Глава 8

Лея:

– Почему он так со мной? – спрашиваю и падаю на кровать лицом в подушку.

Рита садится рядом и нежно гладит меня по спине. Она дарит мне своё тепло, поддержку, материнскую любовь, которая так избаловала Ареса.

– Он просто тебя очень любит, – тихо и сочувственно отвечает. – Родители всегда переживают за своих детей.

– Ну ты же не следишь за Аресом! Не говоришь ему, с кем встречаться, с кем гулять, чем заниматься!

– Ему попробуй скажи… – шепчет сама себе, но я всё слышу. – Арес парень, и он может за себя постоять. Но это не значит, что я не волнуюсь за него. Лучше расскажи мне, как ты познакомилась с Елеславом?

Сажусь, облокотившись спиной о спинку кровати, и притягиваю колени к подбородку. Рита садится рядом со мной, обнимает за плечи. Она не давит, не напрягает, не пытает. Она выражает искренний интерес и негласную поддержку. Ей хочется довериться. Хочется рассказать ей все свои секреты. Вот только у меня их нет. Только один. И тот – о том, что я влюбилась в её сына.

– Вчера я взяла ключи от школы, чтобы позаниматься вечером самостоятельно.

– Почему ты не захотела заниматься дома? У тебя есть прекрасный зал для занятий.

– Нужно было сменить обстановку, – кусаю нижнюю губу, скрывая от Риты правду о том, что я бежала подальше от новых чувств и эмоций, которые мне совсем не нравятся и даже пугают.

– Понимаю. Иногда нам это просто необходимо, – её ласковый голос и спокойная улыбка говорят о полном понимании.

– Я занималась, в то время как Елеслав проходил мимо школы. Он долго наблюдал за мной в панорамное окно, а потом всё же решился зайти и познакомиться. Его бабушка была балериной. Он обожает балет и всё, что с ним связано. Понимаешь? – поворачиваю голову влево и смотрю на Риту. Она быстро кивает. – Мы прогуляли всю ночь напролёт! Мне ещё никогда не было так хорошо и спокойно с человеком! И ему тоже! Елеслав буквально читает мои мысли, мы с ним так похожи! Он чувствует то же, что и я, и поэтому сразу сделал мне предложение.

– Ну хорошо, вы отлично провели время вместе, но зачем же сразу жениться?

– Рита, я мечтала о таком, как он! Ты мне веришь? Я просила у вселенной такого парня, и вот он, во плоти! Блондин с голубыми глазами. Высокий и статный. Воспитанный, из хорошей семьи. Без вредных привычек. А Елеслав мечтал о такой девушке, как я!

– И всё же, я не советую тебе торопиться. Ведь брак – это не просто свидания и ночные прогулки. Это гораздо серьёзнее. Нельзя выходить замуж за малознакомого человека. Поверь, я знаю, о чём говорю.

– Ты про отца Ареса?

– Да. Мы были молоды и влюблены. А потом оказалось, что мой милый и одухотворённый муж имеет страсть к рукоприкладству.

– Ой, ужас! Он тебя бил?

– Не только меня, ещё и Ареса. Поэтому он так любит бокс. Это даёт ему ощущение защищённости, даёт уверенность в том, что он сможет за себя постоять и защитить своих близких. – Взгляд Риты мрачнеет, её глаза покрываются чёрной вуалью ужасных воспоминаний, от которых женщину бросает в холодный пот. Я чувствую её страх, как и то, что она что-то недоговаривает. Но расспрашивать о таком не смею. Меня трогает её открытость и желание делиться со мной своими переживаниями. – Так что в любом случае, перед тем как выходить замуж, нужно узнать человека получше. – Она смахивает с себя эту вуаль и гладит меня по голове. Так хорошо с ней. Спокойно. Почти как с мамой. Опускаю голову на её плечо, как губка впитываю её нежность и материнскую любовь. – А мы с Елеславом поцеловались…

– Ого, да я смотрю, ты времени даром не теряла! – смеётся Рита. – Тебе хоть понравилось? Это ведь был твой первый поцелуй, верно?

