Горящие мосты

Темнота в кают-компании не была полной. Скорее это был тёмно-сапфировый полумрак, разбавленный слабым свечением Яра, едва пронизывающим бьющими из зенита лучами толщину сомкнутой над абиссаром воды. В передних смотровых креслах давно и основательно расположились дети, а Ярок с Керией коротали время на местах несколько дальше от выпуклой прозрачной сферы из горного хрусталя.

Случайные блики от волн, бушующих где-то высоко на поверхности океана, изредка оживляли картинку стабильного покоя, наплывающую на экран по мере быстрого продвижения судна. Дна не было видно, абиссар перемещался на глубине не более одного лима, что объясняло редкое появление обитателей океанских вод на его пути. Периодически капитан включал носовые прожекторы и тогда, в конусах иссиня-белого света, можно было разглядеть внизу проплывающие неровности дна, с оседающей песочной взвесью, которую подняли обеспокоенные неожиданным визитом донные жители.

Скорость гравитационного абиссара под водой была вполне приличной, полный морской дорд в условный зор. Его ход на глубине был мягким, скорее парящим, и если бы не меняющаяся динамическая картинка за хрустальной сферой, то у находившихся на его борту могло возникнуть ощущение полнейшего покоя. Такой эффект давали антитурбулентные поля вокруг судна и его квази-жидкостные оболочки корпуса, меняющие плотность и вязкость покрытия в зависимости от температуры и давления. Двигательная установка, работающая на кристаллическом экзоводороде, позволяла не беспокоиться о запасах топлива – его производили судовые катализаторы прямо из забортной воды. Абиссар, если бы позволяли запасы продовольствия для экипажа (пять человек, не считая капитана и его помощника), мог находиться в море неограниченно долгое время.

Эти технические особенности с нескрываемой гордостью поведал своим пассажирам капитан Клод Дарьен, невысокий, статный мужчина средних лет, в белоснежном кителе с золотым шитьём, принимавший их на борт в порту Даара. Кроме Ярока с семьёй на абиссар взошли ещё пятеро: хрупкая девушка с небольшим кейсом в руках, одна семейная пара с большими саквояжами и два парня, по виду напоминавшие профессиональных путешественников или туристов. У этих с собой ничего не было, кроме компактных рюкзаков. На поклажу Ярока особого внимания никто не обращал, хотя у каждого члена его семьи присутствовал большой баул, который можно было нести в руках или за плечами. Свободные руки при движении – это было важным условием, которое обозначил Ярок своим детям и жене.

О причинах спешно организованного выезда на Алгаж он рассказал только Керии, уже по дороге в порт. Долго подбираться к сути не стал, а коротко пояснил, что есть проверенные данные о надвигающейся катастрофе, и для безопасности им всем нужно переждать некоторое время в наиболее подходящем для этого месте. Супруга долго молчала, обдумывала информацию и смотрела в глаза Яроку, словно пытаясь прочесть его мысли. Наконец просто кивнула – верила она мужу и его профессионализму. Не зря же он столько рон занимается безопасностью, должен понимать, что нужно делать, как и когда. Упрекнула его лишь в том, что собралась не зная, что возможно покидает дом навсегда, кое-что она бы сделала по другому. А ещё во взгляде Керии начал проглядываться страх, который она старалась спрятать от всех, тем более от детей.

Разместились на борту с комфортом, в двух смежных каютах. В неширокий коридор пассажирской палубы выходили гидролоки ещё шести кают, три из которых оказались свободными – загруженность судна была не полной, сезон отпусков только начинался, и маршруты в сторону Верса мало кому были интересны. Вот на обратном рейсе капитан рассчитывал на полный комплект пассажиров. Ярок подобные ожидания не разделял, но и не опровергал, мудро помалкивая и вежливо поддерживая дежурный диалог с соседями по каютам. В этих коротких беседах выяснилось кое-что любопытное, что он и Керри восприняли уже как некий знак, подтверждающий правильность принятого Яроком решения.

Оказалось, что хрупкая девица решилась на поездку спонтанно: сегодня утром вдруг поняла, что необходимо уехать с Даара (почему – так и не смогла объяснить). Ткнула пальцем на карту и взяла билет до устья Ирия, широкой и полноводной реки, впадающей в океан на версе материка. Что она там будет делать внятно пояснить была не готова и вообще, выглядела сейчас немного растерянной. Звали её Яна.

