Наша пехота брала один за другим турецкие ложементы. Османцы оказывали яростное сопротивление «». Когда до конца косы оставалось пол версты турки пошли в последнюю контратаку. В это время Суворов был вторично ранен в руку, «». Ближе к вечеру турецкий десант был сброшен в море, ». Нашей артиллерией руководил капрал Шлиссельбургского полка . Наши потери в этой битве было около 300 человек. Турецкие потери установили по показаниям пленных. Они составили «». Трупами была усеяна вся Кинбурнская коса. Эта победа стала первой крупной победой в войне. Турки отошли назад дальше Варны на 70 километров в бухту Чинган-Скилеси и больше не появлялись у Очакова в этом году. они как тигры бросались на нас и на наших коней, на саблях и многих переранили есаул Кутейников мне перевязал рану своим галстуком с шеи; я омыл на месте руку в Черном море «осталось нашим только достреливать варваров в конец. Едва мы не все наши пули разстреляли; картузов осталось только три. Близ полуночи я кончил истребление Михаила Борисов побитых с их стороны более 2000, утопших в воде за 1000, почти столько же раненые и отводы изнуренные, коих уже померло с 200, а останется всего разве с 500

Свидетелем этого сражения оказался капитан-лейтенант Дмитрий Сенявин, как раз находившийся в пути к Херсону и прибывший на своём боте к этим местам: «…сентября 29-го рано поутру у острова Ад (что ныне Березань), показались турецкие 11 кораблей, 8 фрегатов и мелкие военные суда. Подошли к Очакову и установились на якорь. Турки пришли взять Кинбурн, и у кого же взять? – у графа Суворова, который сам поставлял себе священным долгом за веру свою и у врагов Государя своего, где и как возможно побольше приколоть. 1 октября турки начали высаживать десант на оконечность косы. Граф Суворов приказал всей артиллерии зарядить одним ядром с картечью, полевые орудия поставить перед стеною крепости, прикрыть турами и также зарядить картечью. Но не палить, пока турки не подойдут на картечный выстрел. Турки пустились на приступ. Крепость не палит. Они остановились, изумленные, думали и рассуждали, почему не стреляют по ним. Решили-пушки не заряжены, а, быть может, их и нет. Только подбежали- наши сделали залп. Турки дрогнули назад. Три раза подступали, даже вскакивали на наши пушки. После четвертого отбоя граф Суворов вывел войска из крепости, бросился на турок. Их гнали, кололи беспощадно, топили суда. Граф Суворов при сражении был ранен. По окончании дела обмывал раненую шею на взморье и, конечно, не без намерения позволял отличным гренадерам драть себя за ухо и поздравлять с обновкой».

Узнав о несчастье Севастопольской эскадры Екатерина Алексеевна пишет записку Потёмкину: «После ремонта этот корабль стал называться «» и принимал участие во многих сражениях. Отпиши ко мне, правда ли, что турки и прочие недоброжелательные разславляют, будто корабль „Сл. Екатерины“ у них в руках, и они будто его взяли у дунайского устья, и будто Войнович на шлюпке с оного съехал? Пожалуй, переименуй сей корабль, буде он у нас. Не равен случай, не хочу, чтоб злодеи хвастались, что „Сл. Екатерины“ в их руках». Преображение Господне

Расстроенный Григорий Потемкин после того, как к нему прибыл Дмитрий Сенявин и рассказавший всю историю похода Севастопольской эскадры пишет письмо Екатерине: «Матушка Всемилостивейшая Государыня. Естли бы Вы видели мои безсменные заботы и что я ночи редкие сплю, Вы бы не удивились, что я пришел в крайнюю слабость. Уничтожение флота Севастопольского такой мне нанесло удар, что я и не знаю, как я оный перенес. Слава Богу, что люди не пропали. Слава Богу, что не прибило их к неприятельскому берегу и что не было на то время турецких судов в море, как они ходили без мачт. Флот надолго теперь без употребления, но, по крайней мере, люди могут быть употреблены».