Так хочется открыть ей душу полностью. Но я не могу.

– Да. И мне понравилось, – тоже смеюсь, закрывая лицо руками.

– Это чудесно. Первая любовь – это всегда чудесно. Просто пообещай мне, что будешь умницей, и дальше поцелуев у вас не зайдёт. Если он так же влюблён в тебя, как и ты в него, то он будет ждать, когда ты будешь готова.

– Рита… А у Ареса было много девушек?

– Не знаю, он меня с ними никогда не знакомил. Почему ты спрашиваешь?

– Просто так, интересно.

– Знаешь, я была бы рада, если бы мой сын влюбился. Но пока ещё он не встретил ту единственную, с которой захотел бы меня познакомить.

Почему-то эти слова успокаивают. Рита гладит меня по голове, по спине так долго, словно никуда не торопится.

– Лея, пообещай мне ещё кое-что.

– Всё что угодно.

– Не убегай больше. Будь всегда на связи. Мы все страшно перепугались за тебя сегодня. Если ты не будешь сбегать и пропадать, то я постараюсь уговорить Игоря не возвращать охрану.

– Обещаю! – выдыхаю от радости и постепенно засыпаю, почувствовав себя в полной безопасности, окутанная заботой и теплом её большого сердца.

Арес:

Мы с Игорем сидим за столом, и чтобы скоротать время, боремся на руках. Ксюша принесла ему хороший дорогой коньяк, а мне – стакан грейпфрутового сока.

– А ты силён! Как бык! – смеётся Игорь.

Наши руки трясутся, сжавшись в единый кулак над столом. Я сперва думал, что поддамся ему, а сейчас думаю: как бы не сдаться раньше времени. Не думал, что люди в его возрасте наделены такой силой. Он и в зал наверняка не ходит, и вряд ли занимается спортом.

Рука уже занемела, я её просто не чувствую.

– Ну вы как дети, ей Богу! – заявляет мама. Мы с Игорем, не сговариваясь, убираем руки со стола и, каждый делая вид, что всё в порядке, потихоньку разминаем свои руки.

– Как она? – интересуется Игорь.

– Из дома обещала больше не убегать и оставаться на связи, если ты не вернёшь охрану и дашь ей больше свободы.

– А что с этим пет… женихом?

– Лея умная девочка, она сама понимает, что поспешила. Она как будто бежит от чего-то и готова запрыгнуть в любой вагон. А бежит она от твоей сверхопеки! Поэтому дай девочке выдохнуть свободно.

Что-то мне подсказывает, что бежала она от меня, а не от отца.

– Ты предлагаешь мне закрыть глаза на то, что она собирается встречаться с этим парнем? А если она забеременеет?!

Аж током насквозь прошибло. Чего это он такое несёт?! Чтобы забеременеть, нужно сексом заниматься. А Лея просто априори не имеет на это права! Она же сама – невинность.

– Они целовались, – говорит мама. – Но дальше у них не зайдёт, Лея обещала, что не станет торопиться.

– Целовались?! – ору как дикий, потеряв контроль. – Да я убью этого петуха, отвечаю! Кровь кипит, пар из ушей валит. Как представлю его напомаженную рожу и то, что он к ней прикасался – белена глаза застилает. – Игорь, я бы на твоём месте не только охрану вернул, ещё и позвонил бы её няне! Пусть возвращается на работу и следит за девочкой! Ей ещё рано целоваться!

Мои слова вызывают у него усмешку. Чего он хихикает?!

– Арес, и это говоришь ты? – смеётся мама. – Напомнить, как я застала тебя с девочкой в постели, когда тебе было пятнадцать?

– Что? Сейчас речь не обо мне! Я парень, а она… она слишком наивная! Она же, кроме своего балета, ничего не видела! Её обдурить – как два пальца!

– Да, и в этом определённо есть моя вина, – скрепя сердцем признаётся Игорь. – Я надеюсь, ты присмотришь за ней, пока нас не будет. – Он смотрит на меня из-под густых бровей, взглядом выражая истинный посыл своих слов. И я сразу понимаю, что он имеет в виду.

