– Наивная жена решила так убрать все следы пулевого ранения, – с ироническим смешком ответила Матильда Давтяновна. – При этом для того, чтобы потом воткнуть в рану нож и так провернуть его, она сидела рядом с остывающим телом около часа.

– Хладнокровная барышня, – отметил Гуров.

– Да. Но тут, я думаю, дело в другом, – заметила Дарья, она отошла от стола, где стояли какие-то пробирки, и подошла обратно к телу, держа в руках ту самую отвертку, – я думаю, что убийца торопился. А Антонов – это наш убитый пилот – еще не умер. Убийца схватил то, что было под рукой, и просто воткнул в рану. Надеясь, что добьет. Так как ранение было проникающим, отвертка смяла края раны. Отсюда столько крови. Он был еще жив, когда получил свой второй, уже смертельный, удар.

– Только почему именно на летном поле? – пробормотал себе под нос Гуров.

– Слишком много народа, все куда-то бегут, что-то делают? – догадалась Даша.

Полковник хмыкнул:

– Вот именно, все куда-то бегут и чем-то заняты, – кивнул он, находя более-менее логичный ответ на поставленный им же самим вопрос. – И очередной спешащий по своим делам пилот или техник не привлечет ничьего внимания.

– А в ангаре не проще было подловить? – спросила Даша, вспоминая суетную и многолюдную территорию частного аэродрома.

– Не проще, – покачал головой Гуров. – Смотри, на входе в ангар – камеры, внутри тоже. Есть, конечно, слепые зоны, но это надо, чтобы человек в такую слепую зону вошел.

– На территории взлетной полосы тоже камеры есть, – пожала плечами криминалист.

– Есть, но по периметру. А там помнишь, какое пространство? Почти полтора километра в длину, метров сорок – ширина собственно взлетки, и вокруг еще зеленая зона, для ожидающих и гостей, пришедших посмотреть на полеты. Отследить убийцу на поле – маловероятная задача. Зато в ангаре… Как минимум можно выяснить, кто входил-выходил, кто находился в помещении в нужный промежуток времени. И работать дальше.

Гуров помолчал, собираясь с мыслями, и спросил:

– По долларам что известно?

– Пальчиков ноль, – хмыкнула Дарья. – Два миллиона, стодолларовыми купюрами. Сделаны качественно, не каждая проверка покажет, что фальшивка. Чуть-чуть отличается химический состав волокон, краски на магнитной защите, ну и там по мелочи. В ультрафиолете выдает не красный, а вишневый тон. Делали мастера. Пока больше ничего не могу сказать.

Лев кивнул, забрал заключения эксперта и пошел в кабинет. Нужно было ехать на аэродром.

Майор Кутузова, которая должна была присоединиться к ним утром, была все еще занята, так что напарники поехали вдвоем. Инна сбросила Гурову сообщение, в котором написала, что в деле, которое она ведет сейчас, возникли срочные обстоятельства, будет она через час или два.

На сегодня руководство клуба авиалюбителей отменило все заказы, тренировки шли только в ангаре, где собиралось отделение парашютного спорта. Там, как объяснила провожатая Ева с интересной фамилией Ситтер, которая встретила сыщиков у будки охраны, сейчас как раз учили складывать парашюты.

– У нас очень теплая, домашняя атмосфера. Почти как семья. Я не представляю, кому понадобилось убивать Сережу. Он был добрым, всегда помогал. Вот всегда, что бы ни случилось, ему можно было позвонить в два, в три часа ночи, первый вопрос, который он задавал: «Как тебе помочь?» И еще он был удивительным мужчиной.

Миловидная блондинка опустила глаза и тяжело вздохнула. Было видно, что ей искренне жаль убитого пилота.

– Вы говорите о нем как о близком человеке, – заметил Лев Иванович.

Ева не смутилась, пожала плечами и кивнула:

– Я была бы рада, но, увы, не во вкусе Сергея. Мы были хорошими друзьями, так-то я замужем, но это такой гостевой брак. Муж иностранец, видимся редко. Но Сергей был мне близок.

