5 августа Император Государь Петр Алексеевич прибыл в Петербург и через 2 дня был произведён спуск на воду 64-пушечного корабля «Дербент». Государь всю ночь праздновал на нём «до 4 утра и очень веселился». В октябре Государь на яхте отправился для осмотра работ на Ладожском канале и также посетил «соловарни на озере Ильмень». На обратном пути в Петербург он 5 ноября заехал на Лахту для осмотра Сестрорецких оружейных заводов. В один из тёмных и бурных вечеров сел на мель бот с матросами, и проезжая мимо Петр на шлюпке решил помочь утопающим. Его лодка так же остановилась в мелком месте и Государь, соскочив с неё по пояс в воде помогал спасать людей. Конечно, позже оказалось, что он сильно простыл и его болезнь ещё сильнее обострилась.

Наступил 1725 год и Государь Император Петр Алексеевич, присутствуя в сильный мороз 6 января на церемонии Крещения, ещё раз простудился и слег с температурой. Когда болезнь немного отступила Петр подписал указ, касающийся наказанных солдат Гвардейских полков, в нём было сказано: «…по которым делам в полках лейб-гвардии по военным артикулам присуждены к смертной казни или в ссылку на каторгу вечно, тем всем вины оставить, кроме государственных вин, касающихся к первым 2 пунктам и смертных убийств, и учиненных не однократных разбоев из-под арестов освободить и при свободе объявить им, что их тяжкие вины отпущены для здравия его и чтоб он о том его здравия к Богу молитвы свои принесли».

16 января у Государя наступило ухудшение здоровья, появился «сильный озноб», Царя госпитализировали в Зимний дворец, и он уже почти не вставал с постели. Лечивший императора лейб-медик Блюментрост обратился за советом к знаменитым в то время европейским врачам Герману Бургааву в Лейдене и Эрнсту Шталю в Берлине. Так же они собрали на консилиум всех врачей, находившихся в Петербурге. 23 числа была сделана операция и больному стало чуть легче. Через два дня была сделана «катеризация мочевого пузыря». 26 января Государь попросил есть, но во время приёма пищи у него неожиданно возник «удар», он потерял сознание на 2 часа. Очнувшись, все медики констатировали, что Император утратил способность говорить и владеть левыми конечностями. Приглашены были священники и его миропомазали. Архиепископ Новгородский Феофан Прокопович пишет в своих воспоминаниях, что: «…в 27 день генваря, в исходе второго пополудни часа, государь весьма оскудевать и к кончине приближаться начал». Когда к нему явились священники и стали его причащать, то он «засхлым языком и помешанными речьми» повторял слова молитвы. После этого в «конторку», где лежал Пётр стали приходить прощаться сенаторы и генералы и «руку государеву с плачем и хлипанием целовать начали. Лежал он, молча и всех приходящих взглядом приветствуя». Наум Синявин успел попращаться с Государём. Через некоторое время Пётр «не без труда проговорил „После“» это было его последнее слово. И «тем словом покоя ли требовал, или о времени смерти, следующем говорил, про то неизвестно, и так все из комнаты вышли». Телом и духом Император был силён и ещё 15 часов боролся за жизнь. Всю ночь Екатерины держала его за руку. Рано утром 28 января 1725 года около 6 часов дыхание остановилось Государь Император Петр Алексеевич умер.

Наум Акимович Синявин, очень тепло и уважительно относившийся к Императору. Он и его братья болезненно восприняли кончину Петра I, которая ознаменовала собой завершение целой эпохи в истории России. Будучи уже к тому времени достаточно состоятельным человеком. Во время службы он получал жалование «100 рублей в месяц и имел при себе 6 деньщиков». Наум Синявин и его братья во всех церквях, расположенных на своих имениях, справляли панихиды и в изобилии раздавали деньги нищим. При похоронах Государя Наум и Иван Синявины находилсь «при шнурах балдахина, несённого капитан-командорами». Взошедшая на престол Екатерина Первая сохранила к Синявину благосклонное отношение и позже наградила его орденом Святого Александра Невского.

После смерти Государя в Петербургской Морской Академии и Московской Навигационной школе училось 608 русских учеников для нужд флота. Всё духовное богатство, оставленное Петром в наследство стране, всё же привело к печальным результатам упадка его дела, забвения его уроков. Он умер, не назначив приемника. Русская знать провозгласила на правление страной его супругу Екатерину I. В «верхушке» страны начинают развиваться честолюбие и властолюбие. «Верховники» начинают интригами губить друг друга. В первый состав Верховного Тайного Совета вошли: Меншиков, Апраксин, Головкин, Толстой, Голицын, Остерман. В советники Адмиралтейств- Коллегии были назначены не флагманы, а ничем по службе не выделявшиеся капитан 3 ранга Шереметев, лейтенант Голицын, Дмитриев-Мамонов, Головин.

