Цитаты из книг автора «Александра Лисина»

столовой? Я на мгновение задумался, почувствовав, как моей головы коснулось легчайшее, почти невесомое заклятие, и честно ответил: – Нет, господин ректор. Мне эти типы совершенно незнакомы. А что? – Все в порядке, – успокаивающе поднял ладони магистр. – Просто в следующий раз, когда вам на пути попадутся эти… хм… создания, постарайтесь с ними не разговаривать. До тех пор, пока они не дадут на это разрешение. – Хорошо, господин ректор, – послушно кивнул я. – Я обязательно воспользуюсь вашим советом. Хотя и не обещаю в точности

сердито фыркнула и поспешно отскочила в сторону, чтобы острый носок сапога не наподдал ей под брюхо. А затем проворно запрыгнула на стоящее рядом с насмом кресло, уставилась на гостя ярко-синими глазами и возмущенно зашипела. – Так о чем ты говорил? – нейтральным тоном осведомился я, когда чужак на мгновение отвлекся. Насм фыркнул почти как Мявка и, отойдя от кресла на шаг, оставил кошку в покое. – Я не заметил у тебя на стенах охранников. – Я не об этом. Ты что-то говорил насчет долга? Он недоуменно замер. Потом нахмурился, словно к чему-то прислушиваясь или о чем-то вспоминая. Но вскоре широко улыбнулся, в третий раз продемонстрировав мне заостренные, определенно подпиленные зубы, и покачал головой. – Хорошо уходишь от темы. Слишком ловко для простого адепта магической академии. Потому что в последний раз мы говорили о твоих предположениях насчет моего народа. И о том, что ты, как мне кажется, придумываешь неправдоподобные объяснения для самых обычных вещей. – Да ну? – удивился я. – По-твоему, способность проникать сквозь стены – это обычно? Мне, например, кажется, что это здорово попахивает прямыми манипуляциями с пространством. Кстати, ты что-нибудь слышал про мастера Илиойса и его труд «Пространственные вихри»? Или, может, совершенно случайно знаком с придуманным им термином «нестандартные порталы», которыми Совет грезил еще в то время, когда магические гильдии только-только зарождались? Насм изменился в лице. – Что тебе известно о нестандартных порталах? – Не очень много, – признался я, краем глаза отметив, что разлегшаяся на спинке кресла Мявка по-прежнему бдительно следит за чужаком. – Но достаточно, чтобы понимать, что чисто теоретически они возможны при наличии у человека дара, знаний о том, как грамотно его развить, и некоего фактора… Допустим, пока неизвестной науке рунной схемы, древнего обряда, сложного эликсира или же сочетания всех этих факторов сразу, которые заставили бы самый обычный дар видоизмениться и приобрести совершенно новые свойства. Пусть даже и ценой утраты способностей к другим видам магии. Как тебе такое предположение? Насм неопределенно повел плечами. – С точки зрения Совета ты говоришь сущую ересь. – Еще бы, – охотно согласился я. – Но ты считаешь иначе, не правда ли? – Мы не маги. – Не совсем маги, – педантично поправил я. – В общеизвестном смысле ваша магия настолько странна, что не подпадает ни под одно существующее определение. Но она, как мне кажется, не всегда врожденная. А может, вы и вовсе рождаетесь обычными смертными, но при этом нашли способ развить способности у полученных в качестве платы детей. Насм натянуто улыбнулся. – Ты разве не видишь мою ауру? – Ты прав, она выглядит такой же, как у обычного смертного, но качественные иллюзии еще никто не отменял, – спокойно сообщил я. – Особенно когда есть возможность использовать

для оставшихся в академии некромантов – и вовсе не предсказуемы. Но тогда получается, что сегодняшний сбой – это камешек в огород Лонера? Быть может, результат неразрешимых разногласий в коллективе преподавателей? Месть? Еще какие-то причины, о которых мне пока ничего не известно? Отступив от двери, я бесшумно прокрался мимо стоящих друг за дружкой столов, благополучно

говоря уж о том, чтобы строить каверзы видевшим его позор ученикам. Так что дело, вероятно, в конфликте слишком близко использовавшихся заклинаний разных школ, повлекшем за собой небольшой сбой в работе магических светильников. Что он говорил потом, я уже не слушал и, как именно он вернул в аудиторию свет, не смотрел. Мне было важнее другое. – Идти сможешь? – не испугавшись наступившей темноты, участливо поинтересовалась стоящая рядом девочка. Я с усилием распрямился и кивнул. После чего гордо проигнорировал ее протянутую руку и первым вышел из клетки, успев напоследок услышать: – Спасибо, что спас мне жизнь… Остаток урока я просидел за своей партой в состоянии, близком к прострации. Что там говорил Кромм и о чем именно расспрашивал взбудораженных адептов, меня мало интересовало. А вот свои собственные действия я давно привык анализировать, поэтому, проигнорировав бурное обсуждение, погрузился в себя и принялся до мельчайших подробностей вспоминать этот досадный эпизод. В принципе, серьезной угрозы для нас не было. Нужный план созрел в моей голове вскоре после того, как я огляделся по сторонам, оценил возможности темной и свои собственные резервы. Но я ждал сигнала… какого-нибудь жеста со стороны преподавателя, который мог бы пояснить происходящее, успокоить паникующую аудиторию, властно потребовать тишины и, пока мы возимся с зомби, все тем же бесстрастным тоном заметить, где же мы с Верией ошиблись, на чем прокололись, где именно совершили грубый просчет. Наконец, он мог бы просто подойти к клетке, с профессиональным интересом присматриваясь к нашим попыткам справиться с нежитью, и хоть немного подсказать, как лучше действовать… А он этого не сделал. Почему? Разумеется, я ждал от него не помощи (какая помощь от старого мэтра под закрывающей печатью?), не мудрого совета (зачем? я и без него прекрасно обойдусь), а хотя бы знака, легчайшего намека на то, что нынешний сбой был тщательно спланирован, а вся эта сцена с зомби – на самом деле простой урок. Жестокий, трудный, опасный, но крайне необходимый для юных магов, который я вполне мог бы сделать еще более зрелищным и увлекательным, ничем особенно не рискуя. Раньше мэтры частенько так поступали, относясь к адептам как к котятам, которых проверки ради надо было сперва кинуть в бурный речной поток, а потом смотреть: выплывет

– Сижу за реше-о-откой, в темнице сыро-о-й, вскормленный в нево-оле дух молодой… За стеллажами недовольно заворчали, а я проникновенно заломила руки и завыла еще пуще: – А га-адкий начальник, забыв обо мне-е, блоха-астого пупсика видит во сне-е!

– Тебя послушать, так ты одна виновата во всех бедах и несчастьях. Когда ты заходишь в богатый дом, предлагая купить у тебя цветы, стоит, разумеется, проявить уважение к хозяину. Однако это совершенно не значит, что он что-нибудь приобретет. Запомни, Мелла, мы всегда делаем выбор исключительно сами, и это право никто в целом мире не смеет у нас отнять. Слышишь меня?

Интересная штука жизнь: только решил, что встал на ноги, как она вдруг делает хитрый финт, и ты снова летишь мордой в грязь.

Некоторые люди свято верят, что им больше нечего терять. Мимо таких я обычно прохожу на цыпочках и стараюсь не злорадствовать.

Кого тут режут?! Светлого? И опять без меня?!

Надежда – живучее чувство. Когда уже начинаешь думать, что убил ее окончательно, она снова умудряется ожить.