– Не будет? – переспрашиваю.

– Твоя мама хочет шикарную свадьбу на Фиджи. Нам необходимо вернуться на остров, чтобы решить все вопросы с организацией.

– Хорошо. Я присмотрю за ней. – Даю обещание. Да я так за ней присмотрю, что её петух снесёт несколько яиц от страха. Ведь именно этого хотим мы с Игорем.

– Только будь вежлив с её парнем, – мама как будто читает мои мысли. – Елеслав важен для неё, постарайся не мешать их отношениям.

Игорь резко вскидывает бровь, с мамой не спорит, но продолжает смотреть на меня, всем своим видом выражая, что даёт мне полное право унизить этого дебилоида и расстроить их отношения.

– Когда вы улетаете?

– Через час. Я уже созвонился со своим помощником, нам дали добро на взлёт в аэропорту.

Киваю головой. Впереди ещё целый день. Мне хватит и десяти минут, чтобы заноза забыла о своём блондине.

Глава 9

Арес:

Провожаю маму с Игорем до ворот, возвращаюсь в дом. Поднимаюсь в комнату Леи.

Девчонка отсыпается после ночной прогулки. Рыжие волосы прикрывают милое личико словно штора, несколько волосинок плавно подергиваются от её размеренного спокойного дыхания. Беру с её тумбочки миромистин и трясу её за плечо.

– Эй, вставай!

Лея поднимает голову. Её сонный взгляд с трудом фокусируется на моём лице и постепенно разгорается. Она открывает рот, чтобы одарить меня порцией гневных ругательств, и я пшикаю в него миромистином. Девушка тут же захлопывает рот обратно. Горячий взгляд говорит о многом: я буквально читаю некоторые самые изощрённые матерные слова в её глазах, которые воспитание никогда не позволит ей озвучить.

– Забыла? В слюне куча всяких вирусов! Как ты могла целоваться, не прополоскав рот? Забыла о предохранении? – хочу засмеяться, но напрягаю щеки, чтобы не заржать, пытаюсь говорить серьёзно.

Она резко вырывает у меня пузырёк и бьёт им по моей голове. Так спонтанно, что я даже не ушёл от удара.

– Я целовалась со своим будущим мужем!

– Понравилось? – как соус чили, моя кровь обжигает вены. – И как он целуется?

– Понравилось, – шипит, как растравленная змея, загнанная в угол.

От злости её щеки пылают нежным розовым румянцем, а зелёные глаза становятся настолько яркими, как будто в них горят летучие соли меди.

– Ты же не любишь мясо? А петуха облизала!

Лея берёт в руку подушку и замахивается. Не выйдет! Перехватываю её, вырываю и бью подушкой по её лицу.

– Больно! – кричит, потирая нос.

– А ты как хотела? Получать по лицу всегда больно!

– Просто выйди и оставь меня в покое.

– Не-а, я обещал нашим родителям, что буду за тобой приглядывать.

– Приглядывай за дверью!

Её телефон пиликает на тумбочке. Я оказываюсь быстрее, хватаю его и открываю входящее сообщение от Пети.

«Любимая, мы не виделись всего несколько часов, а я уже соскучился.»

«Твой поцелуй наполняет моё сердце надеждой на то, что мы увидимся сегодня.»

«Мой ангел, ты свела меня с ума, и я не могу ни о чём думать, кроме нашей встречи.»

Моё лицо перекосило сильнее, чем если бы я съел целый лайм. Фу! Что за мерзость? Это разве романтично? Блевать охота. Его сообщения разят приторным слабоумием. Ни один нормальный парень не станет писать такое после первой встречи!

– Да он больной на голову!

– Отдай телефон! – Лея вырывает свой мобильник и читает сообщения. Клацает по экрану, печатая ответ. Что она там пишет?

– То, что кто-то способен на великие чувства и не боится в этом признаться, не делает его больным на голову! – говорит мне, с остервенением нажимая на буквы. – Это у тебя проблемы с головой! Сколько ударов ты пропустил за свою карьеру?

Что? Много! Очень много! Но мозги у меня ещё на месте, чтобы сообразить, что Петя ненормальный. Забираю у неё телефон, читаю, что она ему ответила.

