Ночевал Дмитрий Сенявин у своего дяди адмирала Алексея Наумовича Синявина и почти всю ночь рассказывал ему о сражении про подвиги Ушакова и рисовал схему боя. Адмирал тогда вспомнил, что этот молодой шустрый мичман двадцать лет назад командовал ПРАМом на Азовском море. Синявин в том году руководил комплектованием кронштадтской эскадры, которая готовилась в поход на Средиземное море, но с лета заболел и был отправлен Императрицей в отпуск «». за болезнями его увольняем от всех дел, и за долговременную и усердную службу по смерти производить ему полное жалование

По возвращению Потёмкин досрочно присваивает Сенявину звание капитана 2 ранга и приказывает быть «» по флоту при своей персоне. Эта должность открывала большие возможности подниматься по служебной лестнице, и Сенявин к тому же получает двойную прибавку к жалованию. Во время вечернего ужина в шатре новоиспечённый капитан 2 ранга сидел рядом с главнокомандующим и выпивал с ним из серебряных кубков «». Потом были приглашены певчие, которые пели русские народные песни. Им подпевал немного хмельной Дмитрий, что не осталось незамеченным Григорием Александровичем. Он его хвалил за красивый голос и заставил спеть любимую песню. Отказываться было бесполезно, и Сенявин пел, а его исполнение запомнили многие кто находился в это время в походном шатре Потёмкина. Позже много лет спустя некоторые неприятели злословили по этому поводу. генеральс-адьютантом терпко-сладкую мальвазию

Здесь Потёмкин на следующее утро поделился с Сенявин своими задумками по специальной операции который он хочет провести у берегов турецкой Анатолии. Именно с тех мест шло продовольствие и подвозилось подкрепление к осаждённой крепости Очаков. Главнокомандующий флотом поручил « Сенявину провести «» с помощью «» на их быстрых судах. Письмо об этой планируемой морской операции Потёмкин посылает Войновичу. дерзко-бойкому» поиск греческих арматоров

В то же самое время на Балтийском побережье шведы захватили таможенную заставу и судно с провиантом около крепости Нейшлот. Затем они в приграничном посёлке Пуумала, переодетые в российскую униформу, устроили перестрелку, ставшую для короля Густава III формальным предлогом к началу войны. Его войска вторглись на нашу территорию, но была остановлена русскими войсками под командованием генерал-аншефа графа Валентина Платоновича Мусина-Пушкина. Императрица приказывает адмиралу «». В начале июля наша эскадра (авангардия-контр-адмирал Фондезина, кордебаталия- контр-адмирал Спиридов, арьергардия -контр-адмирал Козлянинов) в 15 линейных кораблей встречает шведский флот, состоящий из 28 судов под командованием герцога Карла Сёдерманландского «». Именно там в Финском заливе произошло . Оно проходило в полном безветрии в течение 10 часов и корабли приходилось передвигать при помощи баркасов. Два флота потеряли по одному кораблю «». Обе стороны объявили себя победителями, хотя, по сути, бой закончился вничью. При этом стратегический успех остался на стороне русского флота, который завладел инициативой в войне. Шведский флот был вынужден отступить в Свеаборг, что означало крушение шведского плана войны. Наши потеряли 321 человека убитыми и 702 ранеными. Затем эскадра адмиралаГрейга отправилась к острову Нарген (ныне Найссаар) что перед Ревелем и встала на якоря. Часть кораблей осталась крейсировать против полуострова Паркалаут у берегов Финляндии. Самуилу Карловичу Грейгу Гогландское сражение шведский флот искать и стараться его атаковать и разбить, если Бог поможет между островом Штеншкер и мелью Калбо в 7 верстах от острова Гогланта многие разбиты особливо в мачтах, реях и оснастке, имеют множество пробоин

В этом бою участвовал сын адмирала Алексея Наумовича Синявина 21-летний капитан Он командовал 44-пушечным фрегатом «» и в итоге ему присвоили звание капитана 2 ранга. Позже состоял при адмирале Грейге «». Теперь во флоте стало 2 капитана с такой фамилией, и современные историки часто путают их. Григорий Алексеевич Синявин. Брячислав генеральс-адьтантом

