Цитаты из книг автора «Александра Черчень»

И казалось, предчувствовал каждый виток, Каждый взлет ее или паденье. Он впервые забыл, что был так одинок Под Луной до ее появленья. А она возносилась стрелой в небеса, За собой его чувствуя силу. И так ярко азартом горели глаза… А его – улыбались ей в спину.

Он позвал ее в небо, она поднялась, Стала мигом почти невесомой… Он почувствовал с ней неразрывную связь — Из ведущего стал вдруг ведо

Почему все в этом мире завязано на банальном половом влечении?» «Потому что это высшая духовная и телесная связь мужчины и женщины, – задумчиво ответил Арвиль. – Это проявление любви, а любовь – самая непреодолимая сила в мироздании. Любовь к жизни позволяет совершать невероятное, чтобы уцелеть; любовь к знаниям сносит на своем пути самые крепкие физические преграды; любовь к ребенку настолько безгранична, что на ее фоне теряется все остальное. Все ценности. Нет того, что мать не сдела

Под градусом жизнь становится краше, домовики кажутся не такими подозрительными личностями, а навь тянет потрепать по ушам, забив на то, что она опасная нежить! Потрепала. У нави стали круглые глаза и прибалдевшее выражение морды. Она, кстати… прохладная на ощупь. Ну а чего я ожидала, собственно? Не живая ведь. – Вы чрезвычайно приятное создание, Таль, – честно сообщила я общественности в лице офонаревшей нави и двух десятков нечистиков. – Она только на ощупь такая, не обольщайся, – пробурчал Бонифаций. – И вообще, мы не хуже! – вякнул кто-то с другого конца стола.

Тащи его в подвал! Через полчаса буду. Станем прятать труп». «Может, Сибэля позвать? Он как раз недавно жаловался на плохую кормежку в Академии и отвратительную физическую форму. Мавилик, конечно, не любимые им в гастрономическом плане эльфы или дриады, но все равно мужик порадуется». «Сдаст Хрону или Ильсору, – отверг такой удобный вариант утилизации княжича Шаррион. – Этот насквозь продажный упырь – последний, кого стоит звать». «Тогда пилы и мешки готовить? – прикинул лис. – Или просто под розами прикопаем?» «Нет… у меня тут один занятный концентрат валяется. Все растворяет! «Понял, готовлю ванну».

За мертвого «языка» придется отвечать. И как бы не своей головой… в перспективе-то. Уморили же самого княжича Водного Блика. Алинро порылся в карманах и, отыскав артефакт связи, сжал его в ладони, настраиваясь. «Шарин… я тут глупость одну сделал». «Что на этот раз?» – слегка устало спросил близнец. «Прибил Одэйна Водного Листа», – обозначил свое скромное достижение Алин. «Младший, чтоб тебя… и… а потом!..

– Опять? – Начальник вскинул бровь и позволил саркастической улыбке скользнуть по неприятно узким губам. – Неужели тебя еще кто-то покусал, Алин? – Никто не кусал. Меня прокляли, – сухо ответил Нар-Харз, ощущая вспышку глухого раздражения от неприкрытой иронии в голосе Пустынного. – Ого! – восхитился змей новым витком неприятностей подчиненного. – И кто же? – Мавка… – Та же?! Дождавшись неохотного кивка Алинро, гюрза несколько секунд пристально смотрел на него, а потом расхохотался. Кицунэ не разделял позитивного настроя своего собеседника, поэтому вежливо ждал, пока тот закончит смеяться. – Вот это девочка! – не мог успокоиться Пустынный. – Слушай, Нар-Харз, на моей памяти тебе еще никто не доставлял столько неприятностей!

– Проклятие княжны-мавки. Засвидетельствованное Водяным-Под-Корягой. Начальник разведки, заслышав такие потрясающие новости, поперхнулся морсом и ошеломленно уставился на ретивого подчиненного. – Как ты умудрился настолько довести мавку, чтобы она воззвала к богу и он ее услышал?! – Ну-у-у… – Алин опустил взгляд, почувствовав себя неуютно. В этом случае ему и правда было нечем гордиться. Пустынный со стуком поставил бокал на стол и порывисто встал, начав нервно ходить по комнате. – Но так проклинать могут только те, кто имеет право на статус главы! Прямые наследницы… – Она княжна крови… – Как?! Вот как ты вообще додумался загонять в угол наследницу рода, кретин хвостатый?!

Навь тем временем едва ли не об ноги парня терлась, выгибаясь огромной, лысой и чрезвычайно уродливой кошкой. Несмотря на то, что по всем параметрам она была собакой, сейчас создавалось именно такое впечатление… – Сокр-р-ровище мое! – Ты тоже ничего… – уже относительно нормальным тоном сообщил Грэгори и, протянув руку, почесал нежить за ухом, отчего она, кажется, даже впала в прострацию, а после плюхнулась на хвостатую попу и застыла с блаженной миной, изредка подергивая задней лапой. – Беги, что ли? – вздохнула красноглазая, окончательно растекаясь под нечаянной лаской. – А то сейчас и правда из окон повыпрыгивают, и мало тебе не покажется.

Навь вскочила и навернула вокруг трубадура пару кругов, предвкушающе поглядывая то на него, то на общагу. А потом мурлыкнула: – Ну, пой, светик мой, пой! – Тебе реально нравится?! – удивился кто-то из кустов. – А то! – умильно глядя на Грэга, подтвердила навь и, плюхнувшись на бок, мечтательно протянула: – Сейчас все ка-а-ак выбегут, ка-а-ак побьют! Кровь, переломы, униженное достоинство… Я буду в раю!