Ева вздохнула, остановилась и посмотрела сначала на Крячко, а потом на Гурова:

– Мне было очень плохо и тяжело, и именно Сережа пришел мне на помощь. Он единственный, даже мой муж так никогда не делал, кто спрашивал, ела ли я. Спала ли. Почему так мало отдыхаю. Такая забота – она трогает. Найдите его убийцу. Если вам нужна будет какая-то помощь, я весь аэродром перекопаю, но сделаю все, что нужно. То же самое касалось, кстати, денег. Если вы думаете, что его могли убить из-за них. Он никогда не жалел денег и всегда охотно давал их. Просто так.

– Ну, перекапывать, я надеюсь, ничего не придется, – улыбнулся Крячко, входя в недавно полюбившийся ему образ добродушного дядюшки-полицейского, – но информация от вас нужна.

– Какая?

– Что вы знаете о деньгах, которые были найдены под сиденьем «Яка»? Кто на нем занимается чаще всего? Это частный или ваш рабочий самолет? – Лев начал быстро задавать вопросы, а сам внимательно следил за реакцией Евы: если они там все, как она сказала вначале, – дружная семья, то она не могла ничего не слышать. Слухи распространяются очень быстро. Может быть, там вообще инструкторы повязаны. Думая об этом, Гуров понял, какой еще важный вопрос нужно задать.

– И чисто технически, Ева, сколько может пролететь такой самолет как «Як» без дозаправки?

– Четыреста шестьдесят пять километров по летно-техническим данным. Он оборудован двумя бензобаками по шестьдесят два литра каждый. Не так далеко, чтобы перевезти такой груз, – ответила Ева. – Нет, про деньги я не слышала, самолет действительно школьный. У нас нет такого, чтобы за каким-то конкретным инструктором был бы закреплен какой-то один самолет. Все работают на всех в порядке живой очереди и степени подготовленности учеников. Но я точно знаю, что недавно этот старичок ремонтировали. Самолетов, на которых мы можем покатать учеников, у нас было всего три. Две «Сессны» и «Як». А потом в начале года нам подарили второй «Як».

– Так уж и подарили? – удивился Крячко, записывая точно так же, как Гуров. Даже если они были на допросе или на выезде вдвоем, напарники всегда записывали все. Человеческий мозг и конкретно человеческая память – штука уникальная. Один запомнит одно, а второй – второе. И это могут быть разные вещи. Поэтому потом, у себя в кабинете, напарники сверяли показания, чтобы убедиться, что они ничего не пропустили. Можно было бы сказать, что они делают двойную работу, но на самом деле именно так, во время плотного обсуждения, чаще всего вспоминались детали разговора, которые вначале проходили мимо внимания.

Ева кивнула:

– Да, нас всех удивил этот подарок. Самолет подарил меценат. Он стоял у него в ангаре в Калуге. Там был какой-то небольшой частный аэродром. Вот он и отдал его нам, чтобы не гнил. А когда наши стали смотреть, выяснилось, что на «Яке» этом не летали, представляете? – с какой-то обидой сказала девушка. И в ответ на недоуменные взгляды сыщиков пояснила: – Мне кажется, что на самолетах должны летать, они же для этого и созданы. А это… как игрушка на полочке. Он стоял и пылился, скорее как музейный экспонат. Вот и решили, прежде чем отправить его в работу, провести диагностику и ремонт, чтобы потом не подвел в небе.

– И что? После того как «Як» к вам вернулся, много ли он летал? – вернул Еву с небес на землю Стас.

– Нет. В том-то все и дело, что мы собирались его взять в работу только на этой неделе. А так он просто стоял в дальнем ангаре.

– У Сергея Антонова был туда доступ? У вас вообще есть какое-то разграничение по пропускам? Чтобы пилот, допустим, не мог попасть к техникам, а у технических служб был бы закрыт доступ в ангары?

– У всех у нас был доступ, в том числе и у парашютной секции, – кивнула Ева. – Мы не запираем двери, потому что на самом деле персонала тут немного и все мы слегка… универсальны. Я тоже и техник, и секретарь, и подала документы на то, чтобы получить лицензию спортивного пилота. Конечно, я не смогу управлять большими судами, но так… в качестве хобби-инструктора, да.

– Но так-то у вас тут спорт, сопряженный с большими рисками и опасностью для жизни. Получается, что любой может войти, допустим, на склад парашютов или где они там у вас хранятся, и перерезать стропу? – заинтересовался Станислав, бросая быстрый взгляд на друга. Тот еле заметно кивнул.