«Любимый, я тоже безумно скучаю! Не могу дождаться нашей встречи!»

Идиотка! Убираю телефон в свой карман.

– Эй, ты не имеешь права! – кричит и машет руками, хватает меня за футболку.

– И что ты мне сделаешь?

– Отдай. Пожалуйста.

– Даже не думай. Ты под домашним арестом! Никакого телефона и мультиков! – кричу ей и выхожу из комнаты. Сейчас бы в спарринг. Или на трассу. Иду на кухню. Есть ещё одно занятие, которое меня успокаивает. Выгоняю повара из кухни, пользуясь своим положением, что Игорь оставил меня за старшего, отправляю француза в оплачиваемый отпуск на неделю. Выкидываю в мусорку овсянку на воде с добавлением полезных семян льна и чиа, приготовленную для Леи. Готовлю настоящие, сочные, ароматные, жирные бургеры. Чтобы с её организмом сразу не случилась беда от внезапного вторжения жирной пищи, для неё делаю нежную котлету из курицы на пару и полезный соус из нежирной сметаны.

Лея заходит на кухню с мокрыми волосами, очевидно, только из душа. Осматривает столы и полки.

– Где мой обед? – нервно спрашивает.

Ставлю на стол две тарелки с бургерами, которые ещё дымятся, разнося по кухне пикантный аромат.

– Я такое не ем, – брезгливо морщит нос.

– Тогда можешь вылизать помойное ведро. Твоя каша настолько мерзкая, что прилипла к его стенке.

– Где повар?

– В отпуске.

– Как в отпуске?! Кто будет мне готовить?

– Я! – двигаю к ней тарелку с ароматной булкой. – Пока не поешь нормально, из дома не выйдешь.

– А если я это съем? Я смогу поехать на свидание? И ты не будешь меня преследовать?

– Ну конечно. – Мило улыбаюсь.

Лея берёт в руки вилку и нож. Смотрит на бургер и не знает, как к нему поступиться.

Беру его в руки и подношу к её лицу.

– Кусай, – приказываю.

С самым несчастным видом, на который способно это бледное лицо, она врезается в булку острыми зубами. Жуёт. Я вижу в её глазах разгорающийся голод. Лея забирает у меня бургер и ест сама. Набивает полный рот. Губы перепачканы сметанным соусом. Залипаю на неё. До чёртиков приятно, что она с удовольствием ест мою еду. На заднем плане в голове витают мысли, что бы ещё такого приготовить, чтобы ей понравилось.

– Всё, я больше не могу, – выдыхает, как будто и правда наелась. Возвращает на тарелку половину бургера.

Да у неё желудок как у ребёнка!

– Понравилось мясо? Это была курица, если что.

– Мне плевать. Я просто очень хочу встретиться со своим женихом. Ради него я готова съесть что угодно.

Вот как у неё получилось за секунду испортить мне настроение?

– Тебе правда понравилось с ним целоваться?

– Очень!

– Сильнее, чем со мной?

– В сто раз!

Так меня ещё не унижали.

Поднимаю её за тонкую талию, усаживаю на стол – жопой в тарелку с недоеденным бургером. Опускаю руки на столешницу, лишая её возможности сдвинуться с места.

– Не верю, – ухмыляюсь и наклоняюсь к её лицу.

– А ты поверь, – шепчет испуганно. Боится пошевелиться.

Провожу языком по её губам – со вкусом сметанного соуса. Невинность этих губ, их сладость и пылкое очарование вышибают дух и здравый рассудок. Целую её нижнюю губу, затем верхнюю, потом уголки губ, и только после этого проникаю в её рот языком. Лея сперва замирает. Её тело пробивает мелкая дрожь. Она бы и рада сопротивляться, но я не оставил ей выбора. Девушка опускает веки и, смирившись со своей участью, отвечает на поцелуй. Целовать её гораздо приятнее, чем всех этих девок на гонках. Она – как запретный сладкий десерт: желанный и невероятно вкусный. Попробовав маленькую ложечку, хочется есть без остановки, пока не лопнешь.

