Цитаты из книг автора «Александра Черчень»

Ну, а это нечто при жизни явно было эльфом. Патлы длинные, ухи острые, матерный словарный запас вызывает уважение… Типичный эльф! Мертвый, правда.

– Я молчу и трепетно внимаю, о северный ужас, летящий на крыльях бури полярной ночью!

Я грустной средневековой девой сидела на подоконнике в своей комнате, с тоской глядя в парковую даль. Даль эта изменением пейзажа не радовала! По-прежнему серая и унылая. Вздохнула, мимолетно отметив, что получилось очень тяжко и страдальчески. Осталось мелодраматично приложить трепещущую длань ко лбу – и все. Завершенная картинка, ни у кого не останется сомнений в том, что живется мне чрезвычайно отвратительно.

Несколько секунд он сверлил меня пристальным тяжелым взглядом. Я опустила глаза. В этот момент продолжать поединок взглядов было бы глупостью. Кто я такая, чтобы бросать вызов северному демону? Тем более сейчас… я не готова к битве. И к последствиям поражения. Да, я не испытывала ни малейших иллюзий, меня пугали… уверенность и целеустремленность кицунэ. Раньше он метался и не мог выбрать между своими желаниями и приверженностью «высоким» идеалам и целям. Но сейчас… сейчас он вел себя так, словно сделал выбор. Расставил приоритеты. Это меня и пугало!

– Добрый день, Невиличка. Я вздрогнула и порывисто обернулась. От слишком резкого движения из рук вырывалась часть листьев. Их тут же подхватил ветер и играючи снес к ногам Алинро Нар-Харза. Мои потери этими «цветами осени» не ограничились. Сильно сползла шаль, и пока я ее подхватывала и поправляла, то остро ощущала… сколько лишних и резких движений делаю. Щеки затапливала жаркая краска, темные пряди, которые давно вырывались из заколок и лезли в лицо, щекотали волнистыми прядками. О, Водяной-Под-Корягой… совсем не так я хотела встретиться с этим кицунэ! Я желала быть строгой, собранной и держащей все под контролем! Ну, или хотя бы свои эмоции, мимику… да шаль и волосы, в конце концов! Но… делать нечего. Я расправила плечи и встряхнула головой, отбрасывая волосы за спину. На губах нарисовалась светская улыбка, и я проговорила:

Тяжело вздохнув, я свернула с дорожки на газон. Листья приятно шуршали под подошвами туфель, и я закрыла глаза. Запрокинула голову, подставляя лицо лучам стылого осеннего солнца. В воздухе витали ароматы земли, прелых листьев и еще чего-то терпкого, незнакомого. Прислонилась к стволу рябины, подняла руку и скользнула пальцами по красным ягодам. Красиво… Мне хорошо. Сейчас, в этот миг, просто и без затей. Хорошо и спокойно. Возможно, сейчас лишь затишье перед бурей, но мне сейчас это не важно. Не хочу думать о плохом. Вообще думать не хочу. В существовании здесь и сейчас, когда сознательно не задумываешься о прошлом и будущем, есть своя неповторимая прелесть. Птички пели, ветер шумел в кронах… даже домовики затихли со своим ремонтом. Красота! Все было настолько прекрасно и упоительно, что, разумеется, не могло продолжаться вечно. И, согласно моей невезучести, закончиться по моему желанию оно тоже не могло.

К сожалению, события следующего утра лишь подтвердили этот печальный вывод. А если конкретно, то беседа с Алинро Нар-Харзом. Мы встретились неожиданно для меня. После завтрака я решила не сразу идти к себе в комнату, а немного прогуляться по парку. Как ни странно, он не был пустынным. Туда-сюда бегали отряды домовиков и прочей нечисти, с лестницами, ведрами с краской, досками и инструментами. Откуда-то из-за деревьев слышалась разухабистая песенка о тяжком труде гнома в катакомбах и небывалых страданиях оного в тот момент, когда кусок руды упал ему на мизинец. Я хорошо понимала гномьи эмоции… Итогом песни стало то, что бородатик послал родню и подгорное призвание далеко и надолго, отправившись на поверхность собирать цветы. Обоснованием этого идиотского действия выступали сравнительные характеристики руды и цветочков. Выйдя из-за кустов, я увидела, что домовики и пара ребят с бытового факультета ремонтируют одну из старых башен, которая раньше была закрыта. Короче – жизнь в Академии Триединства била ключом, даже несмотря на отсутствие основной массы студентов! Махнув труженикам пилы и молотка, я пожелала им легкой работы, отказалась присоединиться к этому славному делу и пошла дальше. Бреду по аллее, в шаль кутаюсь, никого не трогаю, начинающие опадать листья собираю… В голове слегка пусто, и я даже получаю какое-то странное удовольствие от этого. Нет множества мыслей, среди которых никак не поймать главную, нет страха в душе и напряжения в теле. Я просто… жила? Без затей, без глобальных планов. Да и что мне планировать? К сожалению, данная ситуация не располагает к далеко идущим прожектам. Мое будущее зависит от капризного призрака с непонятными целями, коварного белохвостого, мотивы которого относительно ясны, но все равно не обнадеживают. Плюс не будем забывать про Эдана Хрона, который очень много знает, и мою дорогую родню. Притом ректор в два счета может сдать клану беглую мавку. Не стоит забывать о том, что нет недоступных вещей, есть слишком малая цена и недостаточная мотивация.

Стены истончались, зарастали мхом, рушились куда-то вниз, заставляя меня вспомнить о том, что кабинет ректора находится на вершине башни. Голубизна неба стремительно темнела, расцветая сначала узором из звезд, а после словно мазками проявились туманности космоса, далекие галактики и океаны бескрайней пустоты между ними. Академия падала под гнетом времени и осыпалась в бесконечные глубины Изнанки.

– Помнится, у тебя основная валюта – это поцелуи? Ну, пожалуйста! Я вскинула руки, обняла его за шею и, встав на цыпочки, прижалась к губам лиса. Закрывая глаза, видела лишь удивленное выражение лица мужчины да дрогнувшие зрачки, затапливающие глаза лиса бездонной тьмой. После меня сжали в сильных объятиях и почти припечатали к стене, целуя в ответ. Жадно, страстно, ненасытно. Так, что ныли губы, сбивалось дыхание и живот сводило смесью страха и предвкушения. Лис запустил руку в мои волосы, растрепал прическу, ослабляя захват шпилек. Он то нежно поглаживал кожу и перебирал пряди, то сжимал их почти до боли и пикантно касался чувствительных местечек кончиками когтей.

ощущая, как щеки затапливает жаркая краска, как сердце начинает биться все быстрее и быстрее, почти оглушая меня.