Но вернёмся на Чёрное море, и пока новоиспечённый капитан 2 ранга Дмитрий Сенявин был в пути в Севастополь, эскадра контр-адмирала Войновича рано утром 24 августа вышла в море. В её составе было два 66-пушечных корабля «» и «», два больших фрегата и семь малых. Так же вышел отряд «» состоящий из 15 полакров. Два дня флот «» и далее держался на реях в районе Булганака. На третий день «». Все корабли отнесло ветром к Херсонесскому мысу, и эскадра с большим трудом вошла в Ахтиарский залив. Фрегат «» капитана Ивана Ознобишина отнесло до Балаклавы. По окончании бури он вернулся в Севастопольскую гавань, где Войнович производил «». Преображение Господне Святой Павел корсерских греческих судов лавировал по причине большой зыби и течения нашла большая буря от севера с дождём, молниею и громом и во всю ночь продолжались шквалы и флот принудило лежать под нижними парусами, у иных фрегатов изорвало марсели Покров Богородицы обученеие рекрутам и исправление судам

В начале сентября 1788 года контр-адмирал Войнович по приказу Потёмкина отправляет Дмитрия Сенявина с самыми быстрыми греческими полакрами в «» к берегам Османской империи, а конкретно к Синопу. Он вместе с прапорщиками: Дмитрием Кундури, Николаем Вальяно, иоанисом Марингопуло; капитаном Григорием Ганале и мичманом Феодором Аркуловым провёл стремительный набег на северное побережье Турции. морской поиск

Об действиях этого отряда Войнович докладывает князю Потемкину в письме от 7 октября: ». Сарандинаки прицеил к себе взятое судно и отправился в сторону Анапы. Капитан 2 ранга Дмитрий Сенявин, Ганале, и Марингопуло на своих судах 20 сентября продолжили плавание вдоль анатолийского берега к Вонне. Заметили около берега ещё одно стоящее турецкое судно. Капитан Ганале взял его, а турки на баркасе убежали. Это судно было гружено смолою и пенькой и тащило на тросу плот из мачтовых деревьев «». 21 сентября у мыса Чонсамба наши корсары увидели 4 турецких небольших судна », погнались за ними на своих полакрах. Спустив на воду вооружённые баркасы стреляя из пушек 2 потопили, взяв в плен шестерых турок. На другой день этот отряд под руководством Сенявина подошел к местечку Вонн: Капитан Дмитрий Сенявин со своим 24-пушечным полакром «» подошёл к берегу Через день наши суда подошли к острову против города Гересинда (Карасунд) и увидели стоящие там 4 турецких судна и множество пехоты и конницы. Погода была пасмурная и подойдя к этим судам встал на якорь. Когда стемнело Сенявин спустил два баркаса и хотел взять суда, но турки ответили сильным огнём из пушек и ружей. На следующий день рано утром он переставил свой полакр против тех пушек и начал стрелять со всего борта « Далее Сенявин открыл огонь по следующим 3 судам «», но турецкие войска ожесточённо сопротивлялись. В итоге они были потоплены артиллерийским огнём. Эти суда должны были перевозить турецкую армию в Очаков, но Сенявин своими действиями сорвал эти планы. Команды наших судов, состоящих из греков в этих боях, потеряли 9 человек убитыми и 13 ранеными. После этого сражения «» отправились вдоль берега к Таврическим берегам. По пути Сенявин встретил грузовой парусно-гребной трекатр с 70 тоннами соли и других товаров. Турки бежали с оного, а наши греки, высадив 12 человек повели его к нашим берегам, но спустя 3 дня во время сильного шторма его пришлось потопить. «…отряд сделанный в Анатолию, состоящий из 4 судов под командою В. Св. штаба генеральс-адъютанта Сенявина отправился из Севастопольской гавани 16 сентября и при переменных ветрах 19 подошел к Синопу, в который день завидел к югу 4 турецких судна, да от востока идущее большое судно одно; разделил своих так дабы пресечь у всех неприятельских курс, в котором и успел; сам (Сенявин) напал на большое, оное по легкому ходу и уходило, но поспели на пересечку два другия его судна, под командою капитана Ганале, и прапорщика Марангопуло, и поражали оное на ружейной выстрел; на турецком судне было множество народу и вооруженное пушками отбивалось от наших со всякою горячностию и по близости его берега надеялся спасения; два раза Ганале и Марингопуло покушались онаго обордировать, но превосходному числу народу и наступившей темноте ночи должны были уступить, а продолжали бить онаго пушечными выстрелами, пока в 10 часов оно стало на подводный камень у Синопского мыса и разбилось; тогда слышно было большой жалостный крик топившагося народу; с Синопской крепости 9 пушечных выстрелов выпалили по нашим и перебили несколько снастей, но они отворотили прочь и пошли в море; спасли 2 человек турок весьма израненых. Из других судов прапорщик Скандраки (Сарандинаки) взял одно, а 3 в темноте ночи спаслись генеральс-адъютант Сенявин приказал оное сжечь, а мачтовые деревья изрубить «мелексы «ветер был самый тихий и проходя мыс начали турки палить из пушки и множества ружьев, но скоро оная была сбита и хотя покушались оную взять, но крутой под пушкою берег не позволял барказам пристать… однако барказы были посланы к другому берегу, где стояла одна турецкая мелекса; оную взяли и совсем имеющимся на ней грузом, лесом и пенькою, была сожжена». Панагия Турляни «прогнал народ защищающий магазин, где много турок побито картечами… генеральс-адъютант Сенявин не находя тут в Вонне тех 8 судов к перевозу войск приуготовленных, в сходственность полученных известий, решился вдоль берега продолжить далее свой поиск». отбил весь народ от пушек от берегу и с судов, потом барказами абордировал большую шайку, отрубил у ней все канаты и вывел из под берегу; оная была нагружена провиантом, до 300пудов пороху и к перевозу войск всеми припасами». почти вовсе разбили греческие арматоры

