Глава 5

Утро. Везу детей в их образовательные учреждения на своей малышке. Макс перевёл мне денег, чтобы я могла забрать машину, и всё вроде хорошо, но вот только он уволился из сервиса ещё месяц назад, а новую работу до сих пор не нашёл. Терзают смутные сомнения и глубоко внутри свербят неприятные догадки – откуда у него деньги? Несколько лет назад он уже ввязывался в омерзительную авантюру по распространению запрещённых веществ.

Набираю его номер, телефон к уху прикладываю, на дорогу смотрю.

– Гром, откуда деньги? – спрашиваю таким тоном, будто итак уже обо всём знаю.

– Забрала тачку? – тему переводит.

– Забрала, спасибо, – говорю искренне. – Деньги откуда?

– Как малые? – снова пытается уйти от ответа. Напрягает ещё больше, теперь уже всё что угодно готова надумать.

– Гром! Откуда деньги? – повышаю голос и бросаю взгляд в зеркало заднего вида на детей, которые начинают между собой ругаться, мешая мне говорить по телефону.

– Я подработку нашёл, – отвечает на выдохе.

– Гром! – почти кричу. Теперь точно уверена, что это за подработка. Нервно дергаюсь на сиденье, телефон сильнее придавливаю к уху, словно так до него лучше дойдёт смысл моего повествования. – Ты в тюрьму захотел? Ты знаешь, сколько за это дают? Тебя поймают! – яростно шепчу в трубку.

– Сань, да не очкуй, – отвечает уверенным борзым тоном. – Никто меня не поймает. Это так, на первое время, пока работу не найду.

– Обещай, что сегодня же с этим завяжешь! – трясёт, как Каштанку. Взять бы этого идиота и пару раз хорошенько приложить головой о что-то твёрдое. – Самый сильный наркотик – это лёгкие деньги! Ты же потом не захочешь нормальную работу искать, где нужно пахать!

– Сань, мне надо турбины и стойки заменить, – в голову врезается его жалостливый тон. – Я до выходных всё сделаю и размотаю этого гандона!

– Демон не стоит того, чтобы ты сгнил в тюрьме, а твои родители остались без поддержки на старости лет. Подумай о близких, – пытаюсь надавить на него и воззвать к истокам разума. – Тем более гонки отменили. Мэр поставил патрульных на Хавке, так что больше не погоняете.

– Про патруль уже все знают. В субботу на Дубовой роще будем гонять, – отвечает.

Выключаю звонок и кидаю мобильник на пассажирское сиденье. Ума не приложу, как его угораздило?! Я не признаю никакие виды наркотиков, даже никотин. А мой лучший друг решил стать закладчиком! Мало того, что он помогает людям гробить своё здоровье, так ещё и ставит под угрозу собственное будущее. За него я волнуюсь гораздо больше, чем за нариков, которые эти самые закладки снимают. Не Макс – так кто-то другой обязательно снабдит их запрещёнкой. Пока я пытаюсь срастить в уме, как повлиять на Макса, на заднем сиденье разгорается нешуточная война. Крики детей становятся всё громче и не дают сосредоточиться.

– Что случилось? – громко спрашиваю, стараясь перекричать эти визги, и смотрю на их недовольные лица в зеркало.

– Мия меня укусила! – кричит Влад.

– Он забрал Соню! – орёт Мия, готовая для пущей трагичности разреветься в любую секунду.

– Зачем ты забрал у сестры игрушку? Ты же знаешь, как она важна для неё… – пытаюсь выстроить спокойный разговор и вместе с детьми прийти к какому-то выводу. Но они меня не слышат. Каждый орёт о своём, перебивая другого.

– Тихо! – кричу во всё горло и наслаждаюсь мгновенно установившейся тишиной. Просто рай для моих ушей. – Сейчас по очереди говорите друг другу комплименты, – снова ору на них.

– Я не буду! – заявляет Влад и складывает руки на груди.

– Мия? Скажи брату комплимент, – настаиваю.

– Влад вонючка! – негодует дочь.

– А если ещё хорошо подумать? – не сдаюсь. Обычно этот способ действует, когда нужно их быстро помирить. – Сын, будь мужчиной, сделай первый шаг!

– Мия, красивый цветочек, – громко говорит Влад и шёпотом, думая, что его слышит только сестра, добавляет: – Из какашек.

Мия подпрыгивает в детском кресле и тут же парирует:

– А Влад самый сильный! – громко произносит дочь. – Как цыплёнок, – шепчет ему и хитро улыбается. – Пи-пи-пи, – дразнит его.

– Мия, я всё слышу! – одергиваю её. – Влад, твоя очередь. Только хорошо подумай.

– Нууу, у Мии красивые волосы, – отвечает и смотрит на сестру с блеском в глазах. Эти двое определённо любят друг друга, но иногда готовы просто растерзать на эмоциях.

– А у Влада красивый дневник с роботом, – отвечает Мия.