ИмператрицаЕкатерина получала различные сведения от послов и знала, что турки тоже понесли потери в кораблях и как могла, утешала Потемкина: «Потеря флота Севастопольского не тебе одному нанесла удар, я сие нещастие с тобою делю… Конечно, луче было, есть ли б равноденствие пропустили, но что делать? Что зделано, то зделано. Разве буря лишь была для нас, разве туркам она вреда не нанесла? Очаковской эскадре разве от бури ничего не зделалось?»

21 октября командир таганрогского порта капитан 1 ранга Пустошкин сообщает князю Потемкину, что в местные греки собрали флот из 21 судна, с артиллерией, экипажами (528 человек) и отправились в Севастополь на помощь нашему флоту. Перечислю их названия; 46-пушечные фрегаты построенные на верфи Рогожскинских хуторов в дельте Дона: « и 17 греческих полакр (двухмачтовое судно), в том числе: «», », « и другие. Феодосия», «Фанагория», «Царь Карло Константин», «Св. Николай», «Св. Параскевия» Св. Андрей «Симферополь», «Панагия Апотигриви», «Панагия Дусена», «Панагия Турляни Св. Елены», «Панагия Потименгана», «Панагия Колачато», «Панагия Ипопанди Кеко Тавра»

Полакр. Гравюра 18 века. Неизвестный художник.

Все они по прибытии остановились в Паниотовой бухте на Северной стороне Севастополя, где был дом и пристань капитана Панаиоти Алексиано. Там стоял на ремонте фрегат «». Греки привезли мачтовый лес, такелаж, паруса и всеми силами стали быстро восстанавливать этот фрегат. Позже этот греческий парусный флот использовался как быстрый корсарский отряд «». Назову только некоторые фамилии этих капитанов: Галаки Батисто, Дмитрий Кундури, Дмитрий Куц, Глези, Вальяно, Стомати, Острено, Моцениго, Иеромузи, Бальзам, Сатири, Манто, Аракс, Кумани, Кондогури, Папандопуло, Калогерас, Пуло, Ганали, Герамуцо, Папафило, Палеолог, Кази, Сальти, Коломотьяно, Стати, Цац, Папаегоров, Кондогури и другие. В октябре контр-адмирал Мордвинов выразил благодарность капитану Спиро Рицардопуло и назначил его командовать 10-пушечной яхтой «» с командой полностью из греков. Вместе с капитаном Ламбро Качиони они уже в конце года около Очакова захватили турецкое торговое судно. Святой Андрей греческие арматоры Пчела

Капитан-лейтенант Дмитрий Сенявин, возвращаясь назад в Севастополь, заехал к матери и сестре Феодосье в Комлево. Отец его Николай Фёдорович после того, как адмирал Алексей Наумович Синявин ушёл в отпуск по состоянию здоровья, проживал в Москве, где и познакомился с девицей Беседновой. Доходы он получал с деревень в Тульской губернии, которые и прогуливал с молодой женщиной. В Комлево к своей законной супруге он не приезжал. Капитан-лейтенант Дмитрий Николаевич, пробыв дома пару дней отправился на Чёрное море.

Осенью князь Григорий Потёмкин приказал контр-адмиралу Войновичу отправить на помощь Мордвинову в Херсон бригадира Панайоти Алексиано, но тот в это время был «» и вместо него был отправлен Фёдор Ушаков. Контр-адмирал Николай Мордвинов должен был отбыть в Санкт-Петербург и оставляет за себя командовать Лиманской флотилией капитана бригадирского ранг Фёдора Ушакова. Турки ушли к Константинополю, и Потёмкин скомандовал «. У Кинбурна оставили 4 галеры, остальные суда отправили в Збуривский залив. Яхту и транспорты Ушаков отправил в Херсон. Корабль «» и фрегат «» отвели в Глубокую бухту. Далее до зимы Ушаков занимался только разоружением кораблей. одержим болезнью все суда разооружить и ввести их в свое каждое место» Владимир Александр