– Нет, такого быть не может, потому что все парашюты мы не храним между прыжками, сложенными в рюкзаках. Они просушиваются в специальном ангаре, а потом перед прыжком все складываются под присмотром и контролем. У нас тут в самом деле очень дружеская обстановка. Все доверяют друг другу. Я не думаю, что Сергея убил кто-то из наших. Как и деньги. Любопытства ради, рубли или евро?

– Нет, доллары. И в таком количестве, что стоимость вашего «Яка» возрастает раз в пять! Кстати, вы сказали, что любой мог попасть в ангар, а ключи от самолета? В тот день, насколько я помню, ключи нашли не сразу, – сказал Гуров.

Ева поджала губы:

– Ключи висят в шкафу в дежурке, и запасные все есть у меня. Это не мы. И никто у нас. У нас в прошлом году Егоров, это второй пилот, на даче сломал забор у соседа. И тот подал на него в суд. Так мы все выкупали его. Скинулись кто сколько мог и отвезли этому соседу, только чтобы он забрал заявление. Понимаете?! Мы тут всегда друг за друга горой. И вдруг кто-то убивает Сергея. Да еще и баксы эти. А если не секрет – вы можете определить же, откуда они? В смысле, где делали? Раз их много, наверное, все это не случайно, целенаправленная работа. Ну и выяснить можно по каким-то особенностям – волокна там, химический состав бумаги. Я видела, что в кино в лабораториях так делают.

– Вот наша лаборатория сейчас как раз и определяет, – ласково, словно успокаивал разбушевавшегося ребенка, сказал Крячко.

– Я могу осторожно поспрашивать наших, не слышал ли кто о фальшивомонетчиках, – предложила Ева.

– Давайте без самодеятельности, Ева. Лучше всего вернитесь сейчас на ресепшен и, если получится, постарайтесь вспомнить, кто чаще всего бывал в этом ангаре, брал, может быть, ключи, – в общем, любую информацию.

– Подозрительная сговорчивость, ты не находишь? – тихонько спросил Крячко у Гурова, когда у них выдалась свободная минута между опросом свидетелей и повторным осмотром ангара, где стоял «Як», который опечатали. У главка не было специальной парковки для арестованных самолетов, хотя в целом «Як» был небольшим воздушным судном и, как шутили между собой напарники, его можно было бы припарковать где-нибудь в одном из внутренних дворов. Поэтому самолет решили оставить в ангаре, просто опечатали. Хотя Лев уже думал о том, что если кто-то захотел бы – то залез. К сожалению, у главка не было не только парковки для самолетов, но и своего техника, который смог бы стать консультантом в этом деле. Льву пока не хватало информации технического характера. Нужна схема этого самолета, чтобы понять, в каких еще местах могли перевозиться раньше фальшивки. Надо понять, могли ли их подложить быстро, так, чтобы никто на аэродроме не заметил.

– В принципе, спортивную сумку сунуть под сиденье проблем не составит… – проговорил Гуров.

Крячко только кивнул.

А сговорчивость сотрудников аэродрома в самом деле могла показаться немного подозрительной. Все словно сговорились и старались всеми силами помочь следствию. На напарников буквально вывалили какое-то невероятное количество свидетельств, расписаний полетов, историй из жизни Антонова. И самое интересное случилось потом, когда сыщики вернулись в главк, чувствуя головокружение от количества историй и фактов, которые они за сегодня собрали.

– Поднимитесь ко мне, оба, – скомандовал Орлов, позвонив сразу, как только Гуров и Крячко вошли в кабинет.

– Шеф, нам хоть водички попить, – отшутился полковник. На город стальной плитой упала жара, и даже в машине с кондиционером путь до родного управления был слегка… кипящим. И Лев не шутил, они с напарником в самом деле хотели спуститься за водой, потому что в кабинете она, похоже, испарилась от жары даже в бутыли, из которой обычно поливали цветы.

– Тут и попьете, – в тон своему сотруднику отозвался генерал, – если будете достаточно расторопны, то в полете вам предложат легкие закуски и прохладительные напитки.