Хорошо. Вроде успокоились. Ненавижу, когда они ругаются, моё материнское сердце готово разорваться на части в такие моменты.

Сижу в «Прадике», жду Орлова, когда тот выйдет из дома, и попутно осматриваю фасад коттеджа. С виду не слишком дорогой дом, двухэтажный. Без башен и уличного бассейна, не похож на замок, каких полно в частном секторе за городом. Ворота гаража открываются, привлекая моё внимание, и во двор выезжает красный «Феррари». На этот раз крыша задвинута. Демон тормозит напротив меня и жестом указывает опустить окно. Что ему надо? Начинаю нервничать.

– В субботу на Дубовой роще, – говорит с наглой ухмылкой. – Приедешь поболеть за своего парня? Ему не помешает поддержка.

– Смотри, как бы тебя не пришлось утешать после финиша, – огрызаюсь и отвожу взгляд. Слишком сильно волнуют его глаза.

Усмехается и снисходительно трясёт головой, взмахивая чёрными волосами.

– Главное, чтобы ты не забывала про наш уговор, – напоминает и закрывает окно. Уезжает со двора.

Странное и до ужаса неприятное чувство. Теперь мы с этим мажором связаны общей тайной. Он не хочет, чтобы на гонках узнали, кто его отец, а я до жути боюсь, что Орлов узнает о моей личной ночной жизни. Судя по всему, наш мэр не приемлет подобные мероприятия. С его приходом к власти парням с каждым разом всё труднее находить локации для соревнований.

Орлов выходит из дома, садится в машину и командует ехать в кофейню, что находится на соседней улице. Стакан кофе в этом заведении стоит как слёзы золотого единорога. Не раз доводилось подвозить в это место инстаграмных девиц.

Орлов быстро уходит в кофейню, а я по новой набираю номер Макса. Волнуюсь за этого идиота. Трубку не берёт. Знает, что я хочу ему сказать.

Дверь открывается, и Орлов возвращается на своё место. Ставит в подстаканники два фирменных стакана с названием кофейни и протягивает мне картонную коробочку с вкуснейшим круассаном.

– Ты ведь снова не завтракала, – улыбается и делает несколько глотков из своего стакана.

– Спасибо, – отвечаю и чувствую, как щеки заполыхали. До ужаса смущаюсь. Взрослый мужчина, ещё и при такой должности, а смотрит на меня так, словно мы старые приятели. Насквозь видит всю мою подноготную. Уверена, он давно навёл справки обо мне и обо всех моих родственниках.

Снимаю ручник, хочу отъехать с парковки.

– Поешь сначала, у нас ещё есть время, – улыбается и снова прикладывается к своему стакану. В его медово-золотых глазах сияет отблеск заботы и нежности. Может, он ко всем так относится? А может, он в силу своей должности решил заботиться обо всех, кто его окружает?

Спорить не решаюсь – он всё-таки мой начальник.

– Ну ты, конечно, додумался круассан взять, сейчас весь салон в крошках будет, – совсем забылась в этой дружеской атмосфере и спокойствии, что царит рядом с ним. – Ой, – говорю с набитым ртом и смотрю на него виноватым взглядом.

Снова смеётся. Надо мной? Почему его это веселит?

– Александра, ты можешь обращаться ко мне на «ты», но только когда мы одни, ладно? – говорит ласково и нежно.

Киваю головой, допиваю невероятно вкусный кофе, понимая, за что клиенты платят такие деньги, и завожу машину.

– Александра, можно вопрос? – спрашивает и возвращает свой кофе в подстаканник. – Ты ведь очень красивая девушка, почему ты носишь такую одежду? – тянет руку, чтобы ухватиться за козырёк моей кепки и снять её.

Резко дергаю головой в сторону. Сердце в груди забилось раненой птицей. Ощущение, что он посягает на самое сокровенное, личное, даже интимное. Как будто не кепку с меня хочет снять, а нижнее бельё.

– Вы ничего не говорили про дресс-код на работе, – говорю резко, слишком грубо и смело впиваюсь в него взглядом. – Если вас не устраивает то, как я выгляжу…

– Ты можешь носить что тебе хочется, – усмехается и пристёгивает ремень безопасности. Больше не посягает на святая святых.

Еду по улицам родного города, везу его в администрацию, пытаюсь на управлении сосредоточиться, но плохо получается. Волнение охватывает, никак не успокоюсь. Заводят мысли о том, что он мог бы меня раздеть – так просто, подчинив себе на подсознательном уровне. И я бы наверняка ему подчинилась. Стараюсь не смотреть в его сторону, но то и дело бросаю быстрые взгляды, смотрю на него по-новому. Как на мужчину. Орлову сорок два года. Но выглядит он потрясающе. Небольшая проседь на висках придаёт его внешности особый шарм. И этот взгляд взрослого и уверенного человека, вселяющий чувство надёжности и уверенности. И нежный тон его голоса, когда он ко мне обращается, как к маленькой девочке… Ой, что-то я поплыла… Наверное, от того, что мне в жизни очень сильно не хватало такого взрослого и умного человека, способного направить и дать дельный совет. Мама воспитывала меня одна и часто перегибала палку, вызывая жуткое раздражение и жгучее желание делать всё наоборот, ей назло. Чем чаще она твердили о том, что девочки носят платья и каблуки, тем больше я любила джинсы и кеды. Чем усерднее она пыталась заставить меня играть на пианино и читать классику, тем сильнее я углублялась в строение автомобилей…

Высаживаю Орлова у входа в здание администрации, беру телефон и лезу в интернет. Хочется побольше узнать о нём. Никогда не интересовалась политикой, и сейчас не охота в это вникать – просто интересно узнать о нём немного больше.

