Приведу здесь цитату из «Материалов по истории русскаго флота» изданных в 1879 году Федором Веселаго.

Снимок из «Материалов по истории русского флота» Ф. Ф. Веселаго.

И для того велено паки отправить против Азова 3 прама, по которым ордерам 17 июня отправлены были от меня «Близко не подходи» и «Дикий Бык», и пушечную пальбу производили от 9 часа по полуночи до 10 часа по полудни; а в 11 часу стали оттягиваться назад, а в 12 часу по приказу генерал-фельдмаршала Ласси велено с оных же прамов по городу паки палить и в том же часу палить и зачали, и производили пальбу даже до того же июня 18 числа по полуночидо 3 часа с приумножением и без умолку, и с того 3 часа стали ретироваться на свои прежние места, которые и отретировались». Всего за время бомбардировки крепости Азов было выпущено из ПРАМов 8608 ядер. Турки и азовцы понесли большие потери в живой силе, наши морские войска потеряли убитыми 23 человека и 78 были ранены. После небольших переговоров гарнизон крепости Азов капитулировал на следующих условиях: «Город Азов в подданство Ея Императорскаго Величества Всероссийское оставляется»; турецкие войска выйдут из крепости без военных почестей. Под русским конвоем будет отведён в турецкие владения с условием не воевать против русских в течение одного года. Туркам разрешалось оставить собственное оружие в количестве одного ружья, лука, пистолета и сабли.

Казённое оружие остается победителю; артиллерия, пороховые погреба и мины остаются победителю; турецкие подданные могут оставаться в городе 14 дней для завершения своих дел и им обеспечивается безопасность и справедливое отношение к имуществу.

ПРАМ «Близко не подходи» Гравюра 18 века.

Генерал-фельдмаршал Ласси приказал контр-адмиралу Бредалю: «…понеже по силе учиненной с Турецким Пашей Мустафой Агой бывшим в Азове капитуляции надлежит его и бывшей же в Азове по нем Турецкой гарнизон и всех тамо живущих турецких подданных с женами и с детьми и пожитками водою и сухим путём препроводить нам до первого отсюдова их городка имянуемого Ацука. Того ради изволите ваше превосходительство для того их к помянутому месту препровождения изготовить сего числа 30 каек, 7 ботов и для конвоирования 2 галеры на которых имеют быть посажирами на одной выше помянутый Паша, а на другой Янычар Ага и велеть оные завтрашнего числа препроводить к Азовской пристани». Гарнизон Азова в составе 3463 человек покинул крепость. Вместе с турками ушли 2233 человека горожан и 121 купец из армян и греков. В городе было освобождено 119 пленных разных наций.

После победы адмиралтейств-коллегия призвала вице-адмирала Наума Синявина «ибо он не токмо в Азове, но и тамошним морем в походах бывал» и получив от конт-адмирала Бредаля представление о фарваторе в Азовское море и карту решали какие карабли строить и где именно в следующем году. Он заявил, что «военные корабли проваживаны в море по мелкому форватеру во время прибылой с моря воды в кастах глубиною до 6 фут как ранее галеры и шмаки употребляемы быть могут и по выводе догружать на свободном рейде».

Ключи от Азова. Фрагмент карты 18 века.

Шмаки надлежат для перевоза провианта, так как на них можно поместить «всемеро на каждом вместить и на море безопаснее оные ходит, так и под осадную артиллерию к перевозу иметь могут… а галеры будут как людьми, так и артиллерию довольно вооружены… шхерботы довольнаго числа людей и больших пушек иметь и ежели случай позовёт к военному действию довольны быть не могут, ход оных только под парусами, а гребле ходить почитай не могут». Он напомнил всем что корабли ранее содержались в Таганрогской гавани и на реке Миус, где можно построить небольшую крепость с гарнизоном и склады для содержания правианта. Для перевоза грузов из Азова можно применить будары, а для перевозки людей и лошадей применять канчебасы построенные мастером Ниулоном. Они имееют маленькую осадку и пройти могут по всем рукавам Дона «к строению галер и шмаков многое число лесов уже заготовлено и по лекалам обложено… а ежели вместо них строить шхерботы и боты, то многие леса и припасы к тем судам в годность прийти не могут».

