Петр принимает сдачу знамен шведами. Старинная гравюра.

После благодарственного молебна, Царь Петр в знак своего благоволения к заслугам армии с непокрытой головою объехал ряды войск. В своём заключительном слове он сказал «победа достигнута с легким трудом и малою кровью». Убитыми шведы потеряли 9234 человека, 2500 сдались в плен «кроме тех, которые в розни по лесам и полям побиты и от ран померли, которых счесть невозможно было». Наши потери составили 1345 убитыми и 3200 ранеными.

Русский историк Евгений Тарле пишет о причинах поражения шведской армии: «Политически Карл положил начало гибели своей армии в шведского великодержавия, предприняв покорение России с силами, ни в малейшей пропорции не находившимися в соответствии с грандиозной задачей. Стратегически он совершил вопреки советам, увещаниям и настояниям почти всего своего окружения ряд непоправимых промахов, подчинив все соображения одной мысли: кончить войну в Москве, причем завоевание Белоруссии и Украины было лишь как бы подсобной операцией перед далеким походом в Москву… созданной после Нарвы грозной, дисциплинированной, хорошо оснащенной регулярной русской армии Карл упорно не хотел и слушать… наконец, обстоятельства сложились так, что когда наступил момент боя, то Карл даже и как тактик, т. е. в области, в которой он был гораздо сильнее, чем как политик и как стратег, ни в малой степени не проявил своих бесспорных талантов. Как и всегда, он обнаружил в этот день непоколебимое личное мужество, но и только. И Реншильд, и Левенгаупт, и Шлиппенбах, и Роос не получили от короля в это утро ни одного сколько-нибудь дельного, сколько-нибудь ценного указания… политические и стратегические ошибки предрешили неотвратимую ни при каких условиях неудачу завоевательной авантюры, предпринятой Карлом XII. Ни Карл, ни его окружение, включительно с весьма мудрым и проницательным генерал квартирмейстером Гилленкроком, не имели в самом деле ни малейшего понятия о русском народе, о белорусах, об украинцах. Он никогда даже не допускали мысли о том, что не только регулярные вооруженные силы России будут, не щадя себя, яростно биться с вторгшимся неприятелем, но и население областей, через которые он будет проходить, окажет ему упорное сопротивление, будет истреблять по лесам рассеянные остатки разгромленной армии Левенгаупта, будет избивать шведов у Стародуба и на берегах Псела, Ворсклы, Днепра, будет уничтожать или отгонять от днепровского берега лодки и паромы, на которые так рассчитывал Мазепа, будет деятельно помогать гарнизону в отчаянной обороне Веприка, убегать из своих деревень при подходе шведов и ничего не доставит добровольно в лагерь врага – ни хлеба, ни мяса, ни сена. Полный провал в деле Мазепы явился неожиданностью и для изменника, и для его искусителей и покровителей. Уничтожение Батурина, разгром изменивших запорожцев, геройское сопротивление жителей Веприка и Полтавы- все это были явления одного порядка, все это было прямым проявлением народного сопротивления, которое и не предвидел Карл и которое он не понял». Пётр в ноябре пишет письмо порутчику Ивану Синявину «…ежели со шнявами, которыя с вами из Пскова отправлены к Мовужейскому устью, захватят вас морозы и будет озеро становиться, тогда со оными от устья отойди, и поставь их для зимовья в станы в удобном месте. Однакоже покуда не будет опасности конечной от морозов, то будь ещё тут до указа и от устья не отходи».

Наступил 1710 год, зимой 17 февраля Государь Петр Алексеевич направил свои мысли к Выборгу и отбыл в Петербург из Москвы. После неудачного похода в 1706 году на эту крепость он пришёл к выводу что взять её можно только обложив с берега и моря. Пётр приказал флоту быть готовым к военным действиям «солдат из гарнизонов взять и посадить на корабли и бригантины». Когда погода установится и лед сойдёт отправить часть флота до Березовых островов для помощи наземному десанту. Другую часть флота отправить к Выборгу, а ещё раньше он отправил Ингерманландский осадный корпус Апраксина по льду Финского залива к крепости Выборг в которой было 6000 шведов и 141 пушка. Русские войска подошли к городу с западной стороны и перерезали пути сообщения противника.

