Цитаты из книг автора «Александра Черчень»

– В смысле?! – В прямом! – рявкнула нежить. – В общем, если не можешь о работе – сбегай в столовую и принеси кофе. – Какая столовая, раннее утро, там наверное никого нет. В этот день есть только обед и ужин. – Холодный кофе, глупая женщина, очень холодный! Или переставай думать о том, какой он потрясающий! Даже меня пробирает, не говоря уже о нем. – В смысле?.. От догадки мне поплохело. – Сибэль стихийный эмпат. После смерти этот дар приглушился, но иногда все равно… – И сейчас это «иногда»? – обреченно спросила я. – Именно. Беги за кофе! Или просто беги! Вернешься через полчасика…

Он только эльф? У нас все хрупкие, как тростиночки, а тут такая фактура. Особенно грустно было вспоминать ректорскую фактуру с тыльной стороны. Ему нужно носить более свободные штаны. Гораздо более свободные. А мне нужно откопать в голове остатки размягченных мозгов и как-то их включить! Именно в этот момент за стеной что-то бахнуло, а спустя несколько секунд из-за двери высунула ошеломленную морду навь и попросила: – Слушай, цыпа, а ты не могла бы думать о работе? Вот реально, только-только о работе? А то у нас тут кризис…

Вперед осторожно выступила навь. Прошлась по приемной, посмотрела на разобранный стол, заглянула в ящики и даже сунула нос в оставленную чашку. – Сибэль, у меня плохие новости, – трагическим тоном сообщила нежить через минутку. – Но мне кажется, что она освоилась! Учитывая мое образование, было бы странно, если бы я не освоилась. Вот уж действительно никогда не знаешь, что и где тебе пригодится. Так что применяй теперь, Фэй, свои навыки управления эльфийским кланом вот здесь. – Я уже понял, – хмыкнул ректор, проходя вперед и без стеснения занимая секретарское кресло. Откинулся, погладил по голове тут же притулившуюся рядом навь и сказал. – Излагай.

– Но согласись, легенда потрясающая, – вновь тоненько взвизгнула от удовольствия навь, и судя по облику, с трудом удерживалась от того, чтобы не подпрыгивать от восторга. – Слушай, мышь, честно, если что – я болею за тебя! Я так не ржала уже… да с тех пор, как мы с Сибэлем приехали в женский монастырь ордена святой Цилнэль! Там в его келью паломничество монашек всю ночь было! Устали выставлять! – Монашек? – вяло удивилась я и посмотрела наверх, где маячил сероватый мужественный упыриный подбородок. – А зачем им мертвый эльф? – Там какой-то хитрый культ был. И в одном из писаний сказано, что явится избранный, ни жив и ни мертв. Прекрасен ликом и черен сердцем! Ушами остер, вроде как еще! В общем Сибэль подходил идеально! И сказано, что невинная дева сможет снять с него проклятие и все будет хорошо. Но девы были разной степени невинности! К рассвету мы вообще на чердаке обители забаррикадировались, так дамочки активно атаковали! Но не убивать же их на самом деле…

– Да? – навь на подкашивающихся лапах вышла из кустов и чистосердечно поделилась. – Мышь, ты восхитительна! Я шмыгнула носом, вовсе не считая себя такой уж восхитительной. – Пойдем, сопроводим нашу вторую остроухую подружку, от которой ты в таком восторге. Я чувствую, что вещички девиц нуждаются в досмотре. – Прямо ночью? – поразилась навь. – Ночью, – подтвердил упырь и распылил еще и второй щит. – Так как я задолбался.

Слушай, может ты не знал, но все эльфы такие параноики. Вот ты мне сказал, что я до зимы не доживу и я… обеспокоилась, понимаешь? А обеспокоенные эльфы имеют обыкновение искать козла отпущения и на нем срываться. Вот ты очень подходишь… Нити к источникам Академии ведут, так ведь? И если оборвать, то питаться тебе, дорогой мой, будет нечем.

Архитектор был псих. Но псих талантливый.

– Таль, мы же не едим студентов, да? – грустно обратился он к сидящей в углу здоровенной, поджарой псине с шипами по всему хребту. Навь. Высшая хищная нечисть, что питается болью и страхом. – И даже не жуем, милый, и ни капельки не надкусываем, – повела ушами грустная псина. – Особенно на рабочем месте. Ты – ректор. Потому будь умницей, спроси у девочки какого рожна ей от нас надо. На меня вновь уставились страшные красные зенки. Кроме них у некро-эльфа наличествовали еще не менее страшные зубы и внушающие уважение графитово-серые когти, которыми он постукивал по столу. Мама…

Мне нравятся твои благодарности, – шепнул мужчина, и когда я достигла пальцами его губ, быстро поцеловал их. – Наверное, за такое я готов спасать тебя до бесконечности, хотя конечно предпочту, чтобы подобных случаев у нас с тобой больше не возникало.

Нет, вы только посмотрите на него! Один раз, ОДИН раз ему несколько столетий назад доверили ценную вещь, а он ее сунул непонятно куда и вдобавок забыл! Прекрасно, просто чудесно! Мужчины!