Гуров снова усмехнулся про себя: а бдительная пенсионерка не отлипает от дверного глазка, каждую минуту расписания соседей выучила. Сам же согласился послушно:

– Хорошо, тогда в восемь буду в вашем доме.

– Буду ждать! – К счастью, назойливая визитерша поднялась и направилась к выходу.

Гуров пошел ее проводить, чтобы не надумала бродить по коридорам или опять досаждать Верочке или Орлову. По пути на первый этаж пенсионерка все болтала и болтала, выдавая скопившиеся мысли по поводу гулящих соседей:

– Целая банда этих девиц, и хитрые какие, ведь ни разу я их вместе не видела. Всегда по одной на свои потаскушки бегают, скрываются. Думают, что я дура и не пойму, что в квартире орава целая проживает. Алексей-то в своей Америке может и не знать, кому квартиру сдал. Одна платит, а семеро живут. Ему оттуда не видно, только я все примечаю. Кто во сколько домой вернулся, мусор в каких пакетах выбрасывает, кто любовницу водит, пока жена в больнице. И записываю, чтобы не забыть, в тетрадку, у меня все строго по датам. Когда придете с проверкой, то я вам ее покажу, сами увидите, что там у нас за сумасшествие творится! Превратили приличный дом в бордель!

Наконец настойчивая жалобщица удалилась, и день потек своим чередом. Гуров с удовольствием нырнул в рутинную работу дежурного оперативника. Он давно уже занимался только уголовными делами с особым статусом важности, когда за преступником числилось огромное количество жертв или серия злодеяний растянулась по обширной географии всей России. Генерал Орлов знал, что этот оперуполномоченный справится с любым заданием, так как есть у Льва, помимо опыта, охотничий азарт, когда собрать из отдельных кусочков цельную картину преступления становилось для него смыслом жизни. Поэтому, в отличие от коллег, которые уже давно осели в кабинетах на высоких руководящих должностях, полковник Гуров по-прежнему занимался оперативно-разыскной работой: искал преступников, опрашивал свидетелей, разыскивал улики и к кабинетной работе не стремился. Не лежала у него душа к перебиранию бумажек и написанию отчетов. Хорошо, что жена со временем смирилась и приняла его любовь к профессии, терпеливо сносила все тяготы жены опера – полное отсутствие расписания, опасность нарваться на удар, нож или пулю от преступника. Каждый раз, когда Лев в своем кабинете начинал делать пометки, рисовать схемы в блокноте, не замечая ничего вокруг, она сразу понимала: он получил новое интересное дело, до сути которого хочет докопаться. Поэтому Гурову так приятно было окунуться в высокий темп работы дежурного оперуполномоченного. Звонки, выезды на место преступления, общение со свидетелями и пострадавшими. Все это происходит очень быстро, потому что следственно-оперативная группа в составе следователя, опера, эксперта еще не успевала вернуться с одного вызова, как в дежурную часть прилетела новая информация или заявление от потерпевшего. На повестке дня к обеду у него числилось: пропавший вместе с экскурсионным автобусом целый класс гимназистов элитного лицея, информация о массовой поножовщине на одном из оптовых рынков и сигнал о недавно освободившемся криминальном авторитете, который по старой памяти устроил гулянку в одной из саун и, видимо, перебрав с алкоголем, заявил о минировании помещения.

Автобус с детьми нашелся: оказалось, что водитель просто сбился с пути из-за навигатора и плутал по Подмосковью, выбираясь по забитым дорогам обратно в центр. Водителя все-таки пришлось оставить в отделе, заперев в клетке, чтобы опросить и закрыть несостоявшееся дело. А еще чтобы его не растерзали разъяренные перепуганные родители, которые в панике уже несколько часов метались вокруг управления, пытаясь вызнать у первоклашек по телефонам, не угрожает ли им дяденька за рулем и куда он увез детей. На рынке Гуров кое-как уговорил разгоряченную толпу назвать зачинщиков драки и увез их в отделение, чтобы завтра следователь мог начать проводить допросы. Пострадавших распихали по «Скорым» и развезли по больницам, чтобы зашить и перевязать раны. Старый преступник появления оперативной бригады не дождался, уснул богатырским сном, чем и воспользовались работники сауны. Они спеленали его, словно младенца, в простыни и в таком виде сдали стражам порядка. Теперь он пугал своих соседей по клетке для задержанных мощными руладами храпа. Только в половине девятого Лев понял, что от усталости у него кружится голова, а желудок заходится в голодном урчании. Он уже зашел в киоск с выпечкой и пловом, который держал старый узбек Алишер, когда внутри словно звоночек брякнул – вот дом, куда он сегодня обещал зайти, светится желтым теплом окон в серых зимних сумерках. Лев сунул купюры старику в руку, подхватил упаковку с пловом и заторопился к подъезду.

