Цитаты из книг автора «Алексей Поляринов»

каждый новый переезд как будто отсекал у нее еще немного пространства, и в разговорах с друзьями – а обсуждение съемного жилья и его стоимости было чуть ли не главной темой во время их совместных посиделок: «сколько платишь за хату? А коммуналка? У-у-у, фигасе!» – она шутила, что с такими темпами уже через пару лет пространство вокруг нее схлопнется, и квадратура жизни уйдет в минус.

Но иногда бывало так: она смотрела на Матвея, и сквозь ее сердце, сквозь грудную клетку, грохоча, как поезд вагонами, неслась злоба, тяжелая и оглушительная. И Даша представляла, как совершает что-то страшное, необратимое – направляет машину в столб или вроде того. Поговорить об этом было совершенно не с кем, поэтому, когда накатывало и приступ злобы пронзал сердце, она старалась отвлечься, переключиться. Придумала себе ритуал, ночную прогулку. Шла в ларек на 1-й Бульварной за сигаретами.

– Так, малая, ты это, скорость-то сбавь, ну, – нервно говорил Матвей, сидевший рядом на пассажирском. – Тут семьдесят ограничение. – В машине был исправен только один ремень безопасности, водительский, остальные были, как говорится, «для красоты», и Даша ярко, в деталях, представляла, как брат выбивает собой лобовое стекло и летит в заросли.

Да, золотой медали ей не видать, но так даже лучше, это ее личный выбор – она сама отказалась от золота. И это было лишь начало: тогда, накануне семнадцатилетия, она по-настоящему пустилась во все тяжкие, мать хваталась за голову и твердила, что в дочку вселился бес. «Нет, – думала Даша, – нет никакого беса, просто ты меня заебала».

Тут болото, коготок увяз – и все, пизда рулю. Посмотри на Романыча, он двадцать лет назад пришел «подзаработать» – и с тех пор торчит.

Даше было семнадцать, после школы она брала у матери деньги «на репетиторов», но вместо занятий тратила их на развлечения и на бухло. Пить она не любила, ей важен был сам процесс конвертации материнского доверия в бунт, в пустоту.

Иметь машину – даже такую – в их краях и в те времена было привилегией, и, разъезжая по местным дорогам, Матвей чувствовал себя первым парнем на деревне. Он и был первым парнем. Своего ниндзю он совершенствовал как мог: установил ксеноновые фары, «чтобы слепить лохов», наглухо затонировал все стекла, включая лобовуху, «чтобы лохи не оскверняли роскошный салон своим плебейским любопытством», и засобачил самую мощную акустическую систему, сабвуферы которой, если выкрутить тумблер громкости на максимум, «были способны вызвать тахикардию у всех лохов в округе».

Водить машину Дашу научил Матвей. В восемнадцать он купил себе «жигуль», «семерку», черного цвета. Когда машина вела себя хорошо и заводилась с первого раза, он называл ее «ниндзя», но если она барахлила или не заводилась – он грустно вздыхал и спрашивал: «ну шо, говнимся сегодня, да?» и весь день называл ее «говниндзя».

– Здесь буквально написано: «Двадцать кило отборных экскрементов!» С днем рождения, любимая мамочка!

Доносчиков, как серийных убийц, совершенно невозможно распознать в толпе – с виду нормальные, даже, может, приятные люди; а на деле – носят в душе неизбывную тягу к причинению вреда.