Супружеская чета с вместительными саквояжами разместилась в соседней каюте, и ехала к своему сыну, работающему в Сгарде (крупном городе на берегах Ирия). Ив Каре и его жена Жанна свой вояж объяснили несколько спутанно – вчера вдруг решили навестить единственного отпрыска, хотя до этого никаких подобных планов у обоих не имелось. Быстрота, с которой они собрали вещи и оказались в порту Даара, а затем и в каюте абиссара, их теперь, похоже, не на шутку смущала. Было видно, что сейчас они сильно сомневаются в целесообразности своего внезапного порыва.

Занявшие самую дальнюю каюту туристы, Льен Руаз и Георг Падий, общались с другими пассажирами неохотно, были скупы на эмоции, но дали понять, что выбрали конечную точку этого рейса как стартовую, для задуманного пару дней назад похода по горам Тарии.

Итак, было очевидным, что все собравшиеся на борту решились на поездку спонтанно (если не считать неясный туристический план, который тоже был рождён на свет, в общем то, буквально на днях и реализован тоже поспешно). Разумеется, кроме Ярока и Керии никто не собирался анализировать эти похожие странности. Все спокойно и деловито обживались в своих каютах, рассчитывая провести следующие пару токов более или менее комфортно и в безопасности.

В отличии от своих соседей семья большую часть времени проводила в кают-компании. Дети потому, что им было интересно рассматривать подводный мир, а Ярок и Керия, как по уговору, старались избегать замкнутых пространств, что на абиссаре было делом не простым. Понятно, что кают-компания, предназначенная для посещения всеми пассажирами, была самым просторным помещением на борту.

Ярок смотрел на детей, азартно обсуждавших что-то увиденное в обзорной сфере и поглядывал на информационный экран, расположенный на стене каюты. На нём был чётко виден курс абиссара, с навигационными метками и режимом движения: скорость, глубина, время и погодные условия на поверхности. Вот эти самые условия и доставляли больше всего беспокойства – штормило наверху. При ясной погоде волны были довольно высокими, пятого класса по десятизначному классификатору, и именно из-за них судно шло по курсу в подводном положении, для большего комфорта экипажа и пассажиров. Как понял Ярок, экипаж был смущён появлением таких волн, ибо по прогнозам никаких причин для волнения океана не усматривалось.

Керия читала справочник по выживанию, закачанный в персональный коммуникатор наравне с другими такими же неоценимыми в сложившейся ситуации книжками. Ярок благосклонно наблюдал за своим семейством, радуясь в целом позитивному всеобщему настрою, как вдруг замер от нехорошего предчувствия. Что-то изменилось вокруг, сигнализируя о нештатной ситуации. Мозг ещё не успел проанализировать информацию от периферийного зрения, когда он взглядом выявил причину – исчез навигационный маркер на информационной панели. Вслед за этим пока ничего не произошло, может это было мелким техническим сбоем программы?

Увы. Буквально тут же в кают-компанию вошел помощник капитана, бородатый дядька в белом кителе, бросил озабоченный взгляд на панель и скрылся в гидролоке капитанского мостика. Через несколько мгновений в динамиках прозвучал голос капитана, объявивший, что всем пассажирам необходимо собраться в кают-компании. Керия вопросительно взглянула на мужа, подавляя первую волну паники. Он ободряюще подмигнул и вместе с ней пересел ближе к детям, освобождая место для входящих пассажиров. В хрустальной сфере, в конусном луче прожектора, виднелась неровная поверхность дна, стабильно замедлявшая своё скольжение под корпус абиссара. Останавливаемся?

Капитан появился в кают-компании после того, как в неё последними вошли с недовольными заспанными лицами оба туриста. Стараясь держаться уверенно Клод Дарьен обратился ко всем собравшимся:

– Уважаемые пассажиры, новость не из приятных, но совершенно не означающая для вас какую-либо опасность. Я обязан проинформировать присутствующих на борту, таков порядок, – капитан выдержал небольшую паузу, рассматривая своих пассажиров, и продолжил: – Принят сигнал от Аквабиона, во всех водах вводится режим «Гидриум».