В указе Императрицы было определено что строить разные суда зимой и весной необходимо как на Дону, так и на Днепре. В Тавров был послан командовать строениями судов контр-адмирал Василий Афанасьевич Дмитриев-Мамонов.

Весной 1737 года к Азову прибыло 500 лодок, вмещавших от 40 до 45 человек каждая, и построенных в течение зимы. Они предназначались для совместных действий флотилии и войск под командованием генерал-фельдмаршала Петра Ласси, на побережье Азовского моря. В середине мая, приняв на лодки 14 пехотных полков, Петр Бредаль, возведенный в вице-адмиралы, стал со своей флотилией подниматься по реке Кальмиус, где располагались войска Петра Ласси. Пройдя 10 верст вверх, моряки навели плавучий мост, по которому русские войска перешли на другой берег. 9 июня флотилия прибыла в Гениченск ставшей базой Российских кораблей. Отсюда отряды судов отправлялись к берегам Азовского моря, нередко вступая в бои с кораблями противника. Армии под командованием генерал-фельдмаршала Кристофа Бурхарда фон Миниха требовалось содействие с моря для овладения главного опорного пункта Османской Порты в северном Причерноморье: крепости Очаков. В мае русские войска под руководством генерал-фельдмаршала Петра Ласси штурмом взяли крепость Перекоп (севернее нынешнего Армянска) и открыла себе дорогу ко всему Крыму с северной стороны. В этом укреплении был 3000 гарнизон османских янычар. Наша пехота взошла на валы и потом с помощью пик и рогаток взобрались на каменную стену. Оказавшие сопротивление турки были истреблены, остальные здались в плен. Наши войска захватили турецкий Кёзлев (по-русски Козлов, нынешняя Евпатория), где приобрели многочисленные припасы. Далее наши вошли в Багчасарай (сад-дворец) современный Бахчисарай и предали огню.

Русские войска генерала-фельдмаршала Бурхарда Кристофа фон Миниха, состоявшие из трёх дивизий (первая под руководством генерала Людвига Гессен-Гомбургского, вторая генерала Александра Румянцева, третья генерала Михаила Леонтьева), так же было 7000 донских казаков, 6000 запарожских черкас и другие. Всего армия насчитывала более 60000 воинов.

Граф Бурхард Миних докладывая Императрице Анне Иоанновне о подготовке к осаде, просил: «В Брянске на Десне, впадающей в Днепр суда надобно достраивать и послать туда искусного и прилежного флагмана и мастеров». Выбор пал на боевого вице-адмирала Наума Акимовича Синявина, которого назначили Главным командиром морской экспедиции и Днепровской флотилии. В начале октября Синявин встретился с командующим армией фельдмаршалом Минихом в Полтаве. Они решали, какие суда необходимо строить в Брянске и как сплавлять их к морю через Днепровские пороги.

Бурхард Кристоф фон Миних. Гравюра 18 века

Генерал-фельдмаршал писал императрице: «На вице-адмирала Синявина крепкую надежду иметь можно, что он порученное ему дело исправит, от приготовления же нового надёжного флота зависит возможность принудить турок к миру». В середине ноября Синявин начал производить строительство судов: «…строение судов началось, ради чего по наряду работных людей великороссийских прислано было, и имелося во Брянске на работе в лесах пеших до 12000 и конных до 7000 человек. Строение началось с поспешанием: прамы, галеры, ластовые суды, брегантины, дубель-шлюпки, венецианские боты, казацкие лотки и разных весел шлюпки, что с неусыпными трудами чинено было и работа производилась».

Генерал Миних и вице-адмирал Синявин договорились устроить новую верфь несколько выше Запорожской Сечи. Фельдмаршал писал в Питербург по этому случаю: «Поступками запорожских козаков я очень доволен, все мои предписания они исполняют, жалованием и провиантом удовольствованы, кроме того, получили большую добычу в нынешнюю и прошлогоднюю кампании и потому очень довольны, присылали ко мне депутатов с благодарностию. Хотя они люди дикие, но своевольных теперь между ними немного, и нельзя думать, чтоб они могли затеять что-нибудь противное; строение верфи не может их раздражить, потому что она выше их Сечи и не в близком расстоянии, однако за поступками их я прилежно наблюдаю».