В Санкт-Петербурге адмиралтейств-коллегия приказывает адмиралу Самуилу Грейгу приготовить и вооружить за зимний период флот для похода в Средиземное море. Он должен был состоять кораблей: 100-пушечных три линкора («»),74-пушечных семь кораблей («»), 66-пушечных пять («); фрегатов шесть, 2 бомбардирских судна, восемь каттеров и шебек. Многие современные историки адмирала Алексея Наумовича Синявина в эти годы отправили на пенсию, но это сбыло совсем не так. В декабрьском документе Адмиралтейской Комиссии видим распоряжение: Командующим первой морской дивизией на следующий год был назначен наш адмирал Алексей Синявин и адмирал Чичагов. С наступлением холодного времени сухопутные армии расположились на «»: Екатеринославская армия на левом берегу Днепра, Украинская армия в Подолии от Бара до Винницы, в Немирове, в Уманском Повете. Флот расположился в Херсоне, в Глубокой пристани и Севастополе. Три Иерарха», «Саратов», «Чесма Ярослав», «Владислав», «Елена», «Мстислав», «Всеслав», «Св. Петр», «Кир Иоанн Вышеслав», «Родислав», «Болеслав», «Мечеслав». «Изяслав» «3. из флотских генералитет быть в дивизиях: в первой под командою , вице-адмиралам Баршу и Сухотину, контр-адмиралам Козлянинову и Повалишину; во второй, под командою адмирала В. Я. Чичагова, адмиралу Грейгу, вице-адмиралам фон Крузу и Вилиму Фондезину, контр-адмиралам Дугдалю, Мартыну Фондезину и Спиридонову». адмирала Алексея Наумовича Сенявина зимних квартирах

Следующий новый год капитан Дмитрий Сенявин встречал, со своими товарищами в Севастополе. Контр-адмирал Николай Семенович Мордвинов зимой не успевал вооружить новые корабли, построенные в Херсоне, и держал всю Днепровскую флотилию в устье. Контр-адмирал Марко Иванович Войнович так же во всю старался отремонтировать Севастопольскую эскадру. В феврале Мордвинов вернулся в Херсон и самостоятельно не ставя в известность Потёмкина отправил Ушакова в Севастополь. Командующий флотом Григорий Александрович, находясь в Елизаветграде, сделал письменное «» Мордвинову «». Так как Ушаков командовал в Севастополе отрядом кораблей, то его Потёмкин не стал возвращать. 1788  выражение неудовольствия людей, к подобному начальству именно от меня определённых, без представления ко мне не отделять

Для разведывательных действий контр-адмирал Марко Войнович в начале апреля отправил « на своих быстроходных полакрах к Дунайским, Румелийским и Анатольским берегам. Уже 12 апреля мичман Мелиси поймал у Дуная турецкую лодку и привёл в Севастополь. Далее мичман Антон Глези у Румелии взял в призы купеческое судно с продовольствием и так же привёл его в порт, а другое разбил у берега. Мичманы Гайтани и Батиста захватили торговое судно полное пшеницей и привели в Крым. Мичманы Кундури и Купа на своих 10-пушечных палакрах близ Дунайского берега у Георгиевского устья встретили большое транспортное турецкое судно с войсками и открыли по нему из пушек огонь. Турки пристали к берегу и срочно свозили войска. Греческие арматоры, стреляя по судну и войскам уничтожили транспортник и нанесли большой вред солдатам. Затем они увидели в дали ещё оно судно под парусами и взяли его на абордаж. Судно оказалось старым, и они его потопили, а 11 пленных турок привезли Войновичу. В начале мая мичманы Мелиси и Калимери крейсируя у берегов Румелии близ Мангалии увидели стоящих на якоре 9 турецких судов и с ходу напали на них. Турки в паники «» и старались убежать. Одно судно греки потопили, а другое с пшеницей и ячменём взяли в плен. Вот таким образом находясь на службе Российской Империи помогли нашему флоту подготовиться к компании нового года. В Триесте капитан (Λαμπρος Κατσωνης) так же вышел в крейсерство на купленном трехмачтовом корабле «». Захватив у турок два 22-пучечных двухпалубных киргилача назвал их «» -капитан Дмитрий Мустаки и «» -капитан Михаил Кази. Далее он у острова Занте захватил 24-пушечное судно и назвал его «». На всех кораблях был поднят российский флаг, команды все были из местных греков ». греческих арматоров» рубили канаты Минерва Северная Великий князь Константин Великий князь Александр Князь Потёмкин-Таврический «…в Архипелаге ныне больше никаких корсаров нет, только я с моим маленьким в 10 судах состоящим флотом Ламброс Катцонис