Это означает, что с этого момента любым судам и плавсредствам, находящимся в плавании, вменяется застопорить ход, лечь в дрейф и не предпринимать никаких попыток сменить свою локацию до особого распоряжения. У вас нет никакого повода для беспокойства, наше судно может находиться в состоянии покоя под водой неограниченно долго. У кого есть вопросы?

– Исчезновение навигационной метки на панели как-то связано с этой новостью? – Ярок не стал упускать возможности получить дополнительную информацию.

Клод Дарьен нашёл его взглядом, подумал, отвечать ли? Потом произнёс, с видимой неохотой:

– Нет. Это вторая новость. Впрочем она так же не несёт в себе никакой угрозы для судна, экипажа и пассажиров. Пропал сигнал спутниковой навигационной системы. Оборудование судна в полном порядке, надеюсь, что система глобального позиционирования в ближайшее время восстановит свою работу.

– Значит, сейчас мы не можем определить своё местоположение? – поднял руку Георг Падий.

– Для точного определения своих координат необходимо произвести всплытие. Сейчас мы не можем этого сделать по двум причинам: во-первых, наверху шторм, а во-вторых, таково требование режима «Гидриум»: любое судно обязано оставаться на месте, не меняя своих координат.

– Это что-то необычное, я правильно вас понимаю, капитан?

– Режим «Гидриум» вводится в исключительных случаях, когда необходимо обеспечить безопасность для всех обитателей и гостей Аквабиона. На моей памяти такое не случалось ни разу. Прошу всех оставаться в своих каютах или в кают-компании. Перемещаться по судну запрещаю. Об изменении ситуации я вас проинформирую.

Повисшая в кают-компании вслед ушедшему капитану тишина была тягостной и ощутимо вязкой. В голове Ярока запульсировала одна мысль: «не успели!», и он приложил немало воли для того, чтобы Керия не прочла это в его взгляде. Впрочем, судя по всему она и сама начинала догадываться.

Попутчики же повели себя предсказуемо беспечно, подтверждая давно подмеченную Яроком закономерность: от многих знаний многие скорби. Девица Яна потянулась, как кошка, чем привлекла к себе внимание Богдана и Слая, и уткнувшись в коммуникатор ушла в свою каюту. Следом не сговариваясь прошагали к себе оба туриста, только Льен Руаз проводил Яну взглядом дольше обычного. Супруги Каре казались равнодушно-спокойными и не спешили покидать общество соседей. Ив слегка наклонился к Яроку и спросил:

– Как вы думаете, это надолго?

Ничего вразумительного ответить ему Ярок не успел. Снаружи, по внешней обшивке абиссара что-то скрежетнуло, палуба ощутимо качнулась и в хрустальной сфере мелькнуло веретенообразное тело, ярко отразившее серебром и без того ослепительный свет прожекторов. И это тело было гигантских размеров, так как скользило перед взором замерших невольных наблюдателей бесконечно долго. Так всем показалось, по крайней мере. И тогда по ту сторону хрустального купола, прямо напротив застывших пассажиров, вплотную придвинулся к сфере огромный чёрно-жёлтый глаз неизвестного обитателя океанских глубин. Был он идеально круглым, размером с саму сферу, с чёрным зрачком и золотистым ободом вокруг.

– Что это?

– Вы видите?

Вскрикнули разом почти все, отшатнувшись от бесстрастного взора, пытавшегося заглянуть внутрь судна. Снова долгое скольжение перед абиссаром серебристого веретена, мелькнули извивающиеся толстые канаты, усыпанные крючьями, похожими на клювы орла, и сферу вдруг накрыло антрацитово-чёрное облако взвеси, полностью закрывшее обзор. В ней сразу исчезли лучи прожекторов, и за куполом обзора воцарился мрак. Но теперь все чувствовали движение корпуса абиссара, неровное, толчками, выводящее из равновесия экипаж и пассажиров. Сидящих удерживали кресла, а в одной из кают раздался звук упавшего тела и вскрики. В проёме гидролока снова возникла фигура капитана, который для равновесия ставя ноги циркулем прошагал к куполу обзора и попытался рассмотреть, что же творится за бортом. К этому моменту абиссар выбрался из чернильного облака и, по прежнему двигаясь рывками, скользил вдоль полого уходящего на глубину дна, снова освещённого светом прожекторов. Увиденное капитану не понравилось.