– Начальство жаждет общения и, судя по всему, у него или интригующие новости, или еще одно убийство, – устало сказал Лев, – но нам обещали холодные напитки.

Крячко посмотрел в окно и сделал вид, что прикидывает варианты:

– Ставлю на новый труп.

Оба оказались не правы.

В кабинете Орлова сидел хорошо знакомый по недавним новостям мужчина в форме генерала МЧС.

– Коллеги, знакомьтесь, генерал МЧС по Московской области Катанов.

Гуров с Крячко переглянулись: целый генерал? Областной? А не какой-нибудь полковник или подполковник из отдела надзорной деятельности по Раменскому району? Что же такого еще в этом их «летном» деле скрывается?

Генерал-лейтенант Орлов сделал вид, что не заметил недоумения своих оперативников. Петр Николаевич представил напарников, а потом в самом деле попросил Верочку принести что-то холодненькое.

– Степан, – просто представился генерал и пожал руки обоим сыщикам, – наслышан о вашей работе и полностью спокоен за дело своего друга.

Гуров приподнял брови.

Несколько недель назад по всем новостям показывали трагические репортажи о том, как в Балтийское море, у Куршской косы, недалеко от границы упал вертолет ВМФ. Оба пилота погибли, на помощь поспешили сотрудники спасательной службы, но, к сожалению, спасти никого не удалось. Авария была признана трагической случайностью, связанной с неисправностью оборудования. Именно генерал Катанов и рассказывал об аварии перед журналистами, и его команда участвовала в поднятии вертолета и черного ящика.

– Буду краток, чтобы не отнимать у вас много времени, – сказал Катанов, кашлянув. – Сергей Антонов был не просто моим хорошим другом, но и нашим сотрудником. Он работал в коммерческой структуре.

– МЧС помогают коммерческие структуры? – не стал скрывать своего удивления Крячко.

Катанов улыбнулся уголком рта:

– Все сказанное должно остаться только в этом кабинете, но да. Не только МЧС, но и другие структуры, бывает, прибегают к помощи частников. Это вопрос времени. Например, у нас авария вертолета, я уверен, что вы слышали об этом. Так вот, нашим отрядам добираться до места, допустим, сорок минут. Но есть наши коллеги, которые получили официальную аккредитацию поисково-спасательной службы, и они рядом – дежурят на косе. И на месте будут через пятнадцать минут. Я даю такое разрешение, и работа начинается раньше. Как вы сами понимаете, если дело касается спасения жизни человека – вопрос времени ключевой. Сережа был отличным пилотом.

– Понятно. То есть и у вас он тоже работал, – кивнул Гуров.

– Не работал. Я бы сказал, что он делал это по велению сердца. Мы были хорошими приятелями. И еще один момент…

Катанов немного замялся.

– Да говори уже как есть, – кивнул Орлов так, как если бы он точно знал, о чем сейчас пойдет разговор.

Генерал кивнул, собираясь с мыслями, а напарники переглянулись. Генералы явно давно знакомы и были если не хорошими друзьями, то приятелями точно. Это становилось видно по тому, как спокойно чувствовал себя в кабинете начальника главка Катанов, как они переглядывались и общались без слов. Точно так же, как частенько делали Гуров и Крячко.

– Может быть, вам это поможет, а может быть, и нет, но Сергей, он… Я давно его знаю. Больше десяти лет. И все это время он летал. И всегда мне казалось, что он, как назло, почему-то лезет в самое пекло, словно хочет сделать что-то невозможное. Или даже, как бы это странно ни звучало – пытается что-то искупить.

– Думаете, грехи прошлого?

– Возможно. Положа руку на сердце, я в его прошлом не копался. Да и не было такого желания, если честно, – искренне проговорил Катанов. – Человек имеет право на тайны.

– Пока не занимается чем-то незаконным, – хмыкнул генерал Орлов. – Извини, перебил.

– Ничего, – отмахнулся Катанов и продолжил: – Поэтому все, что я вам говорю, – исключительно на уровне ощущений.

– И тем не менее, – задумчиво отметил Гуров, – возможно, что убийство его каким-то образом как раз с прошлым и связано. Впрочем, с этим разберемся по ходу дела, – добавил он.

