Глава 2

Роберт.

Завораживающий вид из панорамных окон в Москва-Сити всё так же будоражит нервы, принося чувство гордости, смешанное с восторгом.

Лёгкий шёпот системы кондиционирования, приятным монотонным звуком успокаивает, дарит ощущение спокойствия и умиротворения. Находясь на вершине самой престижной высотки, в самом крутом городе России, я чувствую себя на вершине всего мира.

Победитель по жизни. Неотразим, красив, талантлив. Да, это всё обо мне. Главный герой всех новостей шоубиза, звезда новой эры кинематографа. Сотни контрактов, десятки фильмов. Шесть главных ролей только за последний год. Дааа, это всё я. Алмаз среди других ископаемых. Меня все хотят, мною восхищаются, меня везде ждут.

Не жизнь, а сказка. Все лучи славы и восхваления поклонников – заслужены. Я знаю свою работу и отлично её выполняю. Могу сыграть кого угодно, когда угодно, где угодно. Единственная цель, так и оставшаяся не достигнутой – покорить Голливуд. О да! Весь мир должен узнать обо мне и влюбиться. Ни один американский или турецкий красавчик не сравнится с той картинкой, которую могу дать я. Ходячий секс, как меня называют.

Закончив медитировать, любуясь видом, беру с полочки банку с берушами, выхватываю пару поролоновых пуль, вставляю в уши и запрыгиваю на беговую дорожку.

Это мой утренний ритуал – пробежка в полной тишине, наедине со своими мыслями. Будни наполнены шумом, суетой, работой, общением. Каждый день – марафон. Дистанция – до Голливуда. Чтобы не запутаться и не сойти с ума, я нашёл для себя такой способ приводить в норму эмоциональное состояние.

Завершив пробежку, одолевает животный голод.

Закидываю свежие овощи в блендер, делаю себе полезный смузи. Кидаю в него витамины, пару ложек протеина, семена чиа. После завтрака контрастный душ и уход за лицом – моей визитной карточкой. Техступенчатый этап очистки, сыворотка с витаминами и гиалуроновой кислотой, массаж специальным валиком, разглаживающим морщины и устраняющим отёчность после сна. Маска и патчи. После всего наношу на кожу немного увлажняющего крема. Вынимаю из коробки пару винных пробок, запихиваю за щеки и, глядя в зеркало, повторяю скороговорки с разной скоростью и интонацией.

– Милый, тебе звонят, – открыв дверь в ванную, сообщает девушка с длинными светлыми волосами. Забыл, как её зовут.

– Кто разрешил входить? – повышаю голос и выплёвываю пробки, окатывая ночную нимфу яростью.

– Но… я думала, это важный звонок… – протягивает мой телефон дрожащей рукой.

Беру его, смотрю на номер. Звонок и правда важный. Марат, режиссёр от бога, по всякой ерунде звонить не будет.

– Убирайся отсюда! – шикаю на девушку. Принимаю вызов.

Марат не просто режиссёр. Этот человек сыграл главную роль в моей карьере, предложив роль несколько лет назад и поверив в мой талант. Своим успехом я обязан именно ему, поэтому его проекты всегда на первом месте. Даже если эти проекты малоприбыльны. Чувство долга и уважения заставляют меня проявлять дружескую поддержку Марату.

– Роберт, ты мне нужен! – заявил режиссёр, едва я успел принять звонок. – Главная роль! Проект – потрясающий!

– Что за проект? – интересуюсь, вмиг проникнув всем своим существом в его энтузиазм. Если Марат говорит, что проект стоящий, значит, так и есть.

– Сериал про серийного убийцу и работу следователя. Ты же знаешь, сейчас в моде трукрайм! Нетфликс будет выпрашивать разрешение на копию!

– Марат… – огорчённо вздыхаю. Подбираю слова, как отказаться, чтобы не испортить дружеские отношения. Никогда ему не отказывал, но сериал… это для новичков, для тех, кто только закончил институт. Я достоин только полнометражной картины, которая выйдет в прокат в кинотеатрах и сорвёт кассу. Я профессионал, а не самоучка без образования. – Сериалы – это не моё…

– Твоё! Роберт, ты только почитай сценарий!