Отрываю руки от столешницы, прижимаю ладони к её спине. Ничего лишнего. Только поцелуй. Понимаю, что и поцелуй – лишний… Но как можно устоять, когда этот десерт прямо перед тобой?

Отрываю свои губы от её губ, смотрю на них, провожу по ним большим пальцем. Они покраснели и увеличились – мокрые и горячие. Безумное возбуждение не даёт нормально дышать. Лея всё ещё с закрытыми глазами, тоже тяжело дышит. Такая нежная и невинная, что пожар в груди сковывает движения. Я в ступоре. Обычно за такими жаркими поцелуями следует продолжение. Но она – другая. Особенная. Невинная и хрупкая. Я уже и забыл, что такое – просто целоваться. В удовольствие, ради этих трепещущих чувств, а не как прелюдия к сексу.

– Я могу идти? – спрашивает, как узник.

– К петуху? – вспоминаю о его существовании, и желание прописать ему в ухо одолевает с новой силой. Я ведь могу за две минуты сделать так, чтобы он больше к ней не приблизился. Переломаю ему ноги, затем буду ломать кости рук. Несколько ударов вправо – и разрыв селезёнки ему гарантирован. Но это прямой билет на поезд подальше от неё. Мама права: если перегнуть палку, она просто возненавидит. А я этого не хочу.

– На занятие в балетную школу, – отвечает смиренно и тихо.

– Хорошо, иди. – Отхожу от стола и возвращаю ей телефон.

Лея спрыгивает на пол, скривившись от отвращения, стряхивает с пятой точки прилипший бургер, берёт телефон и уходит.

Лея:

Руки трясутся. Дрожь в пальцах мешает заплетать волосы. Если я приду на занятие растрёпанная – Валентина Арсеньевна будет орать. У балерины всё должно быть идеально: собранные волосы, осанка, внутреннее спокойствие и неуемное желание расти и добиваться высот. Знал бы этот придурок, сколько боли – физической и душевной – стоило мне добиться того, чтобы меня взяли на главную роль в спектакле. За красивой картинкой невесомой феи в воздушной пачке стоят долгие годы изнуряющих тренировок, слёз, стёртых в кровь мозолей на ногах. Сколько раз я плакала от бессилия? Сколько раз, превозмогая боль, заклеивала ноги пластырями и вставала на пуанты? Сколько раз я теряла сознание от недостатка калорий?..

За лёгкостью на сцене, за шагом, за грацией – стоит великая сила духа, невероятная выдержка и тонны слёз.

А я не могу просто собрать волосы в кучу, чтобы они не торчали, – потому что не могу успокоиться после его поцелуя.

Я определённо страдаю от этого. Я этого не хочу!

Но один его взгляд – повелевающий, страстный, горячий – и у меня сводит живот, а ноги отнимаются.

А эти его ямочки… и безумно милое выражение, когда он сдерживает смех…

А запах? От него пахнет силой. Настоящей мужской силой, с металлическим ароматом железа и крепким нерастраченным тестостероном.

А его духи?.. Запах дорогого бренди со свежестью альпийских лугов.

Лея, соберись! Злюсь на себя ещё больше и, взяв себя в руки, всё-таки собираю волосы.

Целуется он лучше, чем Елеслав. Гораздо лучше.

Если тот поцелуй с моим женихом вообще можно назвать поцелуем… Он просто коснулся моих губ своими, ненадолго прижался и отпрянул, заглядывая в глаза в поисках восхищения. Пришлось изображать, что мне понравилось.

Беру сумку с формой, иду во двор.

Арес открывает передо мной переднюю дверь своей машины.

– Где мой водитель?

– У него неожиданно умерла бабушка.

– У Андрея не было бабушки.

– Значит, это была бабушка его кошки. Садись давай.

– У него аллергия на кошек. У Андрея из животных только крыса – он мне рассказывал.

– Значит, это была бабушка кошки, которая притащила ему эту крысу, – теряет терпение и толкает меня, от чего я падаю прямо в салон. Заталкивает мои ноги и захлопывает дверь.