Крайне неприятный субъект, очевидно Коршун, вразвалочку подошёл ко мне и, молодецки хакнув, заехал мне правой в лицо. Я своим левым предплечьем блокировал удар и ответил таким же. Его сопли и слюни вперемешку с выбитыми зубами полетели в разные стороны. Коршун завыл и свалился на землю, зажимая рот руками. Оставшиеся трое ошалело глянули на случившееся и, выхватив кто нож, а кто короткую дубинку, налетели на меня с разных сторон. Я, скользнув вначале влево, резко прыгнул вправо. Бандиты чуть не столкнулись друг с другом. Они ещё разворачивались ко мне, когда я, оказавшись сзади одного из них, заехал ему ладонями по ушам. Он завопил и осел на землю. Увернувшись от ножа другого, я перехватил руку с дубинкой третьего и толкнул его на того, что с ножом. Они оба полетели на землю. Пока они поднимались, я пнул того, что с ножом, в голову, и тот в полузабытьи свалился на землю. Последний, вскочив на ноги, увидел, что остался один. Дико вращая глазами, он неверяще озирался вокруг, сжимая потной рукой дубинку.

— Забирай своих и ступай с миром, сын мой! — Я благостно улыбнулся и, стоя лицом к нему, а спиной — к Крист, показал свои клыки. Тот отшатнулся и, поставив товарищей на ноги, потащил прочь. Того, кому достался пинок ногой в голову, пришлось тащить. Неприятная компания, прихрамывая и посекундно оглядываясь на меня, всё убыстряя шаг, уходила, пока не скрылась из виду. На поляне остались лишь я и Крист.

— Надеюсь, я вовремя? — обратился я к ней.

— Да, благодарю, святой отец. — Она уже справилась с собой. — Вы не пострадали?

— Я всего лишь послушник. — Я улыбнулся, войдя в состояние присутствия. Во всей своей силе эта дисциплина помогала на некоторое время ошеломить врагов, а малая часть её заставляла смертных испытывать если не благоговение перед сородичем, то что-то наподобие этого. — Я благодарю Бога, что они не навредили тебе. Я всегда прогуливаюсь в этих местах перед рассветом до утренней мессы.

— Благодарю тебя… — она наконец-то поняла, что я выгляжу одного с ней возраста, и несколько смешалась.

— Леонард, — подсказал я.

— Благодарю тебя, Леонард. — Она почти совсем пришла в себя. — Мне надо идти.

— Да, конечно, прости, что задержал тебя. — Ей действительно надо осмыслить всё произошедшее. Сейчас она вряд ли способна даже к простому разговору. — Как тебя зовут?

— Крист, — она, потупив взгляд, быстрым шагом прошла мимо меня по тропинке к замку.

— Я всегда гуляю здесь перед рассветом, Крист. — Я смотрел, как она поднимается по тропинке. — Надеюсь, ещё увидимся!

Она ничего не сказала.

— Крист! — окликнул я.

Она остановилась.

— Твоя корзинка, — я протянул ей кувшинки. Она взяла корзинку. Наши руки соприкоснулись. Она вздрогнула и быстрым шагом направилась к замку.

Я смотрел ей вслед, пока она не исчезла из виду. Ей не чуждо чувство благодарности, просто она не в себе от происшедшего. За день или два она осмыслит случившееся и поймёт, что обязана мне не только своей честью, но, возможно, и жизнью. Я не знаю, сколько она будет раздумывать, но рано или поздно она хотя бы из интереса придёт сюда перед рассветом.

Пройдя к окраине леса, я увидел знакомую компанию из четырёх человек. Один валялся на земле, не подавая признаков жизни. Другой сидел на корточках, его тошнило. Третий прислонился спиной к дереву, закатив глаза. Лишь тот, который последним остался на ногах, был более-менее в порядке.

— Леонард, мы всё понимаем, но надо же знать меру! — Говоривший со мной перед дракой выглядел обиженным. — Зачем было так сильно размахивать кулаками? У Коршуна выбиты все зубы!

— Нужен был реализм, Люсьен. — Мне было немного неловко. — Зубов вылетело всего два. Я считал.

— У Пьера, наверное, сотрясение мозга. — Люсьен всё же начал утихомириваться, вспомнив, с кем говорит.

— Боюсь, что так. — Я протянул ему кошелёк с монетами. — Это на всех. Отправляйтесь в церковь Святой Марии к отцу Мартэну. Скажите, что от меня. Вам окажут помощь.

Вообще-то гули Камарильи должны выполнять любые поручения сородичей и без дополнительной оплаты, но я действительно перестарался. Давно не приходилось подстраивать драку, вот и не рассчитал сил. Компания этих бедолаг, ковыляя и чертыхаясь, потащилась в сторону Парижа. Я тоже отправился в свою каморку. Нужно было переждать до следующей ночи.

