Вильям понимал, что каждый в этом городе мог оказаться убийцей. Им нужно втереться в доверие каждому смертному, чтобы не совершить ошибку, которая могла увеличить еще больше смертности. И, смотря на Адели, он надеялся, что она просто потихоньку начинала эту игру.

Бенджамин промолчал, не желая больше лезть с этим вопросом. Он понял, что друг Адели к ней неравнодушен, и решил вести себя отстраненно, чтобы не привлекать бед к своей персоне. Воевать с кем-то – глупое занятие. Особенно, когда битва без причин.

– А ты, Бенджамин… – Адели посмотрела на него, – как давно здесь живешь?

– Почти всю свою жизнь.

– И ты ни разу не думал перебраться в большой город? – спросил Вильям.

– Мне здесь все нравится, – спокойно ответил он. – Я уже привык к Шапирро. Этот городок пусть и небольшой, но уютный.

Адели сделала глоток из стаканчика с кофе, как увидела большое скопление людей. Они все друг за другом направлялись в пучину леса.

– Куда они все идут?.. – прошептала она, словно спрашивала у самой себя.

Бенджамин, сидевший напротив нее, обернулся. Он глубоко вздохнул и закатил глаза.

– В цирк.

Адели опешила, округлив глаза.

– В цирк? – удивленно спросила она, посмотрев на часы, показывающие почти девять вечера. – В такое время?

– Это ночной цирк, – начал объяснять Бенджамин. – Он приезжает каждые полгода.

Вильям навострил уши, обратив внимание на последние слова мужчины.

– А что за цирк? – спросил он.

– Фрикмур, – сглотнул Бенджамин, и Вильям заметил, как тот напрягся.

– Но такая очередь… – прошептала Адели, продолжая смотреть на скопище людей.

– Это не обычный цирк. Там показывают номера, которые далеки от понимания. Но этим он людям и нравится, – сказал Бенджамин, откидывая уже пустой кофейный стаканчик в урну.

Адели обожала цирк. У нее была привычка посещать его каждые два месяца, чтобы наслаждаться легкостью и радостью, смотря на детей, что аплодируют и смеются, держа в руках палочку с сахарной ватой. Она подскочила с места, понимая, что хочет его посетить, отдав этому почти беззаботному деньку последние свои силы.

– Я хочу туда! – весело выкрикнула она.

– Не факт, что там еще есть места, – произнес Бенджамин. – Порой люди занимают очередь за сутки, чтобы туда попасть.

– А на сколько дней он приезжает? – спросил Вильям, сощурив глаза.

– Каждые полгода на несколько недель. Фрикмур открыт каждый день, но выступают они только по пятницам.

Вильям быстро встал, вспоминая дело, в котором говорилось, что все девушки были убиты в пятницу. Он потянул Адели за руку, собираясь пройти мимо очереди, чтобы посмотреть на это шоу.

– Извини, Бенджамин, – сказал Вильям. – Но мы все-таки попробуем туда пройти.

Адели, как ребенок, прыгала от счастья, желая поскорее бы увидеть купол и талантливых циркачей. Они покинули Бенджамина и встали в очередь, как за ними сразу же выстроились еще три человека.

– Интересно, сколько там мест? – спросила она, смотря вглубь леса, но так и не видя купола.

– Не знаю… – прошептал Вильям. – Адели, – он взял ее под локоть и посмотрел в глаза, – может, ты уже очнешься?

– Ты о чем? – непонимающее спросила она.

– Мы здесь на задании. А ты ведешь себя, как ребенок, не осознавая, что каждую секунду ты должна быть начеку.

– Да ладно тебе, – отмахнулась она. – С завтрашнего дня и начнем операцию. А сегодня давай расслабимся.

Вильям закатил глаза, снова слыша из ее уст легкомысленность.

– Ты хоть помнишь, что несколько минут назад сказал Бенджамин?

– И что он сказал? – Адели все помнила, но до сих пор не понимала, к чему ее клонит Вильям.

– Что Фрикмур приезжает каждые полгода на несколько недель, а выступления проходят только в пятницу, – тихо сказал он, чтобы не привлекать внимание людей вокруг. – А теперь вопрос… Ты вообще читала дело?

Адели читала дело и знала, что все жертвы встречались со своим убийцей ночью в пятницу, а находили их всех в лесу. Причем предположительное время смерти у каждой жертвы было одно – полночь.

– Ты же не думаешь, что какой-то цирк связан с этими убийствами… – прошептала Адели.

– Вот это надо будет и проверить, – ответил Вильям, хватая ее за руку, выводя из очереди.

– Ты куда?

– Обгоним очередь через лес.

***

Идя сквозь темноту, светя фонариками на рыхлую мокрую землю, они наконец-то увидели большой купол в красно-белую полоску. Он был грязный и казался заброшенным, если бы не уличные фонари, что освещали его поблизости. Люди заходили внутрь, показывая свои билеты кучерявому светловолосому парню, на лице которого был белый грим, скрывающий его лицо. Он посмотрел на Адели, и она увидела черные глаза. Он был в линзах, закрывающих весь белок глаза. Он помахал рукой, открывая ее взору свои зубы, покрытые словно какой-то грязью. Адели поежилась, сглотнув, и тихо прошептала Вильяму:

– А где дети?..