– Да что мне твой сценарий?! Сериалов про ментов, как мусора на свалке.

– Ты не прав, Роб. Наш сериал основан на реальных событиях! Убийца – жутчайший персонаж в мире криминалистики.

– Я не хочу играть маньяка. Сам понимаешь, от этого амплуа потом не отмоешься.

– Не, Роб, на роль маньяка утвердили другого актера. А у тебя будет главная роль следователя. Да ты почитай сценарий!

Вот ещё! Ментовскую роль в сериале играть! Да он издевается! Где я, и где этот второсортный мусор? Не думаю, что громкое имя маньяка из прошлого, вызовет должный отклик и обеспечит бурную ответную реакцию. Сильно узкий круг зрителей.

– Нет, Марат, при всём уважении…

– Вот значит как? Корона на мозги не давит? Зазвездился!

– Не давит. Прости, но сериалы – это не для меня.

– Хорошо! Возьму на твою роль Савченко! Вот где талант! Любую роль сыграет!

– Я тоже любую… – чувствую, как мозги закипают. Савченко Игнат, учился со мной на одном курсе театрального института. Все пары прогуливал! Безответственный, пресный тип. Не понимаю, почему его до сих пор приглашают сниматься. Марат прекрасно знает о моей неприязни к Игнату, и на этом играет. – Ладно, позвони Наташе, она скажет, когда я могу.

Наталья – мой агент.

– Наташка уже всё одобрила, успеешь сниматься между текущими проектами.

Уже всё обсудили за моей спиной.

– Эээй, ладно! Кидай сценарий, почитаю.

– Я знал, что ты согласишься. Сценарий уже у тебя на почте. Актёрский состав утверждён, начало съёмок через пару недель, когда я закончу съёмки в Приморске.

Название города резануло слух, как бритвой по нервам.

Ого, куда его занесло.

– Я надеюсь, съёмки сериала будут в пределах Московской области?

– Конечно! Осталось только найти актрису на главную роль.

– Возьми любую студентку театрального. Чтобы красивая, если предусмотрены постельные сцены.

– В том-то и проблема. По сценарию девчонка – помощник следователя. Должна уметь неплохо драться и выглядеть как с обложки. Где я такую найду? У нас драк – половина сюжета. Может, у тебя есть кто на примете?

– У меня? – громко удивляюсь. – Марат, ищи сам! Может, мне ещё за тебя фильмы снимать?

– Э нет, это я сам. – Слышу через трубку, что он улыбается. – Ладно, Роб, до встречи. Не забудь сценарий прочитать.

– Не учи меня делать мою работу! – нервно дёргаю плечами и скидываю звонок.

Ну вот, хотел же отказать! Чёрт меня дёрнул согласиться на эту роль. Интуиция подсказывает, что ничего хорошего не выйдет. Ну ладно, обратного пути нет. Надеюсь, моё присутствие в сериале спасёт ситуацию и поднимет рейтинги. Очевидно, что Марат только на это и рассчитывает. Мои поклонницы готовы смотреть любую ерунду с моим участием.

Кладу телефон на раковину, в следующую секунду аппарат оживает. Мелодия входящего звонка сопровождается трелью вибрации о керамику. Воткнув обе руки в края белоснежной раковины, слегка нагнувшись, гипнотизирую номер родной матери. Надеюсь, она поймёт, что я занят, и бросит попытку в очередной раз затащить меня на кладбище.

Но мать настойчива. Следом за одним звонком последовали другие. Вибрация телефона отзывается холодными мурашками по нервам. Сегодня день рождения отца. Я не был у него со дня похорон. Каждый год придумываю оправдания, чтобы не ехать. Невидимая непробиваемая стена из боли и скорби между мной и желанием соответствовать нормам поминальных традиций не позволяет перейти эту грань. Не могу к нему поехать.

Чувство вины сдавливает лёгкие. Не отпускает, даже когда мать перестала звонить. Лоб и грудь покрываются липким потом. Настолько липким, что воспоминания липнут ко мне, как мухи к ленте.

