И страшно то, что не жалко ничего. А доброй, глупой Фиске с её хмельком и простенькой морковной сладостью никогда не иметь в себе ни крепкой мужицкой сытости Нежданы, ни яркой, драгоценной соли Бойтэ.
Что-то больно многое сегодня его мыслями на баб выводит. Понятно: где-то рядом – Бойтэ. Да ещё неподалёку Прошка Крицын, мешок с дерьмом Неждане Колывановой в подарок… Хоть и не любима Неждана, а всё ж таки вошла в душу, незваная и нежданная…
Всё с Фиской просто, всё по-человечьи: и нежность, и даже грех. Вот взять её сейчас за руку, да повести в казёнку, да уложить на лапник. Зацеловать, закинуть сарафан на грудь, заласкать в темноте, чтобы сама ноги задрала да раздвинула…
От прикосновения заботливой, живой бабьей руки тепло потекло по груди, отдалось вверх по шее. Осташа, ничего не говоря, смотрел на Фиску. Вот слетело с неё зубоскальство и паскудство – и такая чу́дная бабёночка осталась