Главнокомандующий флотом генерал-фельдмаршал князь Григорий Потёмкин обещает Войновичу «» отправить в Севастополь новопостроенные корабли ; фрегаты и . На последних Потёмкин «». Он приказывает Мордвинову срочно вооружать гребную флотилию пушками купленные в Англии числом 54 орудия. Остальные 174 орудия должны были поставить с русских заводов. Станки под них он приказал делать на месте. К марту Мордвинов приготовил 6 плавучих батарей,4 галеры и 5 баркасов и просит направить к нему сухопутных артиллеристов для укомплектования и «». при первой удобности «Св. Владимир», «Св. Александр». «Федот Мученик» «Григорий Богослов» «Григорий Великия Армении» желал бы, чтоб команды и матросы были греки обучения морским движениям

В конце марта Григорий Потёмкин назначает над гребной эскадрой командиром французского маршала принца , а «». В начале мая он с Екатеринославской армией выйдя из Ольвиополя отправился к Очакову для блокировки крепости с суши. Сюда же через пару недель подошёл турецкий флот под командованием капудан-паши , состоявший из 10 кораблей, 6 фрегатов, более 50 галер, канонерских лодок и других мелких судов. Карла-Генриха Нассау-Зигена Эски-Гассана корабли, фрегаты и прочие лиманской эскадры парусные суда, поручить бригадиру и флота капитану Алексиано

М. И. Войнович. Бюст в городе Херцег-Нови.

Для защиты Днепровского лимана наша парусная эскадра и суда гребной флотилии расположились от Станиславского мыса до устья Буга. Турецкий адмирал, остановившись у входа в лиман, выслал в него для получения сведений о русском флоте до 30 судов гребного флота.

В это же время совершил подвиг капитан который находился под командованием принца Ниссау-Зигена. 20 мая доставлявшего донесение от Суворова дубель-шлюпку (на ней было 7 орудий и 52 матроса) капитана Сакена внезапно нагнали турки силой до 11 галер в устье реки Буг. Видя, что неприятель превосходит силами, капитан принял бой, а также приказал спустить на воду ялик, в которую сели девять его матросов, передал им судовые документы, пакет от Суворова и флаг. Более крупные орудия размещались на носу дубель-шлюпки (двойная лодка в 42 весла и 15 орудиях), то Остен-Сакен повернул на неприятеля и пошел ему навстречу, ведя огонь. Приблизившиеся суда противника бросились на абордаж. Русские моряки отстреливались от неприятеля до последней возможности, но когда капитан-лейтенант Рейнгольд Остен-Сакен убедился в невозможности спасения, взорвал свою дубель-шлюпку. При взрыве погиб сам Сакен и весь экипаж. Вместе с русским судном взорвались 4 турецкие галеры. Вот как вспоминал этот подвиг капитан-лейтенант Дмитрий Сенявин: Рейнгольд фон дер Остен-Сакен, «… рано поутру, турецкие корабли, 6 фрегатов, 10 корветов и 40 лансон, показались у Кинбурна. Здесь находилась наша дубель-шлюпка, под командою капитан-лейтенанта Сакена, славного морского офицера. По точным обстоятельствам он должен был идти на соединение с нашей флотилией. Откланиваясь за завтраком графу Суворову, он сказал: „Меня турки даром не возьмут“. Около полудня он снялся с якоря, поставил все паруса. Ветер ему благоприятствовал. Турки бросились в погоню. К несчастью, Сакена, ветер стал стихать. К сумеркам заштилело. Турки приблизились на пушечный выстрел. Сакен храбро отпаливался, наносил большой вред, но отбиться не мог. Тогда Сакен послал всех людей на бак, вошел в свою каюту, под полом которой была крюйт-камера, взорвал свое судно, и сам с ним взлетел на воздух. Сей поступок Сакена остается на произвол судить каждому. Сколько голов, столько умов. Я знаю только, что поступок Сакена не был чужд сердцу Императрицы. Она щедро наградила его старую мать и двух сестер».