По пришествии отряда 6 октября в Севастополь « По правилам войны командам и капитану Дмитрию Сенявину доставалось большая часть трофеев. Григорий Потёмкин в письме Императрице так написал про это «». Это был первый военный поход разведывательной эскадры, совершенный нашими кораблями на южное побережье Черного моря в тыл турецким войскам. генеральс-адмирал Сенявин весьма одобрял перед Войновичем капитана Ганале, мичмана Аркулова, прапорщиков Марингопуло и Николая Вальяно отличившимися, как ревностию, так и мужеством во всех случаях, да и всех служителей на корсарских судах, хвалил их смелость и послушание… и так ополчая анатольские берега, сей мужественный и храбрый офицер навел на турок страх, поразил много народу, уничтожил неприятельския покушения в перевозке войск, истребил довольное число судов числом 11,взял пленных и привез от себя и своим подчиненым у неприятеля довольно взятого богатства». Севастопольский флот весь вошёл в гавань, только греки крейсируют, не потерпели они

Здесь приведу ещё одну цитату Потёмкина: ». В ответном письме Екатерина Алексеевна сообщила ». «…мой Сенявин много навел страху на Анатолийских берегах. Позвольте дать ему крест Георгиевский 4 степени. У меня есть лишние «…Сенявину твой дай крест Георгиевский из тех, кои у тебя остались не розданы

Во второй декаде октябре Сенявин был срочно вызван в Херсон по приказу Потемкина для награждения и принятия под команду 64-пушечного корабля «». Этот корабль был летом захвачен у турок в призы, ремонтировался в Херсоне и перевооружался в Глубокой гавани ». Мастер Семён Афанасьев установил на него новые мачты, бушприт, стеньги, такелаж и были сшиты паруса. Этот корабль вооружили 24-фунтовыми пушками с корабля «» капитан которого Панайоти Алексиано умер от заразной болезни. Святой Мученик Леонтий «он отменно хорошей конструкции в подводной части и ходит скорей всех наших на фордевин Св. Владимир

Командующий Днепровской гребной флотилией принц Нассау-Зиген в согласовании с контр-адмиралом Мордвиновым разработали план нападения на крепость Очаков. К осени было готово 6 артиллерийских батарей, 32 бота вооруженных 18-фунтовыми пушками, 4 большие галеры, 4 дубель-шлюпки и 5 судов с поставленными мортирами. Морские батареи должны были стрелять в стену и в первую очередь разрушить угловую башню.

