Глава 2

Последнее, что увидел Грум через кровавую пелену застилающую глаза, перед тем как потерять сознание, были три ослепительные вспышки: красная, белая и чёрная.

* * *

Варуна возлежал на шёлковых подушках цвета морской волны и в задумчивости крутил кончики усов иногда покусывая их. Над ним беззвучно плескались волны океана, подвластные его воле. Он предпочитал в одиночестве спускаться или подниматься вместе со своим островом под, над космическими водами вселенной, когда ему надоедали интриги и сплетни придворных и молодых полубогов, амбициозных, но таких далёких от понимания истинных движущих сил всего сущего. Многие из них попали в небесный город по недоразумению и теперь не знали, что с этим делать. Кто-то из них ударялся во все тяжкие и растеряв почти все божественные силы представлял из себя жалкое зрелище; кто-то с восторгом метался по воюющим мирам, выступая, как им казалось на стороне справедливости, но на самом деле давая возможность прорываться в эти миры самым сильным и древним ужасам вселенной, созданных вместе с ней. Брахма то и дело отправлял молодёжь наводить порядок в проблемные миры, даже обещая возвысить их в случае успеха в пантеоне, но на самом деле просто выгонял их подальше, чтобы не мешались в Небесном Городе, потому что последнее время что-то уж очень много праздных бездельников появилось вокруг. Давно не было серьёзной войны, а демоны по-прежнему не побеждены и представляют из себя очень грозную силу.

Варуна вертел в руках свой божественный атрибут – аркан Па̀ша, дожидаясь окончания совещания Тримурти. сторонний наблюдатель мог бы подумать, что он испытывает нетерпение, но такие чувства вряд ли свойственны одному из Локапал, поддерживающему на своих плечах, точнее на спине своего слона, одну восьмую часть вселенной, пока Брахма снова не погрузится в сон и тогда Шива наконец-то полностью развеет эту иллюзию и сам развоплотиться вместе с Вишну, до пробуждения триединого Брахмана и создания новой иллюзии, данной нам в ощущениях.

* * *

Темар в недоумении оглянулся. Он находился в своей комнате, в доме Умника, у письменного стола, но чувствовал себя так, как будто только что проснулся. Обрывки видений всё ещё стояли перед мысленным взором: вот он прорубается через строй захватчиков, причём едва двигая мечом из стороны в сторону, но уже одно это отбрасывает врагов на десятки метров и те больше не поднимаются. За ним с победными криками бегут гномы, а где-то далеко, на другом фланге такое же опустошение вызывают красные и белые молнии…

– Так им и надо, будут знать, как связываться с самим Тануки, когда он вместе с великим воином! – Зверёк вылез из-за пазухи и спрыгнув на стол, начал важно расхаживать по нему на задних лапах, скрестив передние на груди и распушив задранный вверх хвост.

– Тануки, кому им, ты о чём сейчас говоришь?

– Как о чём? Только что мы с тобой наголову разбили целую армию пожирателей. Ну конечно там ещё были войска, но решающий вклад внёс наш лихой обходной манёвр, неожиданный фланговый удар, который сокрушил бастионы противника, после чего в пробитую брешь устремились доблестные гномы…

– Ты хочешь сказать, что всё это мне не приснилось? – Перебил его Темар, который никак не мог поверить в произошедшее.

Он сел было на стул, но тут же вскочил вскрикнув от боли.

– Ага! Туда тебе попала магическая молния, жёлтая и вонючая. Но я вместе с твоими доспехами мужественно отразил сокрушительный удар вражеского колдуна. Там теперь большущий синяк. Конечно для великого воина рана не очень почётная, то ли дело перебинтованная окровавленной тканью голова героя, а если материал оторвала от подола прекрасная незнакомка, как потом оказалось принцесса инкогнито, то и до свадьбы недалеко. После этого любой уважающий себя герой просто обязан попросить её руки. – Хихикнул Тануки и уселся на столе, перестав наконец расхаживать с важным видом.

– Что бы ты без меня делал, так уж и быть, давай вылечу. – Тануки забрался за пазуху, долго там копошился, потом вылез:

– Садись герой. Ой! – Он едва успел юркнуть назад, перед тем как в комнату вбежала Синеглазака.

– Победа! Пойдём быстрее на главную площадь, там все собираются. В Совет пришло сообщение о сокрушительном поражении захватчиков. – Она энергично тормошила так окончательно и не пришедшего в себя Темара, схватив его за плечи.

– Скоро войско вернётся и папа снова будет с нами. Да что с тобой, Пур? Мы победили, а ты как будто не рад. – Синеглазка озабоченно заглядывала в его лицо:

– И глаза у тебя чёрным искрятся!

Темар тряхнул головой и сказал:

– Всё хорошо, просто голова немного закружилась.

Дети выбежали на улицу, по которой шли празднично одетые гномы, бежали дети, размахивая руками и радостно крича. Со стороны площади, через шум многолюдной толпы доносилась весёлая музыка.

* * *

Грум тихо застонал, болело всё, казалось каждая клеточка его тела трепетала, моля о блаженном небытии. Попытка открыть глаза привела к взрыву в голове и потере сознания.

Когда он снова пришёл в себя, то сначала попытался использовать внутреннее зрение, диагностируя состояние своего организма. Выводы были неутешительными, казалось, что он побывал под горным обвалом: половина рёбер сломана, внутренние органы серьёзно помяты и кровоточат, множественные переломы рук и ног. С такими травмами не живут, наверное остатки магической энергии поддерживают искру жизни в этом искалеченном теле. Грум вспомнил о смерти Кари и снова потерялся в коридорах между жизнью и смертью.

В очередной раз придя в себя он с удивлением ощутил, что боль ослабла, а сквозь сомкнутые веки проникает свет, уже не вызывая нестерпимой боли. Попытка открыть глаза удалась и через колышущуюся пелену он увидел белый потолок и понял, что лежит на кровати и скорее всего в больнице, но где: дома или?… О том что его лечат пожиратели думать не хотелось. Но всё-таки где он? Когда комната перестала качаться и обрела относительную устойчивость, Грум скосил глаза и с облегчением увидел декана медицинского факультета магистра Липи, дремлющую в кресле с книгой, лежащей на коленях.

– Липи! – Вместо имени из запёкшихся губ вырвалось тихое шипение, которого впрочем хватило для того, чтобы красавица Липи, предмет тайных воздыханий всей мужской половины преподавателей академии и открытого восхищения всего брутального населения королевства, открыла глаза и вздохнула, не скрывая радости:

– Ну наконец-то, как же ты всех нас перепугал!

Она встала, подошла к нему и смочила влажной салфеткой его губы, а Грум наслаждался ощущением возрождающейся в нём жизни. Вот она закусила губу, аккуратно поправляя подушки, прядь каштановых волос упала ему на грудь, вызвав юношеский трепет в сердце. Он вдыхал её аромат, моля о том, чтобы это мгновение не кончалось. Грум всегда боялся сознаться даже самому себе, что давно влюблён в эту прекрасную женщину, но лишь лик смерти, в который он заглянул, позволил ему дать волю своим чувствам. Он так смотрел на Липи, что она вздрогнула, и, потупив взгляд, покраснела.

– Ну вот, так лучше. Сейчас я позову Чару, она даст тебе немного бульона и чая с эльфийскими травами. Тебе нужно набираться сил и ничего не говори, тебе нельзя. Спасибо князю Лекою, без него я бы тебя не вытащила, считай с того света. Молчи-молчи, всё теперь будет хорошо. У меня ещё много тяжёлораненых, я побежала.

Липи вышла и почти сразу в комнату ворвалась Чара, а вместе с ней, с её торчащими в разные стороны косичками, на Грума обрушился водопад эмоций. Здесь было всё: и радость, и усталость, и детское желание поделиться своим счастьем, и соучастие, и искреннее желание принять на себя, хотя бы часть чужих страданий.

– Мне Магистр Липи запретила с вами разговаривать, поэтому молчите и потихоньку тяните через трубочку питательный бульон. Больше вам ничего нельзя. Сейчас все, даже ученики младших классов ухаживают за раненными. Когда вас привезли, вы были совсем как мёртвый и дымились. Ой, вам же нельзя волноваться, а я болтаю! – Чара прикрыла рот ладошкой, но теперь подпрыгивала на стуле от желания поделиться новостями.

Грум глотал понемногу бульон и думал, глядя на эту полную жизни и любви девочку, что ради вот этой пигалицы, ради всех людей, с их радостями и горестями, с их пороками и благодетелями и вступили они в смертельную битву, которая, увы, ещё не закончена, да и вряд ли когда-нибудь закончится. Ради них погибла Кари и ещё многие и многие магистры и маги; пали тысячи воинов всех рас, населяющих наш мир и никто, никто и никогда не поставит нас на колени, пока вот такие малышки, с синяками под глазами от бессонных ночей, проведённых у коек с раненными, будут отдавать всю себя для общей победы.

На следующий день, когда состояние Грума уже не внушало опасений, Липи рассказала ему всё. Погибла половина магов Анклава, потери среди людей, гномов и эльфов ужасающи. Количество раненых вообще не поддаётся учёту. Павших магистров похоронили на горе, на месте последней битвы, там же решено возвести памятную часовню. Король Перал получил лёгкое ранение в голову. Тела Кари и Арбана так и не были найдены. Эльфы вернулись в свой лес и начали обустраиваться. Им помогают люди и гномы, с которыми их примирила общая беда. Но самое интересное Липи приберегла на конец своего рассказа.

– Когда началась битва, мне было уже не до того, чтобы следить за её течением. Раненные поступали непрерывным потоком, многие с тяжёлыми травмами, нанесёнными магическим оружием. Грохот стоял такой, что было невозможно разговаривать. И вот, когда в глазах санитаров, принёсших очередного бедолагу я увидела обречённость и поняла, что мы проиграли небо озарили три ослепительные вспышки, от чего сначала наступила полная тишина. Потом раздался оглушительный треск. Гномы меня уверяли, что это были трёхметровые атланты: один в красных, другой в белых и третий в чёрных доспехах. Их глаза горели небесным огнём, латы пылали так, что было больно смотреть, а мечи разили врагов налево и направо, оставляя вокруг себя выжженное пространство. Правда издали мне почему-то казалось, что они были обычного роста. Потом воин в красном поднял свой меч и указал им на вершину, где обосновался штаб пожирателей, а во второй руке у него появился арбалет. Выстрел из него и молния, сорвавшаяся с острия клинка просто смели весь холм с лица земли. Теперь там ровное место. На этом собственно битва и закончилась, а чудо богатыри исчезли также, как и появились, озарив всё небо вокруг разноцветными всполохами, которые затухали ещё несколько часов, подсвечивая облака.