Консьержка на первом этаже дремала в своей будочке под бормочущий телевизор, поэтому оперативник без задержек прошел на нужный этаж. По мелькнувшему свету в глазке понял, за какой дверью наблюдает уже, скорее всего, не первый час сегодняшняя визитерша, и постучался в дверь напротив. Тишина. Хотя в глубине квартиры негромко играет музыка.

– Добрый вечер, старший оперуполномоченный Гуров. Откройте, пожалуйста, мне надо вас опросить.

Дверь с мягким чавканьем приоткрылась. На Гурова смотрело милое личико девушки лет 18 в больших роговых очках, из-за толстых линз глаза казались огромными голубыми вишнями навыкате.

– Здравствуйте.

– Добрый вечер еще раз. Вы здесь проживаете?

– Да, я. А что случилось?

– Небольшое происшествие у соседей, мне надо всего лишь посмотреть ваш паспорт и отметить, слышали вы шум или крики днем.

Он достал служебное удостоверение, поднес поближе к толстым очкам:

– Вот, пожалуйста, чтобы вы не беспокоились.

Девушка уже снимала цепочку:

– Проходите, проходите.

Как только он шагнул в светлую прихожую, декорированную дорогим диким камнем, девушка рассмеялась вдруг звонко:

– А я уже подумала, что опять соседка долбится. Она, как по часам, у меня под дверью караулит, все выискивает что-то. Даже не знаю, за что она меня так невзлюбила. Так что от меня требуется? Паспорт?

– Да, покажите, пожалуйста, я зафиксирую ваши данные.

Он почти ее не обманывал, так и действуют обычные опера, проводя поквартирный опрос, когда ищут свидетелей, которые могли слышать крики жертвы или удары преступника. Единственная ложь была в том, что в подъезде сталинки ничего не произошло, Гурову всего лишь надо было узнать данные юной особы, что проживала в квартире.

Девушка вытянула из сумки, висящей на настенном крючке, паспорт в яркой обложке и отдала ему в руки. Лев пролистнул страницы, записал себе в блокнот: Банина Алиса Борисовна, 20 лет, прописка и место проживания совпадают.

– Снимаете или в собственности жилье?

Ответ он знал, но немного тянул время, чтобы присмотреться к квартире и ее хозяйке.

– Квартира моя, – легко кивнула Алиса и уточнила: – А что случилось? Надеюсь, ничего страшного?

– Извините, рассказать не могу, закрытая информация, – Гуров улыбнулся с максимальным обаянием. – Вы утром часов в шесть были дома? Слышали крики или шум на верхних этажах?

– Я крепко сплю, тем более в такую рань.

– Устаете на учебе? – новая улыбка, Гуров протянул назад паспорт и неловко задел сумку плечом, отчего та упала на пол, высыпав все содержимое. – Ох, извините, как медведь у вас тут. Натоптал, уронил. Давайте помогу.

Опер присел рядом с девушкой на корточки, помогая собрать вещи. Пудреница, расческа, губная помада, ключи от машины, россыпь визиток – ничего криминального или подозрительного. Даже презервативов, неизменного атрибута ночных жриц, не было.

Алиса нисколько на его неловкость не разозлилась, наоборот, рассыпалась звонким смехом, напоминающим серебряный колокольчик:

– Вы вовсе не медведь, очень даже приятный мужчина. Совсем не похожи на полицейского, скорее на преподавателя. Устаю, да. Я еще учусь, студентка, и подрабатываю немного.

От ее комплимента Лев зарделся, не зная, что сказать в ответ. Смущенно откашлялся:

– Простите, что побеспокоил, работа такая.

– Ничего страшного! Вы, наверное, ужасно устали вот так ходить по квартирам, ведь вечер уже, темно! Опасная у вас работа! И такая важная!

За толстыми стеклами голубые глаза смотрели на Гурова с восхищением, так что он почувствовал себя настоящим рыцарем без страха и упрека, а не уставшим оперативником.

