Цитаты из книг автора «Александра Черчень»

Конечно, не бросят. Просто… для взрослых и для детей в этом подразумевается разное. Детки ждут, что про них не будут забывать надолго, что ими будут заниматься, думать о них. Для взрослых понятие «не оставлю» значит лишь «Когда тебе плохо, скажи мне. Я буду рядом. И сделаю, что смогу».

эффекта! Вопрос: что тебе надо? – Ну, зачем так категорично, – рассмеялся Олли. – Ты мне и правда очень нравишься. – Не отрицаю возможность этого, – покачала головой я. – Но хватит уходить от ответа! Зачем ты провоцируешь моего мужа? Он ведь твой друг! Сэйн внезапно оттолкнул меня. Замер в двух метрах. На бледных губах играла уверенная улыбка, но в желтых глазах плескалась настороженность и… напряженное ожидание. Я шагнула вперед, намереваясь все же вытрясти из него причины такого поведения. После не получится. Но Олли зеркально повторил мое движение. Только он отступил. Я прищурила глаза. Ах так? Дальнейшее напоминало начало нашего танца. Но теперь роли поменялись, и это я ловила партнера. И это все под музыку, взгляды присутствующих, не отступая от принятых фигур танца. Сэйн оказался передо мной, незаметно подсек мне ноги и надавил на плечи. Не удержала равновесия и была вынуждена опереться о него. – Надо, чтобы дракон твоего мужа вылетел как можно скорее, – шепнул ледяной, склоняясь ко мне. – А в его случае это очень хорошо спровоцируют… ревность и злость. Желтые омуты напротив сверкнули торжеством. Подняла глаза и увидела висящую над нами омелу. – Нет, – потрясенно

заметила? Тут шахматные плиты. Синие и темно-голубые. Вот и отлично! Поймала пылающий непонятным огнем взгляд желтых глаз и указала на пол. Демонстративно встала на синий квадрат. Сэйн стоял на темно-голубом. На его губах появилась бесовская усмешка. Он принял. Я снова прикрыла глаза и дважды хлопнула в ладоши в такт, плавно повела бедрами и переместилась на другое поле. Олли ушел на два квадрата в сторону, бросил взгляд мне за спину, и по губам блондина расплылась отвратительно довольная улыбка. Мне даже оборачиваться не пришлось, чтобы понять, кто именно прожигает нашу пару злым взглядом. Надеюсь, рыжий не натворит дел. Подчиняясь музыке, сделала несколько шагов навстречу желтоглазому. Как он оказался рядом, даже уловить не успела. Просто талию обхватили сильные руки, а по шее прошлось прохладное дыхание. Попыталась отодвинуться, но он не позволил. Вскинула голову и поймала взгляд янтарных глаз. В нем медленно закручивалась искристая метель желтых искр и странные эмоции. Вывернулась из объятий и шаловливых рук, которые медленно прошлись от шеи до бедер. Что же ты творишь, Олли? Зачем? Ведь вижу, что друга ты не предашь! Тогда зачем позволяешь своему греховному влечению вырваться из-под контроля? Я ведь видела, что те ростки тепла и отношения ко мне как к желанной женщине ты

убегает – надо ловить. Похоже, в этом огненном драконе мало что осталось от моего ласкового супруга. Он себя не помнил. Остались только желания. Но когда он снова начал меня целовать, по телу разлилась слабость. Страх перед неизведанным медленно, но верно вытесняла сладкая патока желания. Я обняла его, провела по коже, погладила рассыпавшиеся по спине шелковистые волосы. Он сел и заставил повторить этот маневр. Причем, так как посадили меня на бедра, пришлось обхватить его талию ногами. Теперь от окончательного краха спасало только тонкое белье. Сильные руки обхватили ягодицы, муж поцеловал шею и спустился ниже. Я сдавленно охнула, когда он прикусил сосок, сразу же зализав укус. А может, ну его, этот кристалл? Чем дольше длилось это безумие, тем меньше мыслей оставалось в голове. Тем более что Ринвейл уже не рвал остатки одежды, а неторопливо скользил руками по телу. Я выдохнула, когда он начал неторопливо изучать губами нежную кожу плеч. А когда спустился поцелуями к груди, застонала и выгнулась навстречу жадным устам. От каждого его прикосновения тело плавилось, как в огне, по нему пробегала теплая волна. Низкий голос мурлыкнул на ухо: – Нежная, сладкая, вкусная. – В подтверждение последнего муж прикусил мочку моего ушка и веско добавил: – Моя! Меня перевернули на живот и начали выцеловывать дорожку вниз по позвоночнику. Прикусила губу и закрыла глаза. Потом меня легонько укусили за мягкое место, и я сдавленно охнула. Послышался хрипловатый смех, от которого по коже прокатилась дрожь. Видимо, то, что добыча не пыталась сбежать, несколько успокоило зверя. Но останавливаться он явно не собирался. Балдахин почти не пропускал тусклого света камина, но в мягкой полутьме я все же смогла разглядеть мужа, растянувшегося рядом. Ой… Что-то мне расхотелось продолжать. Супруг заметил, что демонстрация его великолепного тела произвела не совсем тот эффект, который, видимо, ожидался. Потому что меня опять схватили в охапку. Но я прижала ладонь к его губам и тихо прошептала: – Вейл, а давай попозже? – Увидев, что голубые глаза опять начинают темнеть, быстро продолжила: – Я не отказываюсь, но давай не сейчас, а? – Ты боишься? – Ну, как тебе сказать… – Ясно. – Муж на минутку замолчал и, когда я уже было возрадовалась, что сегодня меня сия участь минует, внезапно привлек к себе. Провел языком по шее, а рукой скользнул по ноге, заставив закинуть ее ему на талию. Коротко рыкнул. – Я уже говорил, что не смогу остановиться. Максимум, что обещаю, – это быть нежным. Настолько, насколько возможно. Ты меня слишком распалила. И я слишком долго ждал. В конце концов, ты моя жена! Имею право! Провозгласив

Вампирша подняла глаза от «литературы», словно невзначай облизнула алые губки и, демонстративно не глядя на Пытку, с сетованием, что сегодня «Та-а-ак жарко!», расстегнула несколько пуговок на строгой черной блузке. Блузка и так была туго натянута на красивом бюсте, потому стоило пуговкам сдать позиции, как открылась соблазнительная ложбинка. С интересом глядя на полные белоснежные холмики, которые так выгодно оттенял черный шелк, Мастер машинально кивнул. И уже потом вспомнил, что он, теоретически, кому-то верен. Инстинкты вкрадчиво сообщили, что в данный момент хозяин ответственен только перед своей совестью, а с ней они как-нибудь договорятся!

Я решила уточнить, подозревая, что тварюшка желает добра исключительно себе и у нас с ней взгляды на это самое «добро» могут очень сильно отличаться.

– Как верно сказал твой сноц, я пожиратель, – скромно представилась тварь, потупив глазки. – Хочу добра. – Кому?

эгрегор. Кажется, именно так высоконаучно называется коллективное бессознательное

Что может встать между друзьями? Разве что еще власть… Но и та женского рода.

Ты пожалеешь, но тебе понравится!