Цитаты из книг автора «Алексей Конаков»

Мечта о «невероятном здоровье» цветет в основном в головах образованных горожан, идеологией которых окончательно стала криптобуржуазность и отношение которых к социуму все чаще напоминает тэтчеровское «нет никакого общества, но только отдельные мужчины и женщины» (живущие в отдельных удобных квартирах). К периметру такой квартиры сводится теперь весь некогда широкий мир советского человека: вместо Индии в нем – две-три йоговские позы, вместо космоса – чудесный экстракт элеутерококка (и гиподинамия), вместо лесов и полей – сбор из ромашки и зверобоя, вместо озер – обливание холодной водой под душем.

Проблема в том, что воспитываемый таким образом здоровый советский человек уже не готов расходовать свое здоровье и свои внутренние резервы на благо страны и общества; его давно не влекут ни космос, ни океан, ни тайга, ни целина.

Впрочем, сама идея внутренних резервов начинает совершенно иначе звучать во второй половине восьмидесятых годов – призванная когда-то вдохновлять на подвиги социалистического строительства, теперь она работает на воспитание крайнего индивидуализма, на веру в самодостаточность и автономность человека, на утверждение независимости субъекта от государства и общества.

Дрейф интересов позднесоветского общества от проблем пространства к проблемам индивида и его тела хорошо прослеживается на примере известной серии научно-популярных книг «Эврика»: если в шестидесятые годы преобладали книги о современной физике, квантовой механике, теории относительности, покорении космоса, морских глубинах и земных недрах[570], то в восьмидесятых в основном печатают работы под названиями «Познать себя», «Ищи свой талант», «Мо

в Киеве Андрей Сидерский начинает применять методы йогического дыхания для тренировки аквалангистов[566].

И если советское тело эпохи сталинизма должно было быть героически изувеченным (а-ля Павка Корчагин или Алексей Мересьев)[561], то во времена Брежнева, Андропова и Черненко все грезят о теле здоровом и целом.

Исторически культ здоровья (как и культ «комфорта»[558]) – культ именно буржуазный;

прожить долго и с высоким уровнем душевного комфорта»[556]. В известном смысле советские люди все ближе подходят к пониманию здоровья, данному в Уставе Всемирной организации здравоохранения: «Состояние полного физического, душевного и социального благополучия, а не только отсутствие болезней и физических дефектов»[557]. В то же время такую самоценность здоровья для граждан СССР можно рассматривать и как важный симптом, указывающий на тайную идеологию почти всего позднесоветского общества – общества, постепенно ставшего не только консюмеристским, но и криптобуржуазным.

Множество «невероятных» процедур необходимы уже не для исцеления от того или иного недуга (как это было в пятидесятые) – здоровье ценно само по себе. «Врач будущего станет писать не “историю болезни”, а “историю здоровья”», – заявляет Алексей Катков[555]. Николай Амосов связывает здоровье не с болезнями, но со счастливой и, более того, комфортной жизнью, вводя специальное понятие УДК (уровень душевного комфорта): «Оптимальная жизнь – чтобы

Если вы спешите или расстроены, за стол лучше не садитесь – проку от еды не будет, одни шлаки»[550], «Пить надо только до еды – не позже, чем за четверть часа. Пить во время еды – значит, разбавлять желудочный сок и слюну»[551] и т. д.); у самого Колтунова в КСП «Космос» бегало до четырех тысяч человек[552].