22 марта генерал-адмирал Фёдор Матвеевич Апраксин прибыл на 50 -пушечном корабле «Рига» к деревне Хиетало и начал осадные земляные работы. Вот цитата из письма Ф. М. Апраксина Петру I, в котором он отмечал, что «неприятель выстроил против нас три батареи; стреляет зело жестоко и цельно: одну пушку у нас разбили, а другая раздулась от многой стрельбы; осталось у нас на ботареях 10 пушек…»

Русские бригантины Крюйс и Апраксин отдали под командование поручика Наума Акимовича Синявина, другие 10 под руководство Ипата Муханова. На 14 пушечной шняве «Лизет» был Синявин. На ней шаутбенахт корабельного флота Царь Петр Алексеевич поднял свой вымпел. Вице-адмирал Корнелий Крюйс имел свой флаг на фрегате «Олифант». Десант посадили на бомбардирские корабли «Штандарт». «Думкрат», «Самсон», «Олифант», и меньшую часть на шнявы «Мункер», «Петух», «Лизет».

К каждому кораблю прицепили по несколько «карбусов с провиантом». Русский Балтийский флот проделал рискованный ледовый поход и искусство маневрирования во льдах и 8 мая подошёл к Тронгзунду. Путь был очень тяжелым, ибо море ещё окончательно не очистилось от льда; и его пришлось ломать, местами «втягивая маленькую пушку на бугшприт и затем роняя её на льдины». Этот способ подсказал Царю поручик Наум Синявин.

По прибытии Государю салютовали из двух укреплений (шанцев) с обеих сторон у входа в гавань. Наши пришли вовремя так как через 2 дня явился шведский флот. Пётр приказал Апраксину в узком месте пролива затопить 4 торговых судна новгородских пришедших с провиантом. Главная крепость Выборга состояла из пяти бастионных фронтов: Гольц, Ньюпорт, Клейн-Платформ, Вассерпорт и Элеонора, соединенных каменной стеной. Другая часть крепости, соединявшаяся с главной, состояла из трех земляных шанцев (Вальпорт, Панцерлакс и Эвроп). Перед куртиной, соединявшей два последних бастиона, располагался равелин Крон и два капанира. Внутри главной крепости все строения были каменные. Отдельно от этих укреплений на островке располагался каменный замок Шлосс, соединявшийся с главной крепостью при помощи моста. Сразу по прибытии Петр осмотрел укрепления Выборга и составил «Инструкцию по подготовке к штурму Выборга». По ней предписывалось сделать 2 батареи из 60 пушек и 3 кетеля на 8 мортир, то есть против крепости было сосредоточено 60 пушек и 18 мортир.

Выборг. Фрагмент карты 18 века.

Для усиления Тронгзундских укреплений генерал-адмирал в месте возможного прорыва «велел сделать линию и поставить пушки и посадить батальонных людей». Галеры шаутбенахта Боциса поставили в протоке и закрыли доступ с моря. Все эти приготовления не дали шведам помочь Выборгу с моря.

Тут возникла проблема: на каменистой местности было невозможно тихо возить орудия, а кроме того, начиналось лето, и в разгаре белые ночи «ночи светлы как день», поэтому шведы постоянно вели огонь, от которого гибли люди. Царь приказал начинать бомбометание как можно скорее. 1июня 1710 года начался второй штурм крепости. Обстрел укреплений и бомбардировка продолжались до 6 июня, в результате чего «сделался великий брешь, что по сдаче города два батальона на нем строем стали». За эти 6 дней по крепости было сделано 2975 выстрелов из мортир и 1539 из пушек. Государь Пётр и бомбардир Наум Синявин оба владели искусством стрельбы из пушек и одни из первых начали метать бомбы. 6 июня было принято решение брать крепость штурмом. Следующие два дня прошли в подготовке к нему. Уже были назначены люди, командированные на штурм, но 9 июня комендант полковников Шернстроль выслал парламентёра, который сообщил, что он готов сдаться. 13 июня гарнизон Выборга сдался, не дожидаясь штурма, так как разрушения, сделанные огнём русской артиллерии, не оставляли коменданту никаких шансов отстоять крепость. Сдавшийся выборгский гарнизон состоял из 3880 человек, в том числе 156 офицеров и чиновников и 3274 нижних чинов. Потери шведов убитыми составили около 2500 человек. Артиллерии принадлежит решающая заслуга во взятии Выборга, после чего «… чрез взятие сего города Санкт-Питербурху конечное безопасение получено». За успешные действия Фёдор Апраксин был произведён в генерал-адмиралы и награждён орденом Андрея Первозванного, генералы награждены имениями, офицеры золотыми, а нижние чины серебряными медалями и полугодовалыми окладами содержания. Такой же золотой медалью был награждён 30 летний Наум Акимович Синявин.