В начале 1726 года в Адмиралтейскую Коллегию пришло донесение от капитана-лейтенанта Фёдора Соймонова что жесточайшем штормом изломало весь лёд и при наводнении подняло все суда (21 шт.) в Ярковой пристани на острове Четырёх бугров и вынесло на берег. Коллегия эту стуацию донесла до Государыни Иван Акимович Синявин был произведён в контр-адмиралы (по-старому шаутбенахты) за свои заслуги перед флотом, с назначением командиром Астраханского порта. Но это ещё не всё по повелению Екатерины I его 19 летний сын Иван Иванович Синявин был произведён в мичманы Российского флота.

По пути в Астрахань Синявин осмотрел корабельные верфи и строящиеся там суда в Нижнем Новгороде и Казани. По прибытию в Астрахань организовал работу по проведению новой описи акватории Каспийского моря и судоходных рек, впадающих в него. На астраханской верфи предложил сосновые гекботы строить из более прочного дубового леса, а также превратить их из транспортных судов в военные, путём повышения высоты бортов и прорезании в них пушечных окошек.

27 августа 1726 года Иван Акимович Синявин скоропостижно скончался в Астрахани. Особое потрясение перенёс сын Иван, на глазах которого умер великий флотофодец его отец. Братья Синявины потеряли своего старшего брата. Его тело перевезли в Москву и похоронили в Златоустовском монастыре. На погребение Ивана Акимовича Синявина адмиралтейств-коллегия выделила 300 рублей его жене Анне Дмитриевне (урождённой Потёмкиной) и сыну 20 летнему мичману Иван Ивановичу Синявину. Старший брат ранее сибирский воевода, а позже судья в Боровске Ларион Акимович Синявин был переведён в Бахмут командовать соляными разработками.

Снимок из «Материалов по истории русского флота».

Наум Акимович помог своему племяннику в дальнейшем продвижении по службе и 4 мая «За многолетнюю службу отца и что служил на Каспийском море у смотра новозавоеванных крепостей и описания морских берегов в кампанию 1726 года», мичман Иван Иванович Синявин произведён в «унтер-лейтенанты до вакансии, без баллотирования, другим не в образец». Ему перешёл во владение дом на Мойке в Москве. Младшему брату Николаю был всего один год, а сестре Анне Ивановне 18 лет.

28 марта Наум Синявин назначен членом комиссии при кабинете Ея Императорского Величества для рассмотрения окладов и расходов двух воинских коллегий (военной и адмиралтейской).

Внезапно умирает в апреле от воспаления лёгких царица Екатерина I вступает на престол малолетний Пётр Алексеевич. 6 мая 1727 года Наум Акимович Синявин на 47 году своей жизни был произведён в вице-адмиралы став первым русским человеком, достигшим такого высокого чина. Затем он был назначен главным командиром над галерным флотом, то есть в его непосредственном подчинении находились все гребно-парусные суда российского флота, построенные в период Северной войны для действий в шхерах Финляндии. Строение больших кораблей было приостановлено, а наш герой продолжал строить галеры. Командовал флотом и готовил приказы адмирал Фёдор Апраксин, а малый государь Пётр II только подписывал. Вот что в «Истории руского флота» сказано:

Снимок из документов « Истории русского флота».

В августе этого года Наум Акимович принял под своё командование 66 пушечный линейный корабль 3 ранга «Дербент» построенный в Санкт-Петербургском адмиралтействе Ричардом Козенцем при непосредственном участии Петра. Однажды в августе был сильный гром и молнии, от которых на «Дербенте» раскололо фок мачту и у крюит -каморы убило часового и ещё 3 моряков «под баком убило». Начальствуя отрядом судов и имея флаг на корабле «Дербент», Наум Акимович ходил в Киль для отвоза туда герцога голштинского и цесаревну Анну Петровну со свитою через Данию в город Киль «во время бытности в Киле в великом были все довольстве, и от их высочества получили в награждение все чины за треть жалования. Анна Петровна пожаловала золотую табакерку и изволила ездить в барже по всем караблям и прощатца… на котором карабле быв палено по 5 раз виват и по 19 залпов из пушек». После этого похода ему была пожалована деревня и имение в Брянском уезде. Наум Синявин был крепким, сильным, «с тяжелыми чреслами» мужчиной среднего роста. Любил хорошо покушать и повеселиться. Он был «нрава открытого, лёгкого», но нередко, сталкиваясь с кем-либо из должностных лиц, проявивших неисполнительность, неистовствуя, мог ударить от души.

