Цитаты из книг автора «Александра Сергеева»

Травма русской души, сформулированная в пословице «пока гром не грянет…», выражается не только в избегании любой активности (лишь бы еще хуже не стало). Поразительно, что этот русский мужик, который никак сам по себе не перекрестится, бессознательно ждет «грома». А бывает, и сознательно, что уж совсем не поддается никакой логике!

тенденция уповать на чудо присутствует архетипически. Комплекс, развившийся в результате национальной травмы, может найти любую лазейку, на индивидуальном уровне у каждого будет «рваться там, где тонко».

Пока гром не грянет, мужик не перекрестится» – эта пословица имеет куда более глубокий смысл, нежели простая констатация русской беспечности. Страх неуспеха, в равной степени как и страх успеха (ведь за него потом тоже придется нести ответственность), порождает полное неверие в собственные силы. Так на что же в этом случае остается надеяться, кроме волшебной щуки и «авось»?

тесь, прикройте книгу и ответьте обстоятельно на этот вопрос. Сделайте это в собственных терапевтических целях. Полученный ответ касается всех нас: русских, белорусов, украинцев, а также в немалой степени обрусевших немцев, татар и т. д. Это касается всех нас вместе и каждого в отдельности. Все те фантазии, что пришли вам относительно травмированного малыша, живут в глубинах именно вашего бессознательного, все это – лично ваше архетипическое наследие. Этот страх, непонимание происходящего, знание: что бы ты ни сделал, все равно все будет не так, как надо, упование лишь на счастливый случай и везение вместо собственных сил, старательное бездействие до тех пор, пока вконец не прижмет, – вот архетипические корни того самого известного русского долготерпения

страх, непонимание происходящего, знание: что бы ты ни сделал, все равно все будет не так, как надо, упование лишь на счастливый случай и везение вместо собственных сил, старательное без

Риму и Византии накануне крещения уже исполнилось шесть, Руси же было едва ли полтора!

Языческие мифы – это иносказательные повествования о том, какова жизнь. Языческие боги – утрированные архетипические образы, гиперболизированные отражения различных граней психики самого Человека. Мифы матриархальной (языческой) стадии не апеллируют к нравственности, не диктуют строгих законов, не угрожают – народ-ребенок попросту еще не дорос до такого уровня восприятия. Языческие сказания всего лишь дают иллюстрации – за такими-то действиями следует то-то.

Церковь возникла прежде Государственности, нравственный закон пришел из первоначально чужеродной веры, задолго до того, как был создан первый свод законов мирских, то есть «людских», простых и понятных.

именно православие, а не государственность стало объединяющей идеей русичей (будущих русских, украинцев, белорусов и десятков других, ассимилированных ими народов), ведь ни о каком русском государстве на рубеже X века говорить не приходится. Хотя датой основания Руси и принято считать 862 г. н. э. (год прихода Рюрика в славянские земли), ни о каком славянском единстве в те годы и речи быть не мог

языческое верование, которое можно считать законченным гештальтом, прежде чем уступить место единобожию, проходит пять поколений. Славянское же язычество не успевает достичь «Олимпийского периода», где есть главный бог, но также присутствуют и множество других с четко поделенными «сферами влияния». Это некий промежуточный период между языческим политеизмом и монотеизмом. В переносе данной метафоры на персональный уровень этот период является необходимой стадией формирования Эго-сознания, а в масштабах народа – этнического самоопределения