Медаль за взятие крепости Выборг 1710 года.

Начался 1711 год. Царь Пётр в январе отправился в Москву и оттуда поехал к армии, где его ожидала поражение в Прутском походе. В Петербурге главным остался генерал-фельдмаршал князь Меншиков. В Финском заливе было затишье. Государь перед отъездом послал в Воронеж для строительства кораблей адмирала графа Апраксина и вице-адмирала Крюйса. Корабельный флот занимал свой обычный пост у Кроншлота и командиром над ним был назначен старший из капитанов Ян Валронт, а галерами начальствовал грек по происхождению шаутбенахт граф Иван Боцис. В конце апреля пока не было в Балтике шведской эскадры комендор Госслер, и поручик Наум Синявин привели из Выборга в Петербург «32 судна с оставшеюся там артиллерию и в крепости медью». Боцис на галерах благополучно доставил в крепость провиант. Так же Синявин успешно прошёл 32 пушечный трёхматчевый фрегат «Самсон» купленный за границей князем Меншиковым и подаренный им Царю в день именин. За ним от Ревеля гнались два шведских корабля, но он ушёл от них. Управлял им голландский капитан Карл Клинкер.

В июле Государь пишет первое сохранившееся в архивах письмо Науму Синявину от Днестра. Порутчик Наум Синявин был отправлен в Ярославль. Приведу его полностью: «Господин порутчик! По получению сего поезжайте вы с Мухановым в Ярославль, наперёд взяв с собою у господина подполковника Долгорукова солдат и приехав туда уберите суды, которыя там велено сыскать посланным офицерам Караулову и Дурасову, которые посланы от генерал-майора Гешова, а имянно: осьмнадцать, чтобы они были на воде и к ходу во всякой готовности. Чтобы нам за тем в Ярославль не было мешкоты и особливо из тех судов у двух сделайте каюты, с перегородками и с нужниками, так как прежде было сделано на Нашем судне. когда мы плыли Вислою от Солнцы до Таруни». Подписано «Пётр» подлинной рукой Его Имераторского Величества.

Второе письмо Пётр пишет Науму 10 августа из местечка Злочев: «Господин порутчик! Паки подтверждаем вам, дабы вы как возможно скорее суды приготовили, а имянно судов десяток больших; буде же больших не сыщется, то хотя малых судов пятнадцать; и ежели Поляки не станут добровольно отдавать, то оберите у всех, где сыскать мочно, и объявите им, что оные после отдадим им назад, так же парусы и вёслы чтоб у всех были готовы; и буде парусов нет готовых, то холста возмите у Бурмистрова и сделайте; а коликое число возмеше, и то велите им записать, и скажите, что за оной деньги им будут заплачены».

Третье письмо Государь отправляет из Жолквы: «Господин порутчик! Письмо ваше, писанное из Ярославля августа от 11 дня, до Нас дошло, на которое вам ответствуем, дабы вы о приготовлении судов конечно старались как возможно и обирали у всех, где сыскать мочно, також парусы и весла у хозяев тех судов возмите с запискою, и скажите, что оное отдано им будет назад; ибо нужда того ныне требует: однакож ежели гораздо будут в том упорны и станут здорить, то только запишите их имяна и когда мы придём, то при себе велим взять; о протчем приказали Мы словесно к вам с порутчиком Мурзиным».