– Только этого не хватало… – он отдал резкую команду по служебной связи: – Погасить все огни!

Вмиг наступила полная темнота снаружи и внутри судна, в которой отчётливо был слышен скрежет по корпусу чего-то острого и толчки, толчки, уносящие абиссар на глубину.

– Кто там, капитан? – Ярок спросил очень спокойно, и этим спокойствием пресёк казалось бы неминуемую панику.

– Бортовой классификатор утверждает, что Зха’Дорак, – с заметным напряжением в голосе ответил Клод Дарьен. – Подтвердить визуально не готов, я не видел его прежде. Но вполне допускаю, что так оно и есть, – и шагнул в темноту коридора, отдавая команде новые распоряжения.

Это имя присутствующим не сказало ничего. Никому, кроме Ива Каре. Теперь настала его очередь удивить остальных, молчавших в полном недоумении:

– Это гигантский кальмар, – в сумраке было видно, что Каре подошёл ближе к обзорной сфере. – Обитает на больших глубинах океана, к поверхности его может выгнать только природный катаклизм или его предчувствие. Так написано в исторических архивах. Я историк по образованию, – пояснил он.

В кают-компанию вернулись ранее ушедшие туристы и Яна. Девушка держалась за ушибленный локоть.

– Что ещё… тут… происходит? – вопрос прозвучал в три подхода, толчки и рывки абиссара вынуждали вопрошавшего, как и всех, пытаться сохранять равновесие.

– Плывём вниз, коллеги. Нас тащит за собой страховидная морская рептилия.

– Океанская, точности ради, – поправил Ярока Каре.

– А почему темно?

– Предполагаю, капитан решил не злить светом чудище. Будем надеяться, что это сработает.

Сработало через квартс, не раньше. За это время все уже успели смириться с дикой яростью законного обитателя океанских пучин, которого без спроса посмели побеспокоить. Хотя спуск в глубину был пологим (по ощущениям), но кто мог предсказать, что окажется впереди? А если пропасть? Или расщелина, в которой абиссар застрянет? Но закончилось всё просто и буднично: рывки и толчки вдруг прекратились. По корпусу судна протяжно, словно сожалея и прощаясь, проскрипело крючьями-когтями гигантское щупальце и наступила тишина. Абиссар плавно выровнялся по горизонту. Скоро прозвучал в динамиках голос капитана:

– Включаем свет.

Тут же вспыхнули прожектора снаружи и, мигнув, зажглись светильники в каютах, наполняя пространство уютом и светом. Все, как по команде, прильнули к обзорной сфере. Световой конус выхватывал мутную воду над голым песчаным дном, над которым как-то странно, боком или под углом, плыл абиссар. Скорость была невелика, но учитывая, что двигатели не работали, сама по себе вызывала вопрос: куда и вообще с какой стати плывём? Вроде бы капитан говорил про какой-то режим?

Клод Дарьен не заставил себя ждать. Привычно прошагал к хрустальной сфере, для визуального подтверждения показаний приборов (так он объяснил своё хождение туда-сюда пассажирам). Оценив увиденное сдержанно чертыхнулся и собрался было вернуться на мостик, но, заметив устремлённые на него вопросительные взгляды, всё же решил дать объяснения.

– Спутниковая навигация по прежнему не работает. И это не всё: нет связи с берегом и судовой компанией. Для установления радиосвязи необходимо всплытие, но отмены режима «Гидриум» ещё нет. Причина всех неисправностей вне судна и нашей компетенции. Вся техника на борту исправна и работает штатно.

– А почему мы перемещаемся?

– Судя по всему, мы попали в течение Стратс. Оно тут одно такое мощное, его направление в этом районе с верса на истр. То есть, сейчас нас относит с основного курса в противоположном направлении.

– И ничего нельзя с этим поделать?

– Ждём отмены режима. Получим сигнал от Аквабиона по морской связи, запустим двигатели и продолжим рейс. Не переживайте, всех доставим по назначению в целости и сохранности. Честь имею.