1 июля вся армия переправилась через реку Буг и скорым маршем выдвинулась к Очакову. Все увидели, что предместья вокруг крепости были подожжены. Крепость Очаков была достаточно сильно укреплена, представляя собой замок с тремя линиями стен с форштадтами. Гарнизон крепости состоял из 22 000 человек под командой сераскира Яж-паши и коменданта двухбунчужного паши Мустафы. Артиллерия крепости состояла из 98 пушек, 7 мортир и 1 гаубицы. Вокруг осадной линии были построены 5 редутов и 4 отдельных батарей артиллерии. 12 июля начался обстрел крепости, который продолжался всю ночь. В городе начались пожары и произошёл взрыв главного порохового погреба, где было 500 бочек с порохом. От этого взрыва погибло 6000 янычар.

Османский сераскира Яж-паша пытался бежать на галерах, но донские казаки перерезали путь к отступлению. К галерам, стоящим в Днепровском лимане, прорвалось всего 200 турок. Турецкая крепость Очаков сдалась, в ней были обнаружены 16000 погибших османцев, которых русские военные похоронили за стенами крепости. Лето 1737 года было жарким, и такая крупная река, как Днепр, обмелела, возникли серьезные трудности с проходом знаменитых днепровских порогов. Первые корабли Днепровской флотилии смогли достичь Очакова лишь в июле, когда крепость уже была взята армией Миниха. 19 июля прибыли 14 двойных шлюпок и 70 больших судов под начальством полковнника Хрипунова. 4 августа пришли суда бригадира князя Баратянского: 50двойных шлюпок с пехотой,4 канчебаса с лошадьми и 57 больших судов. В октябре под стенами Очакова появилось 40000 османская армия. 28 октября турки сделали подкоп и попытались взорвать Измайловские ворота.

Российские войска под руководством генерал-майор Федора Штофельна успешно отбили эту массированную атаку противника. Турки потеряли более 4000 человек, наши потери составили 247 человек. Османские войска отступили от Очакова к Бендерам. В декабре Донские казаки атамана Фролова соединились на реке Ея с калмыками хана Дундук-Омбы которых было до 30000 конников. Переправившись через реку Кубань на остров Мултянский они напали на татарские кочевья у города Темрюк и полностью их разбили.

В январе 1738 года в Брянск прибыл из Полтавы вице-адмирал Наум Синявин. Барш вспоминает «…в Канторе строений, и он стал присудствовать и штацкий советник Зыбин и я, и строение наше производитца с поспешением и со всякою строгостью, ибо подтверждаютца имянныя указы и фелтьмаршаловы ордера, дабы неусыпные труды приложены были, что и чинилось». В марте Наум Синявин получил приказ от фельдмаршала Миниха «о принятии команды в Ачагов, то он взял с собою 1 ластовое судно, 4 венецианских бота, 3 казацкия лотки, 20 весельных 3 шлюпки и отправился, взяв команду».

Весной на театре боевых действий разразилась эпидемия чумы, «моровая язва» принудила оставить Очаков и Кинбурн; гарнизоны при выходе разорили обе крепости. Зараза не исчезала в степи, чума проникала выше по Днепру. Миних писал в столицу, что «употребляет все средства для пресечения сообщений зараженных мест с незараженными, но встречает большие препятствия, потому что обхватить караулами всю границу трудно; притом никак нельзя удержать пограничное народонаселение по его легкомыслию и непостоянству от переходов из одного места в другое, никакие караулы и запрещения под смертною казнию не помогают». Вице-адмирал Наум Акимович Синявин принял под своё командование все оставшиеся войска и гребную флотилию, стоявшую в Днепровском лимане у впадения реки Буг. Капитан 1 ранга Яков Барш вынужден был сплавлять новопостроенные суда вниз по Днепру без своего непосредственного начальника Наума Синявина. 18 мая Барш прибыл в Усть-Самару, где встретил контр-адмирала Дмитриева-Мамонова. Через 2 дня в Малышевце произошло землетрясение «что великой страх всем живущим придал. Получено известие, что внис по Днепру оказалась немалая опасная болезнь». 25 мая суда проводились через Кайдацкие пороги и дошли до Ненасытца. Далее все построенные суда прибыли в Малышевец «там опасная болезнь заразила, и народу немало померло». Барш пишет в своём Юрнале «…9 июня следовал порогами с великою трудностью и многократными ударами о камни. Далее через пороги оные суды: галеры, прамы, брегантины и протчего звания спустили все благополучно, хотя и с великим страхом».

