Цитаты из книг автора «Александра Сашнева»

Ближе-дальше Так же как манипулятор стремится раскачать жертву от страха до восторга, от ненависти до доверия, так же он раскачивает жертву от близости до равнодушия – то увеличивая расстояние до космоса, то сокращая до пылкой любви. То он любит до истерики, то спрашивает: «Какое тебе дело до меня? Какое мне до тебя дело?» Может сообщить, что полюбил другую, другого, а потом преспокойно заявиться ночевать и, как ни в чем не бывало, потребовать утром завтрак, а потом удивиться: «А что случилось? Я же тебя люблю!»

Сбить дыхание, стать хозяином диафрагмы Смех или страх – это то, что нами овладевает, а не то, чем мы владеем так же, как плач, чих или кашель. Очень трудно удержать смех. Или плач. В состоянии плача или смеха человек так же теряет барьер, как и в состоянии адреналиновой атаки.

Смех Смех не так безопасен, как многие думают. Особенно тот смех, который мы назовем истерическим. Манипулятор может сам начать смеяться, подсмеиваться в разговоре, веселить, шутить, поднимать настроение жертвы, но сам он всегда будет держать свой смех под контролем. Смех так же является ключом к трансовому состоянию и формированию зависимости у жертвы. Тут есть два психологических аспекта аспекта – присоединение и якорение на позитив, подъем – приподнятое настроение. И один физиологический – смех задействует диафрагму.

Оставлять право за собой определять темпо-ритм событий.

Когда человека торопят, он не успевает принять свое решение и вынужден стать исполнителем чужого. Это так же вызывает адреналиновую атаку. Поэтому манипулятор может торопить жертву, подталкивать, подгонять. Но так же и обратное годится – тормозить, заставлять ждать – давать команды тогда, когда напряжение

Испуг – сильная эмоция, которая провоцирует сильный выброс адреналина. Высокий уровень адреналина обеспечивает трансовое состояние жертвы, которым непременно воспользуется манипулятор. В состоянии транса, жертва теряет внимание и легче поддается внушению. Опять же расслабление после испуга вызывает благодарность и счастье.

Он – ведущий скандала, и в тот момент, когда он доведет жертву до белого каления, до состояния на грани инсульта, он вдруг скажет: «А-а-а! Я понял! Что ж ты раньше не сказал(а)?» И жертва будет искренне счастлива, как ребенок, у которого сначала отобрали игрушку, а потом вернули. И снова полюбит манипулятора.

Семейная сцена Дело в том, что отношения с манипулятором – это игра, спектакль. И спектакль играют двое. Хочет жертва или не хочет, но манипулятор определил ей роль, которую она должна сыграть. Вызвав у жертвы первоначальный интерес, манипулятор продолжает втягивать ее в близкие эмоциональные отношения, в которых он собирается всегда быть ведущим. Для этого он использует так же метод «семейные разборки» – упреки, претензии (как будто вы давно связаны одной жизнью) провоцируют жертву на объяснения, которые быстро превращаются в оправдания и взаимные претензии. Этот спектакль не только выматывает жертву, но и приучает ее к практике «семейных разборок», где вина ничья недоказуема, но образуется незавершенный гештальт, который удерживает жертву вблизи манипулятора.

Нелогичная речь, перескакивание с одного на другое, повторы, закольцовывание речи – это все работает, выполняя задачу, выключить мозг жертвы и вынудить ее согласиться на то, что ей не нужно.

Перегруз внимания Немного физиологии. Если создать 2 очага возбуждения, человек не реагирует ни на один. Это еще Павлов на собаках определил. Но и с человеком то же самое. Человеку очень трудно не обращать внимания, если прямо перед его носом крутится муха. И если одновременно с мухой кто-то говорит, то муха будет сильно конкурировать с речью, и жертва не сможет проанализировать смысл, обязательно что-то упустит. Парадоксальная мимика, странные жесты – это всё оружие манипулятора для того, чтобы ввести жертву в состояние легкого транса.