящие в душе страшный опыт – они, встречи, были как будто напоминанием о том, что страдания, – это не то, чем следует гордиться, и что в позиции «никто и никогда не сможет понять, что я пережил/а» нет ничего возвышенного и

17 марта 2000 года – еще один случай в Уганде – 778 членов «Движения за восстановление десяти заповедей Бога» были убиты или доведены до самоубийства. Окол

Дед вполне понимал, что ведет себя неприемлемо, что поведением своим отравляет жизнь окружающим. Но он не мог остановиться. Он был загнан в угол собственными принципами – и собственным упрямством.

– Любовь – это как мороженое, только лучше, – сказал дед. * * *

– Мы пошли за грибами, было солнечно, прямо как сегодня. К полудню я набрал уже полную корзину белых. Твоя корзина была полна мухоморов – это был твой «мухоморовый бунт». «Ты собираешься их есть?» – спросил я. «Нет, я собираюсь их пить», – огрызнулся ты. – Не было такого. Ты все выдумываешь! – говорил я, смеясь, но он продолжал как ни в чем не бывало:

Мне надоело это хождение по мухам.

Грек сказал, что у него есть план – но не упомянул, насколько это тупой план. Оставить предсмертную записку? Тоже мне план.