Контр-адмирал Войнович докладывает Потёмкину, что ремонт кораблей подходит к завершению, но не хватает матросов и канониров, которых были отосланы в Херсон и до сих пор не возращены. Дмитрий Сенявин работал с вновь прибывающими рекрутами, вел их учёт и распределение на корабли Севастопольской эскадры. Не хватает пороха и нет его подвоза из-за чего возвращающиеся греки-корсары не имеют возможности выходить на промысел.

Бой у крепости Очаков. Рисунок Алексея Зубова.

В это же самое время 26 мая командующий галерным флотом принц в Днепровском лимане вышел со всеми судами в устье реки Буг. В составе этой эскадры было 4 плавучих батареи, которыми командовал капитан-лейтенант Ахматов. Левый фланг со стороны моря укрепили 2 фрегатами парусной эскадры, которыми ранее командовал бригадир флота Алексиано. Императрица весной приняла на службу американского «» Джона Пол Джонса, присвоила звание контр-адмирала и отправила к Мордвинову. Князь Потёмкин назначил его командующим парусной эскадрой, сместив Алексиано. По флоту прошло недовольство этим назначением и несколько английских офицеров покинули театр военных действий. Бригадир Панайоти Алексиано так же решил уйти и забрать всех греков «». Генерал-фельдмаршалу Потёмкину пришлось улаживать это недовольство, он несколько раз уговаривал Алексиано остаться «». Перед сражением бригадир флота принял решение . Алексиано остался капитаном корабля », а Пол Джонс принялся командовать эскадрой. Карл-Генрих Нассау-Зиген чёрного пирата не хочу, чтоб мной командовал бывший пират этот выскочка ненадолго «…критические обстоятельства, в которых мы находимся и любовь общаго блага меня решили. Я остаюсь, но чувствую обиду» «Владимир

Вот как писал Нассау-Зиген Погода была очень ветренная и турки не начинали боевых действий. Нассау-Зиген прибыл в Кинбурн, согласовать свои действия с генералом Александром Суворовым. В это время прибыло к флоту 31 лодка запорожских черкас (казаков) численностью 1500 человек, которыми командовал атаман Сидор Билый. «…мы теперь в состоянии принять капитан-пашу, которого суда видны были при захождении солнца под Очаковым, их находится там около 40 судов и флаг адмиральский поднят на одном кирлангиче».

6 июня парусная и гребная Лиманские эскадры подошли к турецкому флоту и «» около Кинбурна. Турки решили обходить наши выстроившиеся эскадры с правого фланга вдоль берега от крепости Очаков. Турки, двигаясь начали стрельбу из пушек, наши то же стали отвечать. Нассау-Зиген приказал наступать 4 первым галерам и 2 плавучим батареям. В это время прибыли Пол Джонс и Алексиано. Вот как писал в рапорте командующий гребной флотилией « стали на линию контр-адмирал пересел в мою шлюпку, а бригадир отправился к правому флангу чтобы подвинуть вперед, между тем как мы теснили неприятеля левым. Старания бригадира Алексиано не мало содействовали нашей победе, этот славный офицер сам буксировал батареи и возбуждал своим примером запорожцев, которые с самого начала сражения беспрестанно буксировали под самым сильным огнём на своих лодках артиллерийские батареи. Бригадир Корсаков помогал бригадиру Алексиано на правом фланге».