В 1712 г. Науму Синявину и капитану-командору Рейсу было поручено ответственное задание: привести из Копенгагена в Ревель три недавно приобретенных Фёдором Салтыковым 50 пушечных корабля. Они назывались «Антоний Падуанский», «Рандольф» и «Гарденбрук». Голландские и английские «перегонные» экипажи отказывались работать в зоне боевых действий, опасаясь быть захваченными шведами. Синявину необходимо было набрать на месте хотя бы минимальные команды и осуществить переход через воды, в которых крейсировала вражеская эскадра.

Государь Пётр летом этого года находился в Шведской Померании в городке Грайфсвальде. Там не хватало продуктов, для матросов, которые будут наняты на русский флот. Он пишет: «Рожь которую велели Мы привозить вам в Волгаст, и ныне оную привозите сюда в Грибсвальд». В сентябре Пётр даёт указ Науму Акимовичу сколько офицеров требутся нанять на один корабль: «один капитан, два подпорутчика, два боцмана, один констапель, два подконстапеля, один штурман, два подштурмана, один лекарь, один плотник». 25 сентября из Грайфсальда Царь пишет приказ Науму Синявину «Указ Порутчику Синявину. Когда корабли станут купленыя збираться, а тем временем Дацкой флот придёт в Копенгаген и матросов распустят, тогда нанимать на каждый корабль по 50 или по 60 человек, так же и офицеров, к томуже русских солдат по сто человек с лишком на корабль, нанимать матросов на кампанию будущую, а буде далее похотят и без того не пойдут, то и далее времени нанимать. Припасы самые нужные взять, с чем доехать, так и провиант. Путь иметь по правую сторону Ворголма и Готланта прямо к ревелю. Деньги получать от господина Куракина на всё. Також, когда корабли зберутся, тогда оных разснастить таким образом, что мочно в сутки или двои паки оснастить. Провиант чтобы весь класть на оные и голос пустить, что оные весною пойдут. Матросам части велеть жить на кораблях переменяясь, так же и солдатам, а протчим как солдатам, так и матросам квартиры нанять. А буде возможно, тоб лушче всем жить на кораблях близ тово места, где корабли стоят, чтоб, когда время будет, мочно бы конечно в три дни выттить в море. Сигналы пришед к Ревелю чинить: первой поставить синей флаг на формаште и выстрелить однова. По том красной на безане машт и дважды выстрелить. По том белой на грот маште трожды выстрелить. В ночи сигналы, когда поставлены будут на грот стенге с флагштока три фонаря и выстрелить из трёх пушек».

Для успешного проведения кораблей из Копенгагена Государь выдаёт Науму Синявину охранную грамоту со своей подписью и государственной печатью «Божьей милостью Мы Пётр Первый Царь и Самодержец Всероссийский и прочия, и прочия, и прочия. Объявляем и ведомо чиним, что корабль зовомый Рандолф, обретающийся ныне в Королевской Датской пристане Копенгаген, имеет отправиться оттуда в путь свой на Балтийское море, под правлением Капитана Наума Синявина, и понеже Мы позволили и указали, дабы помянутой корабль такой свой намеренной путь всемерно восприял, и тамо крейсировать имел, такоже и над неприятельскими кораблями, где оные найдёт, поиски чинил; того ради Мы заблаго изобрели оному дать сей Наш пас, и при том всех Держав морских и земных, Королевских Величеств, Светлейших Электоров, и иных Принцов и Речей Посполитых дружебно просим и оных Адмиралов и прочих команду имеющих сей путешествующей корабль встретитсь и между их флотов и кораблей иногда оному где быть случиться, каждого и обще всех благоизволительно желаем, дабы ради союзов и дружбы, которую Мы с каждым Потентатом и Речью Посполитою содержим, помя той корабль зовомый Рандолф под правлением Капитана Синявина купно со всеми на нём будущими людьми и вещьми и товары не токмо свободно без всякого препятия, задержания или помешательства путь отправлять и крейсовать позволили, всякие благоволительные вспоможения показывать. Мы сей Нашею рукою подписанной пас Нашею Царскою печатью утвердить повелели».