Отец никогда не верил в мой талант. Не принимал учёбу в театральном, говорил, что это закончится тем, что я буду развлекать детей на утренниках в костюме Деда Мороза. Для него жизнь от проекта до проекта – не норма. В его понимании, мужик должен иметь стабильный доход и твёрдо стоять на ногах. Чем больше он хлестал меня пророчествами о бедной старости в какой-нибудь коммуналке, тем сильнее я жаждал добиться успеха. И вот – я на вершине мира, каждая собака знает мою фамилию, ЕГО фамилию. По всему городу постеры с моим лицом… А он кормит червей в земле. Так и не увидел моего успеха.

Три года назад родители поехали на море, в один из прибрежных городов нашей страны. Пока мама спала в отеле, он отправился на поиски круглосуточного магазина и случайно забрёл не в тот район. Местные отморозки не только обокрали его, сняли обручальное кольцо и крест, но и смертельно ранили ножом в живот. Он истекал кровью у входа в магазин до самого утра, и ни одна живая душа не проявила сочувствия.

Вход магазина, окружённого многоэтажками, как на ладони у местных. Но никто, ни один человек, не вмешался, не вызвал скорую и полицию. На видео с камеры было видно, как мимо него проходили люди. Один парень стоял и курил рядом с умирающим.

Хладнокровное безразличие и безучастность навсегда изменили моё отношение к людям.

Так почему же за всё это именно я чувствую себя виноватым?

Да потому что это я посоветовал родителям Приморск. Так вдохновился рассказами знакомого, так красочно описал место, что они без колебаний изменили планы: сдали путёвки в Таиланд и поехали отдыхать на отечественный курорт.

Я виноват и в том, что не смог довести это дело до конца. Местная полиция бездействовала, участковый и вовсе заявил, что никого из нападавших на видео не знает. Ни свидетелей, ни подозреваемых, кроме того, что это была шпана – четверо парней и девчонка.

Следователь в один момент просто отвёл меня в сторону и прямым текстом заявил, что отец сам виноват, что сунулся в «район Ворона». Дружелюбно посоветовал мне скорее убираться из города, ненавязчиво намекнув, что если не исчезну, повторю судьбу отца – потому что чужаков там не любят.

Ради матери и своего будущего пришлось вернуться домой ни с чем. Точнее – сбежать, поджав хвост.

Сейчас – один звонок, и все мои проблемы решаются. А тогда я был никем.

Мысль воспользоваться положением и возобновить расследование часто залетает в голову. Но я её прогоняю. Не хочу ворошить прошлое – слишком оно болезненное. Отцу уже всё равно, а мне ещё жить.

Глава 3

Клара.

– Ларка, а ну бегом сюда! – стон Печеньки летит из зала. В нашей однушке не хватает места для личного пространства, которое так сильно психологи советуют отстаивать. Поэтому бабушка отделила угол гипсокартоном, создала для меня отдельный уголок с кроватью, а сама ютится на раскладном диване напротив телевизора. Этот угол 2×2 метра – для меня невероятно уютный и совсем не маленький. Нет, не жмёт. Учитывая мой невеликий рост 160 см, комната мне как раз. И зная характер своей бабушки, я чрезмерно благодарна ей за личное пространство. Ведь она могла ничего не делать, а приказать спать на раскладушке у шкафа. Печенька не отличается лёгкостью и мягкостью в характере, даже при общении с детьми. Для неё все, кто похож на человека, даже служебные собаки, должны быть дисциплинированы, обучены и приносить пользу обществу. На пенсии моя старушка устроилась на работу в школу уборщицей. Мемы на тему злых школьных уборщиц, для детей, где работает Печенька, – суровая реальность. Она и правда может дать грязной тряпкой по спине, если кто-то пройдёт в грязной обуви по помытому. Ну что поделать, такой у неё характер. За годы работы в женской колонии у неё выработалась профессиональная деформация. Считает, что все должны ходить по струнке и беспрекословно выполнять приказы. Она суровая, жесткая, но справедливая. Даже не смотря на её скверность и жестокость, она помогала многим женщинам в колонии. У неё глаз намётанный, людей насквозь видит. Особенно женщин. С первого взгляда может понять, виновата ли девушка в совершённом преступлении или нет; хороший перед ней человек стоит или отъявленный психопат. У Печеньки чуйка на скрытые грешки, получше чем у служебных собак на наркотики.

