Цитаты из книг автора «Алексей Конаков»

Исторически культ здоровья (как и культ «комфорта»[558]) – культ именно буржуазный;

прожить долго и с высоким уровнем душевного комфорта»[556]. В известном смысле советские люди все ближе подходят к пониманию здоровья, данному в Уставе Всемирной организации здравоохранения: «Состояние полного физического, душевного и социального благополучия, а не только отсутствие болезней и физических дефектов»[557]. В то же время такую самоценность здоровья для граждан СССР можно рассматривать и как важный симптом, указывающий на тайную идеологию почти всего позднесоветского общества – общества, постепенно ставшего не только консюмеристским, но и криптобуржуазным.

Множество «невероятных» процедур необходимы уже не для исцеления от того или иного недуга (как это было в пятидесятые) – здоровье ценно само по себе. «Врач будущего станет писать не “историю болезни”, а “историю здоровья”», – заявляет Алексей Катков[555]. Николай Амосов связывает здоровье не с болезнями, но со счастливой и, более того, комфортной жизнью, вводя специальное понятие УДК (уровень душевного комфорта): «Оптимальная жизнь – чтобы

Если вы спешите или расстроены, за стол лучше не садитесь – проку от еды не будет, одни шлаки»[550], «Пить надо только до еды – не позже, чем за четверть часа. Пить во время еды – значит, разбавлять желудочный сок и слюну»[551] и т. д.); у самого Колтунова в КСП «Космос» бегало до четырех тысяч человек[552].

по сути, в КСП практикуют стандартный позднесоветский набор оздоровительных процедур: аутотренинг, самомассаж, закаливание, дыхательные техники.

Процесс отказа от космоса в пользу здоровья идет в СССР полным ходом.

важно стремиться к тому, чтобы нашим жизненным правилом стало нравственное и физическое самосовершенствование, развитие резервов организма. Человечество обязано прийти к девизу “Болезнь – это преступление!”»[544].

Алексей Катков считал, что «секрет анабиоза йогов скрыт в совокупном действии на организм трех мощных физиологических факторов: дозированного голодания, мышечного расслабления и замедления дыхания»[500], а обсуждение трех этих факторов превращалось у него в генеральный смотр почти всех популярных гипотез «советского невероятного», связанных с проблемами здоровья.

может достигнуть более полного, чем при обычных научных методах, контроля над телом»[494]. Соответственно, самым интересным в йоге следует считать не асаны и пранаяму («Но имеют ли статические асаны и дыхательные упражнения преимущества перед традиционными и современными видами лечебной физкультуры? Этого мы еще не знаем»[495]), но высшие ступени, связанные с отключением чувств, сосредоточением и концентрацией внимания – согласно Кондратову, подобные состояния более всего напоминают состояние космонавтов в полете: «Способность йогов “выключать” органы чувств, настраивая сознание на определенную “волну”, на определенный объект сосредоточения и созерцания (будь то конкретный предмет или абстрактная идея), достижение ими “внутреннего космоса” без “верха и низа” не может пройти мимо наук, изучающих поведение и реакции человека в “нечеловеческих” условиях Космоса»[496].

невесомости обнаруживает проблему гиподинамии; вопросы оказания медицинской помощи находящимся на орбите людям ведут к появлению концепции телемедицины – уже через десять лет оба эти понятия станут крайне важными в популярном дискурсе о сохранении здоровья. Довольно парадоксальным образом из обсуждения космических полетов в семидесятые годы постепенно вычитается космос – вычитаются астрономия, небесная механика, сверхточная оптика, авиакосмическая техника, полупроводниковая электроника; все внимание приковано к завидно здоровому телу космонавта. «Путь в космос начинается с зарядки», – учит детей Николай Каманин[493], отвечавший за подготовку космонавтов с 1961 по 1971 год. В этом смысле все здоровые советские люди могли бы чувствовать себя потенциальными космонавтами – а одним из лучших земных заменителей космонавтики оказалась как раз индийская йога.