Не женат и никогда не был. Интересно, кто тогда мать Демона? Невольно усмехаюсь, поймав себя на мысли, что у меня такой возраст, что я вполне могла бы встречаться и с отцом, и с сыном. Бью себя легонько по щекам и растираю лицо. Саня, очнись! Какие Орловы?! У тебя двое детей! А как известно, чужие дети никому не нужны.

Лежим с малыми на моей большой кровати, телефон с включённым фонариком у меня на животе светит в белый потолок. Руками создаю тень, имитирующую персонажей, и на ходу сочиняю детям сказку. Влад и Мия тоже участвуют, пытаются изобразить что-то похожее на зайчиков и собак, и много смеются. В этом мире нет ничего дороже и важнее этих моментов – то, как они пахнут, как забавно выглядят в своих пижамах, как смеются. Вряд ли в моём сердце найдётся место для другой любви…

Дети так и уснули в моей кровати. Тихонько закрываю дверь и иду на кухню, хочу позвонить Максу. Этот паразит целый день не берёт трубку. Не понимает, как я волнуюсь, или ему плевать на мои переживания.

Не успеваю набрать нужный номер, как на экране светится входящий вызов. Звонит Альбина, моя соседка слева. Жена бизнесмена и мать прелестной восьмилетней Софийки.

– Саша-а-а, – тянет в трубку чрезмерно подвыпившим голосом, что пробивается сквозь громкую ритмичную музыку. – Саша, я нап-и-илась! – объявляет как начало театрального представления и смеётся. – Забери меня отсюда, пажалста, – просит умоляющим тоном.

– Адрес говори, алкашка, – иду в прихожую и обуваю свои белые кеды с тремя полосками сбоку.

У детей просто невообразимо крепкий сон – они не встанут до самого утра. Я могу спокойно оставить их одних и уехать.

Модный ночной клуб, набитый перепитыми и слишком весёлыми людьми, немного напрягает громкими басами и миганием света в тёмном пространстве. Сто лет не была в подобных заведениях и ещё столько же не ходила бы. Осматриваюсь по сторонам в поисках подруги, нахожу её изящную фигуру в розовом платье за барной стойкой. Лежит лицом на столешнице, кажется, что спит.

– Аля, такси приехало, вставай! – трясу её за плечи.

Поднимает голову, жестом показывает бармену повторить её коктейль и смотрит на меня совершенно пьяными, окосевшими глазами.

– Куда ты ей ещё наливаешь?! – ору на бармена и отпихиваю его руку с новым коктейлем в сторону. Мы с Альбиной частенько устраиваем посиделки с вином на кухне по вечерам, после того как уложим детей спать. Но настолько пьяной я её ещё не видела. – Аля, где Гена? Он знает, что ты здесь? – спрашиваю громко и требовательно.

– Он со своей любовницей, – горько усмехается и кривит лицо в рыданиях.

– Опять? – спрашиваю и усаживаюсь на соседний стул. Муж моей соседки знатный ходок. И это далеко не первый раз, когда она поймала его на измене. – Почему ты не разведёшься?

– Потому что, – пожимает плечами и снова кривит лицо. Из глаз текут крупные капли, смывая с ресниц остатки туши. – Ты знаешь, сколько стоят Софийкины занятия фигурным катанием? А коньки? А форма? Я сама не смогу дать дочери ни-че-го из того, к чему она привыкла, – поворачивается к бару и осматривает стойку на наличие своего коктейля.

– Ну можно же подать на алименты! Тем более Гена любит дочь, он не перестанет её обеспечивать, – говорю, как думаю.

– Это были его слова, что если я уйду, то и София останется ни с чем. Угрожал, что ни копейки нам не даст, – находит свой бокал, что ушлый бармен всё-таки поставил, и залпом глотает светло-зелёный алкоголь.

Обидно за неё. Всей душой проникаюсь её печалью и очень хочу помочь. Вот только как? Альбина никогда не работала. Она понятия не имеет, как зарабатывают деньги, и оставшись без поддержки мужа, ей будет сложно самостоятельно обеспечивать дочери достойную жизнь. А София делает большие успехи в фигурном катании, на всех соревнованиях берёт призовые места. Тренер сулит ей большое будущее и питает надежды. Альбине приходится закрывать глаза на все измены её мужа ради дочери.