Крист пришла к реке на третью ночь после случившегося. Я сидел на земле, прислонившись спиной к дереву, и жевал травинку, глядя на лунную дорожку на воде.

— Я пришла поблагодарить тебя ещё раз, Леонард. — Она подошла к воде и взглянула на меня. — Я очень боюсь бандитов и того зла, что несут в мир плохие люди.

— Ты уже поблагодарила, Крист. — Я поднялся на ноги и повернулся к ней. — Это единственная причина, по которой ты здесь?

— Не знаю, — она опустила глаза. — Не знаю, что со мной. То, что случилось, было так странно. Ты появился как рыцарь из сказки. Но это действительно не всё. Я не знаю, что со мной. Я всё это время думала про тебя. Твой образ не выходил из моей головы. Я не знаю…

Я привлёк её к себе и поцеловал в губы. Она вначале упёрлась мне в грудь руками, словно пытаясь оттолкнуть. Но моя дисциплина присутствия делала своё дело. Через мгновение она уже сама страстно обнимала меня, отвечая на поцелуй. Она была неопытна, но очевидно знала о своём недуге и пыталась взять от жизни всё.

Мы лежали, глядя на звёзды, и сам месяц, казалось, улыбался нам. Время до утра прошло незаметно. Забрезжил рассвет. Она, спохватившись, ушла, а мне пришлось срочно подыскивать убежище на день.

Она приходила уже несколько ночей подряд, всё больше проникаясь ко мне привязанностью и любовью, что было видно по её ауре. Ещё немного — и можно будет сказать ей, что мы никогда не сможем быть вместе, а потом открыться в том, кто я. Уверен, если всё сделать правильно, она сама попросит сделать её такой же.

— Как думаешь, Леонард? — Она лежала рядом на траве, положив голову мне на грудь. — Звёзды — это действительно маленькие дырочки в хрустальном небесном куполе, через которые на нас смотрят ангелы?

— Думаю, мир создан Богом гораздо более сложным, чем мы его представляем. — Я положил руку под голову, а другой прижимал её к себе. — Нам понадобятся годы, а скорее — столетия, чтобы человечество смогло хотя бы немного приблизиться к истинному пониманию бытия.

— Ты говоришь странные вещи, Леонард. — Она улыбнулась. — Как уличные проповедники-еретики. Но гораздо убедительнее.

— И красивее, — я улыбнулся.

Она рассмеялась. Уличные проповедники с безумными горящими глазами и в вечно грязной одежде со спутанными волосами всегда производили двоякое впечатление: близкие к Богу люди и в то же время отбросы общества.

— Что бы тебе хотелось сделать в этой жизни, Крист? — я немного прощупывал почву, пытаясь узнать её тайные желания и устремления. Благо обстановка всё более располагала к откровениям.

— Мне бы хотелось, чтобы всё зло в этом мире исчезло, а все люди стали счастливы! — Её устремления меня повергли в шок. Большинство заботятся в первую очередь о себе и о своих близких. — Я пережила страшную трагедию в своей жизни, когда мир, который я знала, был разрушен разбойниками-демонами, что брали с нас дань! Я бы хотела, чтобы такого не случилось больше ни с кем!

Я знал, о чём она говорит. Разорение приморской деревни на берегу Нормандии мятежными брухами. Жители этой деревни отказались платить дань разбойникам-брухам, и те просто стёрли её с лица земли. Всех жителей убили, а дома сожгли. Выжил только обратившийся в тот день её брат Сендерликс. И сама Крист, чудом уцелевшая под горящими обломками.

— Как ты собираешься этого достичь, Крист?

— Наверное, никак. — Она говорила всё тише. — Кто я и что могу сделать в этом жестоком мире? Я даже не смогла бы спастись от тех разбойников, если бы не ты.

— Всё в руках Божьих. — Направление разговора складывалось словно специально для моих целей. — Нужно лишь быть смелой, не бояться нового, и Всевышний укажет путь. Скоро рассвет. Я провожу тебя.

Мы поднялись и пошли по тропинке к замку. Мы держались за руки как парочка влюблённых, и мне было невероятно хорошо в эти мгновения. Окружающий мир как будто растворился в моём чудесном настроении и отодвинулся на задний план. Неожиданно я почувствовал тревогу. Мы шли по тропинке, и что-то неуловимо изменилось в окружающем нас лесу. Мой разум стал раскручиваться как сжатая в тугой ком пружина. Молниеносная догадка неожиданно пробила заслон моей эйфории. В лесу смолкли птицы! Я стал лихорадочно осматриваться. Точно! Вот справа хрустнула ветка. Чуть дальше слева мелькнула тень. Я почувствовал ауру бессмертных. Мы были окружены.

— Крист, — я остановился и сжал её руку. — Отойди чуть в сторону и держись позади меня.

— В чём дело? — Она испуганно попятилась. — Ты меня пугаешь, Леонард!