– Как-то не очень вяжется с этим образом то, что он работал на коммерческом аэродроме, катал всех желающих, – заметил Крячко, откидываясь назад на спинку стула и барабаня пальцами по столешнице. – Получается же, что он мог остаться в поисково-спасательной службе? И продолжать работать на пользу общества?

– Да. Мог. Но как только Сергей садился за штурвал вертолета, в нем как будто огонь загорался.

– Что изменилось в последнее время? – проницательно спросил Лев.

– Правильные вопросы задаешь, Лев Иванович, – улыбнулся Орлов. – Год назад Антонов встретил свою невесту. Простую учительницу математики с маленьким сыном. Собирался даже жениться на ней и усыновить ее ребенка. Поэтому и пошел работать на более спокойную и менее денежную работу.

– В личном деле нет данных о его сожительнице, и странно, но никто на работе Антонова нам ничего про нее не сказал, – удивился Гуров.

– Сергей почему-то не говорил о том, что собирается жениться на ней, никому. Вот адрес, телефон. Дана ждет звонка, я заезжал к ним утром. Она будет заниматься похоронами, я помогу всем, чем смогу, – протянул листок из блокнота Катанов.

– Вы действительно настолько хорошо знакомы? – спросил Лев, глядя в глаза генералу. Сказать по правде, генерал МЧС ему нравился. Простое открытое лицо, спокойный стиль общения, впечатление надежности – мужик явно верит в свое дело и гордится им. И сейчас даже невооруженным взглядом было видно, что он искренне переживал за друга.

– Да, – просто ответил генерал Катанов и передал листок Гурову, сразу определив в нем главного в группе. – С моей стороны вам будет оказана любая помощь.

Напарники кивнули, быстро доложили о том, что удалось узнать. Практически ничего, что могло бы помочь быстро найти убийцу. Никаких врагов или конфликтов на работе.

Про фальшивые деньги генерал тоже ничего не знал и был уверен в том, что найденная сумка не имеет никакого отношения к погибшему пилоту.

– Тогда, Крячко, отрабатываешь с Кутузовой все, что есть у них сейчас по фальшивым долларам, а ты, Лев, работаешь по убийству, – распорядился генерал Орлов.

Сыщики кивнули и вышли из кабинета, попрощавшись с Катановым.

И снова неуловимая Инна дисциплинированно сообщила, что все еще на выезде по делу и обязательно присоединится к расследованию, как только вернется.

Дана, невеста убитого Антонова, жила в Тушино рядом с железнодорожной станцией. Гурову пришлось изрядно поплутать, прежде чем он нашел этот дом. Тушино – район большой и запутанный, вокруг старого кусочка города выросли новые дома, пятиэтажки уютно прячутся в тени высоток, а попасть в некоторые дворы можно только через арки домов, которые располагались в совершенно непредсказуемых местах, ну точь-в-точь дырки в сыре.

Гуров предварительно позвонил Дане и договорился с ней встретиться в кафе, рядом с ее домом, она как раз придет туда с уроков. Почему-то Лев поймал себя на том, что представлял преподавателя математики в средних классах как-то по-другому. В кафе влетела, словно ее принес ветер, девушка, сошедшая со страниц модных журналов пятидесятых годов. Летящее платье, перехваченное тонким ремешком, туфли в ретростиле. И даже прическа была чуть старомодной.

– Какая вы… удивительная.

– Не очень похожа на преподавателя, да? – улыбнулась Дана и тут же объяснила свой вид: – У нас в школе сегодня день любимой эпохи. Наш преподаватель физкультуры пришел в образе викинга, а изобразительных искусств – в старорусском сарафане. И ученикам мы тоже разрешили выбрать любимую эпоху.

Лев решил пока не задавать вопросы, а дать Дане высказаться. Послушать ее. Человек в стрессе, как и тот человек, который что-то скрывает, будет стараться машинально замаскировать свои тайны, отвлечь от какого-то вопроса, заваливая собеседника лишней информацией. И эта информация может оказаться очень полезной. Вот, например, сейчас Дана очень подробно рассказывала про своих учеников, про то, кто и какие костюмы выбрал, но всеми силами обходила тему своего сына и в каком классе он учится.

– Дана, я хотел поговорить с вами по поводу Сергея Антонова. Вы же были близки?