В это время на Балтике в Ревельском порту на корабле «» умер от лихорадки 52-летний адмирал Самуил Карлович Грейг. На его должность был поставлен адмирал Василий Яковлевич Чичагов. Ростислав

22 октября капитан Сенявин несмотря на очень плохую погоду вывел корабльк крепости Кинбурн. Следующим днём началась атака гребного и парусного флота на корабли и крепость Очаков. Артиллерийским огнём в первый день было потоплено 6 турецких судов и много было повреждено. Контр-адмирал Николай Семёнович Мордвинов парусную эскадру расположил под прикрытием кинбурнских батарей «». Несколько дней продолжалась бомбардировка крепости Очаков и кораблей, стоящих у берега. 30 октября Мордвинов сообщает Потёмкину что «». Капитан 2 ранга Сенявин, обладая дальнобойными пушками на своём корабле вёл огонь по кораблям и крепости. «Святой Мученик Леонтий» большие суда поставлены под прикрытием мели, простирающейся от косы в море и приближены к обороне линии гребной эскадры 23 неприятельских судна от выстрелов наших потоплены

2 ноября контр-адмирал Марко Войнович вывел свою эскадру из Севастополя и направился к Тендре для поиска турецкого флота. Погода стояла плохая с сильным ветром и густым туманом. Греческие крейсера (под командой мичмана Григория Кацаити, прапорщики Дмитрия Купа и Галаки Батиста) ранее посланные в разведку на глазах всей эскадры, преследовали турецкий «», который обладая большей скоростью увидев наш флот, убежал в море. Вот как пишет Войнович об тех днях: «… Спустя два дня эскадра Войновича передвинулась к самой северной оконечности мыса Тендра, провела разведку и не увидела турецких кораблей. Он послал к Потёмкину своего нового флаг-капитана лейтенанта Юрьева с донесением о дальнейших действиях. Тот разрешил Севастопольской эскадре идти в море к Таврическим берегам и выслать для поиска флота противника крейсерские суда. 19 ноября все корабли прибыли в Севастополь кроме корабля «» (капитан 1 ранга Иван Баскаков) которого ветром унесло вдоль берега в сторону Козлова. кирлангич 8 ноября подошёл я к оконечности Тендры в разстоянии верстах в десяти, так что видны были мачты наших судов в Лимане; по полудни в 4 часу крейсер дал знать сигналом, что 8 кораблей видит в море на румбе W, погода сделалась пасмурная и ветер переменной. 9 числа в 5 часу после полуночи слышны были в море на румбе WSW 5 пушечных выстрелов, спустя четверть часа и паки два; ветер сделался от востока крепкий с снегом… следующие дни ветер от северо-востока весьма крепкий с снегом и мороз». Св. Андрей

У контр-адмирала Мордвинова от сильного ветра потонули 4 канонерских лодки, и он запросил у главнокомандующего возможность уйти на зимние квартиры, так как морозы усиливались. Потёмкин, видя ситуацию скомандовал всем уходить из лимана в устья рек. Капитан Дмитрий Сенявин свой корабль повёл к Глубокой пристани, но сильный ветер не давал продвижения. Подойдя к мысу Станиславский, он там был прихвачен льдом «». Как ни боролся капитан Сенявин со своей командой, пытаясь вырваться от ледового плена, его корабль сорвало с якорей и всей глыбой отнесло назад к Кинбурнской косе к Александровской крепости. Днепровский лиман был свободен ото льда в своём фарватере, где шло сильное течение. Фрегат «», вынесенный из устья Буга сильным ветром потонул недалеко от корабля Сенявина. Позже Дмитрию Сенявину удалось вырваться из ледяного плена, вывести корабль и зайти за мыс Станиславский к берегу напротив Широкой балки. прочие суда замерзли по разным местам Лимана от Станислава до устья Буга; Спиридон Тримифийский вошел в Буг и стоит выше русской косы Василий Великий «Святой Мученик Леонтий»