– Че случилось? – выбегаю из своей «комнаты». Впиваюсь взглядом в морщинистое лицо своей старушки, пытаюсь уловить подсказку. Она у меня гипертоник со стажем, и в последнее время давление часто скачет.

– Расчехляй этот твой прибор! – командует, плюхнувшись на диван.

Ну точно, давление.

По телевизору новости идут.

– Я антенну откручу, честное слово! – ругаюсь, распаковывая электронный тонометр. Не выдерживает стальной характер бабушки современных новостей. – Что хоть показали?

– Авария под мостом. Представляешь? Мать скончалась, а ребёнок выжил… – взгляд побледневших от старости глаз моментально потух, покрылся тёмной пеленой воспоминаний.

Печенька притихла.

Оборачиваю вокруг её руки аппарат, а она резко его срывает, в сторону швыряет, с дивана подскакивает.

– Чё ты мне суешь?! – наезжает. – Говорю же, авария там! Ребёнок в реанимации! Отвези меня в больницу!

– Ладно, ладно! Только не волнуйся так.

Пока спускаемся в лифте, пытаюсь узнать хоть немного об этом ребёнке. Не спроста бабушка торопится его навестить.

– Ба, ты знала его маму?

– Тфф, – фыркает, на свою трость опирается двумя руками. – Я у его матери роды в тюрьме принимала! Хорошая девушка, только в жизни не повезло. Людка как откинулась, так сразу мальчонку забрала. Сирота она, никого нет. Теперь и пацанёнок один…

– Ба, ты сама говорила, что всех не спасти.

– Всех не спасти. А Славику помочь нужно. Мать его много добра людям делала. Никогда не смотрела, кому помогать, а кому нет. Всем в колонии помощь оказывала, со всеми всем делилась, слабых и немощных защищала.

– Сколько сидела?

– Семь лет.

М-да, достаточный срок, чтобы Печенька полюбила человека всей душой. Для неё они все были как дети для воспитателя. Кого-то всё время наказывала, кого-то жалела, кого-то искренне любила.

– По какой статье залетела? – спрашиваю.

Выходим из лифта, из подъезда. Направляемся к покосившемуся дереву у гаражей, там мой верный конь припаркован.

– Мужа убила, а потом прикопала в огороде. Дура! Если бы сразу об убийстве сообщила, меньше бы дали, за самооборону. А так как она скрыла преступление, то впаяли почти по полной. От максимального срока спасла беременность и следы насилия на теле от муженька.

Да уж, каких только историй от Печеньки не услышишь.

Завожу байк, передаю бабуле её шлем, жду, когда она позади меня усядется. Печенька кряхтит, взбираясь на железного коня, трость подмышкой зажимает, ноги на подножке пристраивает.

– Полетели! – поторапливает.

Газу поддаю, выезжаю со двора. Мчусь между машинами, собирая защитным стеклом мелкие капли промозглой мороси. В такую погоду ездить опасно для жизни. Но если бабушка что-то решила, её ничто не остановит.

– Ларка! Чё ты телешься, как говно в проруби?! Живее давай! – орёт Печенька.

Выжимаю газ, рев мотора в груди. Иду на опережение большого крутого гелика, как вдруг водитель резко подрезает. Хотел перестроиться и в зеркало не посмотрел. Врезаюсь передним колесом в пассажирскую дверь, благо не сильно. Успела оттормозиться. Даже с байка не слетели. Сила в руках имеется, удалось удержать коня, чтобы не завалился.

Пока пытаюсь отдышаться, мысленно благодарю Бога за то, что всё обошлось.

– Куда прёшь, курица!? – вопит лысый водила, высунувшись из окна. Внушительный подбородок и бритая башка – напоминают бандитов из ментовских сериалов, которые бабушка обожает.

Не успеваю открыть рот, чтобы извиниться, как бабушка орёт позади меня, длинной тростью в окно гелика тычет: