Скользя по индевелой выстилке, Осташа что было сил раскрутил над головой мокрый и тяжёлый конец и метнул его куда-то в сторону Федьки. Конец плеснулся в воду, и тотчас где-то там же могуче бултыхнуло. Федька ахнулся в Чусовую.
Барка плыла всё так же наискосок – носом далеко от берега, кормой поближе. В руках у Осташи качнулся оборванный конец каната. Только этим обрывком ещё и можно успеть примотать барку к берегу…
Его увесистый хвост, извиваясь змеёй, пронёсся над водою и шарахнул над палубой, над Осташей, словно бич пастуха. Он ударил Поздея поперёк груди, и Поздея как стёрло с палубы.
На берегу из темноты облаком ледяной пыли выскочил тополь, к которому была примотана лёгость: он встряхнулся от рывка каната, взблеснул обмёрзшими ветвями.