Она и не заметила, что в очереди стояли только одни взрослые. Не было ни одного ребенка, который бы с предвкушением от шоу шел и улыбался.

Вильям проигнорировал ее, врываясь без очереди в будку с билетами. Там стояла девушка с красными волосами. Она выдавала розовые маленькие картонки, на которых черной краской было написано «Фрикмур». Ее зеленые глаза с долей стервозности сначала окинули взглядом Адели, а потом Вильяма, успевшего повздорить с человеком, которого он отпихнул, чтобы купить этот несчастный билет. Ведь тот на сегодня был последним.

– Сколько стоит билет? – спросил Вильям.

Красноволосая девушка показала ему на черную доску, где белым мелом была написана цена. Адели ахнула от этой цифры.

– Триста долларов?! – ошеломленно вскрикнула она, привыкнув, что билет в обычный цирк, который она посещала, стоил максимум сто.

– Последний билет! – крикнула девушка за стойкой, как все начали повышать цену, словно это был аукцион.

– Четыреста!

– Пятьсот! – крикнул еще кто-то из толпы.

Вильям положил на стойку будки тысячу долларов, забирая последний билет из рук девушки.

– Ты что сделал?! – вскрикнула Адели, смотря на Вильяма, который явно потерял рассудок. – Ты отдал столько денег за какое-то шоу! Это почти половина нашей месячной зарплаты!

– Адели, – тихо сказал Вильям, слушая позади себя презренные возгласы людей, у которых он словно забрал пищу. – Иди в цирк, – он положил билет ей на ладонь. – Потом расскажешь, что было за шоу. Но, пожалуйста… если увидишь что-нибудь подозрительное, не закрывай на это глаза.

– Девушка, представление начинается! – крикнул ей тот кучерявый парень.

Адели постояла в малейшем шоке буквально несколько секунд, и Вильям быстро ее подтолкнул ко входу, сказав, что будет ждать ее на этом же месте.

Подойдя к шатру, парень отодвинул красную ткань, пропуская ее внутрь. Она зашла, как ей в руки сунули красный стаканчик с попкорном. Времени на благодарность не было. Свет тут же погас. Она поднялась по деревянной трибуне и, дойдя до четвертого ряда, села на свое место, что было у самого края. Она мысленно посчитала все ряды и умножила на количество мест, понимая, что людей собралось около двухсот. Адели сидела в полной темноте, пробуя на вкус попкорн.

Соленый…

Жаль.

Она любила больше сладкий.

В зале заиграла мелодия, как со старинной жуткой шкатулки. В этот момент Адели стало не по себе. Сквозь темноту она увидела немного подрагивающую красную ткань кулис. Когда мелодия резко пропала, ее атаковала жуткая тишина. Все зрители молчали. Никто даже не притрагивался к попкорну и не шевелился. Они с необъяснимым нетерпением чего-то безумно ждали.

Стук.

Стук.

Так сильно стучало ее сердце, которое, как ей казалось, слышали все вокруг. После тягостной минуты тишины на манеже показался клоун. Он стоял под белым светом прожектора и был одет в черный клоунский прикид. Его свободные штаны с красными заплатками в виде разбитых сердец почти сваливались с бедер. Белая рваная рубашка была в чем-то испачкана. Но когда он поднял голову, Адели замерла… На его лице красовался аккуратный белый грим, а черным были выделены глаза и губы, жутко расплывшиеся в улыбке.

– Добро пожаловать в Фрикмур, господа, – громко, но без эмоций произнес он. – Вы соскучились по крови?

Все люди встречали его аплодисментами, кроме Адели, которая сидела и не понимала, что тут происходит. Заиграл цирковой марш, и свет, хоть и приглушенный, но появился. Дышать стало немного легче. Однако, когда на арену вышел тот кучерявый парень, что пропускал ее под купол, а этот клоун взял в руки деревянную биту, сердце Адели ушло в пятки.

– Бей! Бей! Бей! – кричали зрители, топая ногами в такт.

– Бей его! – крикнул кто-то позади Адели, и она обернулась, смотря на молодого парня ее возраста, в глазах которого была лишь забава.

Девушка вернула внимание обратно на манеж, как увидела, что рука клоуна замахивается битой на кучерявого блондина.

– Нет… – тихо прошептала она, думая, что это все просто страшный сон или глупая шутка.

В следующую секунду она услышала звук ломающихся костей. Адели видела, как этот клоун бьет его битой, оставляя парня с перекошенными конечностями рук и ног. Конец деревянной биты окрасился в багровый цвет. Брызги темно-алой жидкости полетели на зрителей, как они начали аплодировать еще громче. Стакан с попкорном Адели полетел под трибуну. Она подскочила с места, чувствуя на щеках соль, словно ее с головой окунули в этот попкорн минуту назад. Девушка резко закрыла уши руками, пытаясь уберечь их от хруста костей, и закричала:

– НЕТ!!!