Наум отправился в эту командировку так же со своим братом, Иваном, который в этом году управлял царской шнявой «Лизетою». Иван должен был в Гамбурге дождаться изготовления нового корабля и с другими пришедшими из Англии следовать в Ревель. Сенявиным удалось успешно выполнить обе задачи. Зимой набрав матросов, около 250 человек большей частью неопытных, но желавших подзаработать в рискованном деле, им удалось успешно привести все 4 корабля в Ревель к весне следующего года. В феврале 1713 года Пётр указывает Науму Акимовичу с тремя кораблями прийти немедленно к Ревелю. За выполнение этого ответственного поручения Синявины были произведены в капитаны-порутчики, и Наум получил под командование один из приведенных кораблей «Рандольф». Это был 50-пушечный линкор английской постройки. Государь в письме приказал привезти обязательно солдата «Сонцова Засекина» и пушки разного калибра. Иван поступил на корабль «Екатерину» которым командовал капитан Госслер.

Летом 1713 года на рейде Гельсингфорса осаждаемого русскими войсками пришла шведская эскадра из 11 кораблей. Царь находился на корабле «Полтава» под управлением капитана Хендрика Гельма. Новый 54 пушечный трёхматчевый линкор сошёл со стапеля Санкт-Петербургского адмиралтейства. Строил его Федосей Скляев при непосредственном участии Петра.

Снимок из «Материалов по истории русского флота».

Он занялся осмотром первой партии купленных кораблей. Для испытания судов Государь, пользуясь северным ветром ходил между Берёзовыми островами и Гаривалдаем, становился на якорь и снимался. Вместе с Наумом Синявиным испытывал английский «Рандольф» и потом писал Апраксину «подлинно достоин названия приёмыш… ибо гораздо малы перед нашим и, хотя и пушек столько же число… зело тупы на парусах».

У острова Гогланда увидели 3 шведских корабля и начали за ними погоню. Первые 3 русских корабля «Выборг», «Рига» под руководством вице-адмирала Крюйсом и «Эсперанс» шедшие впереди всех сели на мель. Новый 50 пушечный корабль «Выборг» под командованием капитана Шельтинга сел на камень наполнился водою и после был сожжён. Ночью эти корабли почти настигли неприятеля и готовы были уже взять на абордаж, но случилась беда.

Корнелий Крюйс в письме к адмиралу Ивану Апраксину писал: «…токмо Господь все сие не допустил, понеже каменная мель под водою прямо в фарватер, на которую в начале капитан командор обмелился, потом вскоре и мой корабль, а неприятельский командор с половину длины корабля от нас был, також на мель попадал». Наум Синявин в этом походе командовал «Рандольфом». Иван Синявин был на шняве «Лизет». Из Ревеля получено было известие о прибытии туда трёх купленных кораблей «Виктория», «Страфорд», «Оксфорд» и двух фрегатов «Лансдоу», «Святой Николай».

Для привода судов из Ревеля в Петербург, послан был капитан-поручик Иван Акимович Синявин. Большинство английских матросов отказались идти к Котлину, Государь отправил вслед к Синявину капитана Сиверса с офицерами и матросами. Пётр решил сам лично выйти к Ревелю, но так как шведская эскадра стояла в Балтике его Крюйс просил «в путь не изволил идти».

Царь мог погибнуть в сражение или попасть в плен. Пётр решил ответить вице-адмиралу письмом, в котором писал: «…я уже 18 лет служу сему государству и в скольких баталиях, акциях и белаграх был и везде от добрых и честных офицеров прошен был дабы не отлучался, да бы дома яко дитя остался… только бы корабли ревельские сюда в целости препровождены были, в чём и прочем может господин вице-адмирал ответ дать. Прочее, ради вышереченнаго себе афронта, пресекая корреспонденцию, остаюсь». По этой переписке можно судить каким опасным был этот поход кораблей из Ревеля. Пётр советовал «…в походе впереди иметь трёх лучших ходоков. От сильнейшего неприятеля уходить, а с слабейшим вступать в бой». Вице-адмирал Крюйс в июле вышел с флотом из 13 кораблей в море для встречи новокупленных кораблей. В составе был Наум Акимович Синявин на 50 пушечном «Рандольфе