– Вы одна живете? Может быть, кто-то утром в квартире еще был и мог слышать шум?

На вопрос на нежных щеках выступил румянец.

– Ко мне иногда только подружки приходят. Жениха нет.

– Спасибо за помощь еще раз.

– Не за что, мне так скучно бывает дома одной над лекциями сидеть. Было приятно с вами поболтать. Надеюсь, вы всех преступников поймаете. Вы точно такое умеете.

Алиса тепло улыбнулась. Мельком бросив взгляд в глубину квартиры, оперативник распрощался и вышел на площадку. Тотчас же приоткрылась дверь напротив и оттуда замахала Нинэль Гавриловна:

– Товарищ оперативник, ну давайте же быстрее, сюда ко мне проходите.

Опер шагнул во вторую квартиру, досадуя на себя, что просто теряет время. Старуха явно ошиблась, Алиса выглядела обычной студенткой, скромной и милой. Юная девушка показалась оперативнику даже немного наивной в своем восхищении его работой. Никаких признаков борделя: светлая квартира, где он успел заметить за приоткрытой дверью не гигантскую кровать для любовных утех, а обычный диван и рабочий стол с компьютером, телевизор на стене. В прихожей три пары обуви, одни туфли действительно на каблуках, объемная дамская сумка, куртка и дубленка. Совсем не похоже на жилье, где проживает куча девиц. Он бывал на задержании в домах, переделанных в бордели. Там в каждой комнате стояла огромная кровать, шкафы ломились от нарядов и вызывающих костюмов для ролевых игр с клиентами. Свечи, плетки, презервативы и множество алкоголя во всех комнатах. Девочки ночью пили и ублажали мужчин, а днем отсыпались, поэтому к моменту появления оперативников в квартире был ужасный бардак из раскиданной одежды и пустых бутылок. Квартира Алисы даже отдаленно не напоминала те жилища. Теперь ему было вдвойне неприятно, что все домыслы старухи оказались напрасными, но по-прежнему приходилось терять время, чтобы Нинэль не закатила новый скандал. Она сунула ему древнюю потрепанную тетрадь, где крупным почерком была отмечена дата и далее шли записи о передвижениях и событиях в подъезде с указанием номеров квартир. Женщина листала лихорадочно страницы и бубнила:

– Вот смотрите, 20-го числа рыжая приходила, а 21-го уже цыганка заявилась, потом три дня тишина, а дальше, вот как к выходным ближе, так они одна за другой. 25-го блондиночка, 26-го новенькая явилась, такая, с кудрями, как у негра, первый раз ее видела. Дальше смотрим, 27-го утром снова блондинка.

Гуров почти не замечал ее бубнежа, прислушиваясь к своим ощущениям. Ему было приятно общение с Алисой и ее восхищенное внимание. Оттого, что девушка была такой скромницей, ее комплименты произвели впечатление искренних. Сложившаяся картинка никак не совпадала с рассказами подозрительной соседки, так что теперь Гуров смотрел с сомнением на все эти записи в тетради: а не бред ли это сумасшедшей и спасать надо бы уже соседей? Мало ли что привидится странной вдове – голоса в голове, инопланетяне ли прикажут убить соседку за выдуманный разврат. Он про себя решил, что завтра же свяжется с местным участковым и обсудит, как бы назначить опеку над женщиной, пока не случилось непоправимой беды. Сейчас пора прощаться, его ждут рабочие дела. Тон у Гурова стал суровым и деловым:

– Хорошо, я данные вашей соседки проверил, все в порядке. В квартире она одна находится, признаков борделя нет. Спасибо за сигнал, но он не подтвердился. К вам еще зайдет участковый для разговора. Это все, что могу для вас сделать.

– Как не подтвердилось?! – возмущенно закудахтала пенсионерка и потрясла толстой тетрадью. – А это что? Вот же все доказательства.

– Доказательства несуществующего преступления. – Лев Иванович умел быть жестким, когда это требовалось. – Я вашу информацию проверил и подтверждений не нашел. Поэтому никаких заявлений принять не могу. Кстати, предупреждаю вас, что за ложный донос существуют уголовная статья и наказание в виде штрафа. Если мы зафиксируем ваше обращение документально, то после проверки участкового суд может счесть ваше заявление именно ложным обвинением соседки в проституции, так как никаких улик противозаконной деятельности нет. Надеюсь, что вы меня поняли.