В течение декабря и наступившей зимы Войнович просил у Потёмкина материалов и мастеровых для ремонта кораблей. Главнокомандующий был занят осадой Очакова и эти надоедливые просьбы его выводили из себя. Тем более большинство солдат в армии болело . «четвёртая часть осталась от армии, а кавалерия потеряла почти всех лошадей»

Штурм крепости Очаков. Старинная гравюра 18 века.

6 декабря Григорий Потёмкин приказал штурмовать крепость Очаков. Турки сидели без пропитания и в сильном холоде, мороз достигал 23 градуса. Шесть русских колонн пехотных полков с большим мужеством за час с небольшим овладели этой крепостью. Османы понесли большие потери. Было убито при штурме более 8000 человек и около 4000 попало в плен. Наши войска потеряли намного меньше: 956 солдат и офицеров убитыми и 1823 ранеными.

Князь Потемкин писал Екатерине 7 декабря, которая ранее постоянно торопила его со штурмом: Более подробнее про штурм Очакова можно прочесть в другой моей книге «Синявин» про адмирала Алексея Наумовича Синявина. «…поздравляю Вас с крепостию, которую турки паче всего берегли. Дело столь славно и порядочно произошло, что едва на экзерциции бывает лутче. Гарнизон до 12000 отборных людей-не меньше, на месте положено семи тысяч, что видно, но в погребах и землянках побито много. Урон наш умеренный, только много перебито и переранено офицеров, которые шли с жадным усердием и мужеством. Убит генерал-майор князь Волконский на ретраншементе и бригадир Горич на стене… какие труды армия моя понесла и сколько наделала неприятелю урону, того не вдруг можно описать… тяготит меня пленные, а паче женщины. Зима жестока, как в России. Отправлять их хлопот много. В городе строения переломаны нашими пушками, много нужно починать».

В середине декабря главнокомандующему Григорию Потёмкину приходят сведения, что льдом многие суда в днепровском лимане были потоплены. Особенно Потёмкин злился что 42-пушечный фрегат «» под командою капитан-лейтенанта Семёна Мякинина потонул у Кинбурнской косы. В это время Мордвинов временно выехал в Херсон к своей беременной жене. Об этом доложил главнокомандующему бригадир канонирских лодок подполковник Иосиф Де Рибас. Возник конфликт и Потёмкин, грубо ругаясь заставил Мордвинова писать прошение об отставке. 30 декабря он пишет бумагу Черноморскому адмиралтейскому правлению: Василий Великий «Контр-адмирал Мордвинов по прошению его будет уволен от службы, и главная команда подо мною, как в сем правлении, так и во всех прочих местах, препоручается контр-адмиралу Войновичу. О чём черноморскому адмиралтейскому правлению объявляю к исполнению».

В эти же дни Потёмкин пригласил к себе Дмитрия Сенявина и тот ему рассказал о рейде, который он совершил к берегам Анатолии с греческими морскими крейсерами. Потёмкин в письме Войновичу говорит про них: «Доставьте себе сведения о греках на судах находящихся, как об офицерах и о нижних чинах; я их препоручаю в ваше особливе призрение, ибо Ея Императорское Величие высочайше мне объявить соизволила, что она поставляет себе священным долгом покровительствовать сей народ… вы представляли бы мне о воздании должном за службы их; долг мой отдавать каждому справедливость кого по старшинству и достоинству следует произвести в чины; желал бы я ради единообразия, чтоб одинаким цветом по их образу оделись греки, на что я сукна доброго доставлю; неприятель бы по сему виду больше их уважал».