В 1928 году была проведена церемония Венчания на Царство в Успенском соборе Московского кремля Петра II. Он в основном развлекался, предоставив вести государственные дела князьям Долгоруковым. В Верховном тайном совете Апраксин, Головкин и Голицын выражали своё недовольство тем, что император не присутствует в Совете и двое членов его, князь Алексей Долгоруков и Остерман, являются посредниками между императором и Советом.

В праздник Богоявления 6 января 1730 года, несмотря на жесточайший мороз, Пётр II вместе с фельдмаршалом Минихом и Остерманом принимал парад, посвящённый водоосвящению на Москве-реке. Когда Пётр вернулся домой, у него начался жар, вызванный оспой.

В первом часу ночи 19 января 1730 года 14-летний государь пришёл в себя и сказал: «Закладывайте лошадей. Я поеду к сестре Наталии». Он был вгорячке позабыв, что она уже умерла. Через несколько минут Петр скончался, не оставив потомков или назначенного наследника. На нём дом Романовых пресёкся в мужском колене.

15 февраля 1730 года новая Государыня Анна Иоанновна торжественно въехала в Москву, где войска и высшие чины государства в Успенском соборе присягнули государыне.

Снимок из « Истории русского флота» С. Веселаго

Сама Царица не очень интересовалась государственными делами, предоставив ведение дел своему фавориту Бирону и главным руководителям: канцлеру Головкину, князю Черкасскому, по внешним делам Остерману и по военным делам фельдмаршалу Миниху. Чуть позже Анна распустила Верховный тайный совет, заменив его в следующем году кабинетом министров, в состав которого вошли граф Андрей Иванович Остерман, граф Гавриил Иванович Головкин и князь Алексей Михайлович Черкасский. В этом году Наума Синявина вновь отличили. Царица наградила нашего морехода 1167 душами крестьян из деревень, приписанных к Тырпицким заводам. В этом же году умирает старший брат Фёдор Акимович Синявин, который работал с Ульяном Акимовичем на строительстве Петрербурга.

В июне 1730 года Государыня Анны Иоанновны издала указ учредить Воинскую комиссию, целью которой было наведение порядка в армии: «Всякий верный сын отечества признать должен, что крепость и безопасность государства, содержание мира и святого покоя от чужих неприятелей и, следовательно, благополучие всех подданных по Бозе от содержания порядочной армии зависит; а по кончине дяди нашего многие непорядки и помешательства при ней явились и ныне еще являются и происходят, для поправления которых еще при тетке нашей [Екатерине I] и племяннике нашем [Петре II] особливые комиссии учреждены были, но в действо не произведены. Наше соизволение есть учреждение Петра Великого крепко содержать, все непорядки и помешательства исправлять и привести армию в доброе состояние без излишней народной тягости».

В 1731 году был заложен 66 пушечный линейный корабль «Слава России». Строительство вёл корабельный мастер в ранге капитан-командора Осип Най. Императрица распорядилась возобновить морские учения в Балтийском флоте с регулярным выходом кораблей в море: «…иметь сие и людям обучение и кораблям подлинной осмотр, ибо в гавани такелаж и прочее повреждение невозможно так осмотреть, как корабль в движении». Адмиралтейств-коллегия приказывает вице-адмиралу галерного флота Матвею Христофорычу Змаевичу «имеющие тамо прежних годов азовския, троицкия и воронежския подлежащия к адмиралтейству дела отобрать и описать и по описи принять оныя в тавровскую адмиралтескую контору… имеющиеся при Таврове корабль, который стоит у Азовских ворот и транспорт, хотя оные и весьма гнилы, точию ныне не ломать, а до указу хранить». В ноябре Змаевича указом отправляют в Воронеж «все прежнего строения ПРАМы, галеры и другие суда, которые храняться в Таврове, имели в своей коммисии и строении и ежели по осмотру вашему в чем явятся неисправны, то как такелаж, так и артиллерию и прочими припасами во всём исправили, дабы в случай нужды во всем были в готовности». В этом же году умер старший брат Ларион Акимович Синявин, который проживал и работал в Бахмуте, детей у него не было.

22 января 1732 года императрица особым указом учредила Воинскую морскую комиссию. Председателем комиссии был назначен вице-канцлер граф Андрей Остерман. Одним из первых документов, появившихся в ходе работе комиссии, стало «Рассуждение о принципах содержания флота» адресованное императрице. В нем обосновывается содержания определённой структуры и размеров флота. В данном документе формировалась первая в России военно-морская доктрина. За уменьшение петровских штататов выступали два русских флагмана вице-адмирал Наум Синявин и контр-адмирал Василий Дмитриев-Мамонов.

Корабли на Неве. Из архива Музея А. С. Пушкина.