10 июня Барш получает от генерал-фельдмаршала Миниха и от контр-адмирала Мамонова «срочный ордер, чтоб следовал к Ачакову бес потерянии времяни, не мешкая ни дни, ни часа, ни минуты, под опасением не токмо суда, но и смертной казни, на 3 десятивесельных шлюпках, взяв с собою двух капитанов, двух порутчиков и прочих. И велено прибыв в Ачаков принять флотилию в свою команду и исполнение чинить по данным указом и ордерам вице-адмирала Синявина». Он понял, что Наум Синявин умер. Далее Барш быстро преодолел 146 вёрст и заехал в Сечу к капитану Протопопову на дюбель-шлюпку. Тот лежал с горячкою и сказал, что осталось всего 35 человек из команды в 530 моряков. Осмотрев верфь начатаю Синявиным Барш вернулся на шлюпку «пив чай у нево и вотку, простясь отъехал, а уже по известиям после по отбытии моем на другой день оной умер, имея у себя два дни опасную болезнь и не сказал мне, меня же бог спас». Возможно, таким же образом 9 июня 1738 года умер 57 летний вице-адмирал Наум Акимович Синявин.

У него остался в Петербурге 16-летний сын Алексей Наумович Синявин, про которого будет написано дальше. Очень потрясла эта внезапная смерть старшего брата Ульяна Акимовича Синявина, который был уже не удел государства, но проживал в Санкт-Петербурге. Он умрёт через два года. В последнии дни Наум Акимович несмотря на болезнь, перенося на ногах температуру, давал указания и передвигался по Лиману на шлюпке. Он умер в шанце Александр, где командиром был генерал-майор Кейзерлинг «у него с 500 человек померло и в остатке с 350. Тут же была морская команда мастера Мяснаго с некоторыми судами, который объявил мне о смерти вице-адмирала Синявина, что умер опасною болезнию». В феврале следующего года внезапно и скоропостижно умер контр-адмирал Василий Дмитриев-Мамонов, «жалуяся головою и сидя за столом обедав, ударив в голову рукою, охнул и умер, которой и свидетельствован, но токмо опасной болезни у него не обыскалось».

Приведу выписку из книги В. А. Золатарёва «Три столетия Российского флота»: «По давнему морскому обычаю доктор или фельдшер немедленно докладывает вахтенному начальнику о чьей-либо смерти на корабле, когда бы та ни случилась ночью или днем. Последний заносит факт смерти в вахтенный журнал и докладывает командиру. По обычаю же тело зашивается в парусину, к ногам прикрепляется тяжелый груз, все помещается на специальной чисто оструганной доске, выносится на шканцы, ставится на небольшое возвышение и покрывается Андреевским флагом. Священник совершает обряд отпевания; в его отсутствие эти обязанности берет на себя командир корабля. С началом отпевания флаг приспускается до половины. По окончании церковного обряда под пение „Со святыми упокой“ тело вместе с доской подносится к борту ногами вперед и кладется концом на планшир. Два специально назначенных матроса встают в изголовье и берут края флага в руки. По сигналу горниста (специальный напутственный сигнал умершему) доска приподнимается, и тело выскальзывает за борт из-под флага; в это же время производится троекратный залп судовым караулом. Флаг поднимается до места. На церемонии обязаны присутствовать все офицеры и матросы, не занятые службой. Такая почесть отдается всем служившим на военном корабле, погребаемым в море, без различия служебного положения». Именно так был похоронен Наум Синявин так как нигде в архивах и древних актах не сохранилось какие-либо сведения по захоронению.

Закончился исторический период, в котором служили России братья Синявины, но на смену приходят их сыновья Алексей Наумович, Сергей Наумович, Иван Иванович, Николай Иванович, Дмитрий Николаевич, Иван Григорьевич и другие.