Неожиданно тишину нарушили хлопки. Из зарослей перед нами вышел хлопающий в ладоши человек. Вернее, сородич. Высокий, в тёмной одежде, с правильными чертами лица. Короткие чёрные волосы и смуглая кожа. Надменный взгляд и презрение ко всему и всем отчётливо читались на его лице. Чёрные глаза выдавали его неописуемую жестокость ко всему роду людскому и Камарилье. Ласомбра!

— Великий Леонард Сен-Клер наконец-то заметил слежку! — Ласомбра остановился и кивнул кому-то. С десяток сородичей, скорее всего тоже ласомбр, окружили нас со всех сторон. — Мы думали, ты заметишь нас ещё у реки, но ты был слишком увлечён этой крошкой!

Говоривший расхохотался. Остальные сородичи в плащах и надвинутых на лицо капюшонах хранили молчание.

— Почему же не показались сразу? — Я лихорадочно тянул время.

— Вначале нас было пятеро, но когда я понял, кто ты, то позвал из нашего убежища ещё пятерых, чтобы было наверняка.

— Так мало? — Я продолжал нести чушь. — Думаешь, хватит?

— Если то, что я про тебя слышал, правда, то хватит. — Ласомбра всем своим видом выказывал своё превосходство. — Ты слабак, как и все тореадоры. Твоё оружие — интриги!

— Как и твоё, — я посмотрел ласомбре прямо в глаза. — Вы за ней?

— Конечно, недоумок. — Ласомбра откровенно развлекался. — Ты думаешь, Шабаш оставит такой рычаг на своего палача, как его сестра, в руках Камарильи?

— Бывшего палача Шабаша, — я бросил взгляд на Крист, которая переводила взгляд то на меня, то на шабашевца. Её взор, устремлённый на меня, вначале выразил непонимание, потом страшную догадку.

— Скажи, тореадор, — ласомбра сощурил глаза, — почему ты так цепляешься за этих людишек? Мы же выше них!

— Почему ты так думаешь? — Если есть возможность пространно побеседовать, почему бы её не использовать.

— Что значит «почему»? — Ласомбра удивлённо оглянулся. — Посмотри на них и на нас! Все законы и правила, которые люди придумали, на нас не действуют! Мы бессмертны, они нет. Мы дети ночи, они боятся её! Неужели ты думаешь, что христианское «подставь другую щёку» действует для нас, подходит для таких, как мы?

— До христианства было язычество, потом буддистская мораль и ещё много чего. Христианская — не последняя.

— Тем более неясно, почему ты ей следуешь.

— То, что ты себя ставишь выше законов морали, добра и зла, не делает тебя лучше людей. Наоборот, ты отстаёшь от них и скатываешься до уровня лесного зверя с его животными инстинктами. Я не говорю, что люди — вершина развития мыслящего существа, но мы — уж точно не её верхушка. Если же не цепляться за то человеческое, что ты так презираешь — сострадание и человечность, — мы потеряем важную часть своей натуры. Я не хочу превращаться в такого же бешеного зверя, как ты.

Ласомбра несколько мгновений молчал. Я спокойно смотрел на него без вызова и издёвки. Наконец он заговорил:

— Это не важно, — ласомбра кивнул остальным, и над нами с Крист стали подниматься тени. — Его убейте, а девчонку берём живой.

— Скажи, ласомбра, — он удивлённо приподнял бровь, — Камарилья оставит сестру Сендерликса без присмотра?

— Мы организовали беспорядки в Руане. — Ласомбра всё так же был спокоен и уверен в себе. — Основные силы Камарильи — тремеры и стрелки-носферату — брошены вашим князем на их подавление.

— Почему ты думаешь, что сестру Сендерликса должны были охранять они?

— Мы всё проверили вокруг, всё чисто! — Ласомбра почти перешёл на крик. Остальные шабашевцы стали украдкой оглядываться. — Я знаю, чем ты занимаешься для князя. Обманываешь всех и вся! Это блеф!

— Мне очень жаль, что ты умрёшь идиотом, как и жил! — Я бросился на Крист, сваливая её на землю и закрывая собой. В то же мгновение из листвы полетели арбалетные бельты, повергая шабашевцев на землю, сбивая с ног словно огромным молотом. В то же мгновение с деревьев посыпались «Повелители войны». Элитная гвардия вентру, охраняющая самого князя и практически не участвующая в битвах. Мастера тайной и явной охраны. Их короткие мечи добивали шабашевцев. Зрелище ласомбр, распадающихся в пыль под клинками вентру, потрясло Крист до глубины души. Она отползала в сторону, охваченная мертвенной бледностью. Вентру добили врага и, кивнув мне, снова скрылись в листве. Я шагнул к Крист. Она отшатнулась от меня. Её глаза расширились от ужаса.

— Изыди, демон. — Она осенила себя крестным знамением. — Ты один из них. Как чудовище, в которое превратился мой брат!