К этому времени Русский корабельный флот состоял из 50 судов, в том числе 36 линейных из которых только 8 были боеспособны и хорошо вооружены. Для войны на Балтике при суровых северных ветрах мало подходили трёхпалубные линкоры. Многие корабли в более пресной воде Финского залива погнили от различных микроорганизмов. Тяжёлые, глубокосидящие 3 палубные корабли были малопригодны в шведских шхерах. Он так же планировал увеличить число галер для компенсации предложенного им сокращения флота. Наум Синявин подготовил собственное мнение о развитии Балтийского флота, которое было представлено в Воинскую Морскую Комиссию 5 февраля 1732 года. Далее приведу цитаты из этого документа, ранее оно было опубликовано только раз за последнии 3 века кандидатом исторических наук Н.Н.Петрухинцевым.

Мнение о карабельном и галерном флотах вице-адмирала Н.А Синявина (РГАДА. ф248. кн.1089. л.719—724): «…содержание флота определено указами и регламентом, о перемене чего мнением своим и дерзать не подлежало, но токмо ныне по указу Вашего Имераторского Величества и к тому ещё для нижеписанных резонов всенижайшее моё мнение с покорностью приношу. Первое. Дубовые леса на карабельное строение заготовляли и ныне заготовляют в Казане и протчих тамошнихх местах, где уже оных весьма умалилось и с великим трудом как на большие, так и на протчие карабли принцыпальные деревья находятся, а как видно ис присланных ведомостей от тамошних бывших и нынешних управителей, что через малое время впредь уже в лесах на большие карабли надежды иметь нельзя. А в других местах по описям посланных от калегии офицеров и геодезистов по знатным рекам нигде лесов не находитца; того ради не соизволит ли Ваше императорское величество из объявленного числа 27 караблей. Трёх палубные, а имянно: 90-пушечных-3, 80-пушечных-4, да шняв-3 убавить, и впредь строением оставить. А содержать бы впредь повелеть 76-пушечных-3, 60-пушечных-12, 54-пушечных-6, итого будет линейных 21 карабль, да фрегатов-6, шняв-3, бомбардирских-3 и 2 ПРАМа, да карабль для госпидаля и 2 брандера. И тако ис карабельного флота убудет 6 линейных караблей и 3 шнявы. Ежели же заблагоовремянно тех больших караблей ныне не убавитца, и впредь строением оставленно не будет, то весьма чрез краткие лета не токмо на те большия карабли принцыпальные деревья и обшивочные доски сыскатца могут, но и на меншие уже того доставать будет трудно; и тако тогда и поневоле за не имением дубовых лесов принуждены будем разве из сосновых строить или из других государств через покупку вывозить. К тому ж такия большия карабли как вывоскою к пристаням лесов и привозу чрез великой наём с пристаней до Санкт Питербурха чрез 2 и 3 лета становятца великова кошту, ис чего ныне оказалось, что за один провоз лесу 100-пушечного карабля только за 3000 да 200, за 63 дерева заплачено 28799 рублев, а за достальные 1116 дерев и досток надлежит по разчислению ещё додать 11217 рублёв, и того будет за один провоз 100-пушечного карабля с пристаней до Санкт Питербурха кроме рубки и вывоски на пристани 40016 рублев, к тому ж оной ещё и строением во окончании всего корпуса с убором, такелажем, аммунициею думаю, что более 60000 рублев станет, а когда и построитца, то по худобе здешнего дуба через 3 и 4 года великой починки востребует, как то видно ис преждезделанных здесь караблей, что некоторые через 10 лет в разломку пришли. Такие великие карабли по здешнему худому дубу маловремянного их в твердом и крепком состоянии не сдержатца, ис чего великой и неполезной государству убыток причинится, однакож для славы Российского Государства один во 100 пушек карабль содержать всегда надлежит. К тому ж ещё и сие донести могу, что на здешнем море такие большие трёхпалубные карабли ходить неспособны суть за пространством сего моря и за многими подводными каменьями и банками о которых и донесть ещё несведомо, понеже и в прошедшем лете многия сыскались, да и в прошедшую 20 летную войну большее действо было противу неприятеля от меньших караблей. А при вышеобъявленных оставших караблях иметь как боты, так и шлюпки, такелаж и протчую аммуницию как настоящую, так и опробованному в 1727 году от Ея Величества Государыни Императрицы Екатерины Алексеевны в бывшем Верховном Тайном совете штату. А Кронштата на камелях и втаскивании оных на брех, и паки спускания и на камелях отвод до Кронштата чинится немалый кошт и караблям не без вредов и опасности за мелким фарватером и хотя ныне при Кронштате валянием карабли и чинятся, то токмо и оттого им имеется великий вред, того ради надлежит как возможно скоро в Кронштата зделать хотя 3 дока и когда оные зделаются, то можем избегнуть великова труда, опасности и кошту починкою тех караблей.

Второе.