— Но даже приезжим женщинам всегда его дают… Я должен спросить у старшего, — сдался Патрик и даже поник плечами. — Но никого в городе сейчас нет.

— Так давайте дождёмся старших. Зачем растрачивать ресурсы вашей страны. — Аня аккуратно уселась на лавку. Фиона всё это время внимательно следила за диалогом, но не вмешивалась. И только теперь произнесла сладким голосом:

— Патрик, не могли бы вы принести сверток сестре. Он остался в коридоре.

Дверь едва успела закрыться за Патриком, как маска заботливости осыпалась с лица Фионы.

— Эти красные кристаллы повсюду, они тянут твою энерги... — начала скороговоркой, но тут же замолчала, услышав торопливые шаги в коридоре. Патрик вернулся так быстро, словно телепортировался, сжимая в руках объёмный свёрток. Он сиял от сознания собственной расторопности.

— Вот, госпожа, всё как вы просили!

— Благодарю вас, брат Патрик, — Фиона вновь натянула на себя образ благородной дамы, взяла свёрток и просто бросила его на лавку рядом с Анной. Никаких лишних объяснений. — К сожалению, моя миссия здесь завершена. Мне нужно спешить в столицу. — Она выделила слово «Столица».

— Я умоляю вас, присмотрите за этой бедной душой, — она кивнула в сторону Анны, и в её голосе снова зазвучали сладкие, проникновенные нотки.

Прежде чем Патрик успел что-то ответить, она ловко вложила ему в ладонь золотую монету. Лицо брата-хранителя моментально омрачилось.

— Госпожа! Я не за плату исполняю свой долг! — в его голосе прозвучала искренняя обида.

— Брат Патрик! — Фиона прижала его руку к груди с видом оскорблённой невинности. — Это не плата! Это — пожертвование для вашего скромного прихода.

Этот аргумент подействовал безотказно. Обида на лице Патрика сменилась лёгким смущением и тут же — благочестивым рвением.

— О, конечно! Простите мою глупость! Я немедленно внесу его в книгу учёта пожертвований и вознесу молитвы за ваше здравие и... и за варварку! — он уже поворачивался, бормоча себе под нос: — Сначала запись, потом молитва... или сначала молитва?

— Не пей лекарство, держись подальше от красных кристаллов.

Шепнула Фиона и скользнула в коридор, дверь камеры громко лязгнула — Аня вновь осталась одна. Одна — с огромным свёртком, странными предупреждениями, и ощущением, что ситуация становится куда сложнее, чем просто «бредовая кома».

До обеда девушка успела почувствовать себя почти человеком. Патрик сразу после ухода Фионы принёс ей завтрак, достойный… ну, детского сада. Рисовая молочная каша, огромный бутерброд с маслом и сыром, и какао с традиционной пенкой.

— Все же в девятку попала...

Брат-Хранитель позволил поесть Ане вне камеры, за столом, прямо под небольшим окошком. Затем он проводил её в уборную и умывальную, даже сам натаскал горячей воды.

Оставшись снова одна, Анна занялась «подарками от Фионы». В свертке оказались мягкие шерстяные штаны, длинное шерстяное платье, расписной палантин. Но главное - светлая длинная дублёнка с объемным капюшоном. К ней шли угги.

— Ляпота, — пробормотала Анна, закутываясь в меха. — Чистая магия.

В дубленке обнаружились внутренние карманы — а вот это полезно. В одном оказалась записка, всего одно слово, но написано так коряво, что и не разобрать. Девушка убрала клочок пергамента обратно. Затем стала перекладывать свои «богатства» из куртки в меха. Оказалось, что у Анны с собой были: телефон, шоколадка «Аленка» с начинкой, маленький тюбик крема для рук (спасение после местного мыла), пять мятных конфет, банковская карточка и несколько выцветших чека. Остатки покинутой цивилизации.

Только Аня задремала, накрывшись своими новыми мехами, как её разбудил звук открывающейся двери. Арсин неспешно зашёл в комнату. Громко звеня ключами он распахнул решётчатую дверь в камеру.

— Брат Патрик всегда предупреждает стуком, — сонно заворчала девушка, поднимаясь.

— Учту, — холодно ответил темноволосый брат-хранитель. Рукой он указал на стул перед столом, сам же занял место напротив.

— Я буду спрашивать и записывать ваши ответы. Не переживайте, никаких обвинений против вас нет. Пока.

Аня молча присела, она всё еще была процентов на восемьдесят во сне. Арсин с чрезвычайно серьезным видом раскрыл пустую тетрадь с пожелтевшим пергаментом.

— Ваше имя.

— Анна.

Арсин довольно кивнул и старательно вывел на местном языке это имя.

— Ваш род?

— Женский... — скривилась Анна.

— Второе имя, которое перешло вам от отца, — не смутившись, объяснил Арсин. Кажется, он репетировал этот допрос?

— А, мне оно перешло от бабушки. Синичкина я.

Суровый Брат-Хранитель явно надеялся, что затык в допросе настанет хоть чуточку позже.

— То есть Анна из рода Синичкина. — он замешкался, не зная как пишется по буквам это странное слово.

— Нет, правильнее будет Анна из рода Синичкиных. От слова «синица», птицы такие.

Девушка благодушно улыбнулась.

— При чем тут птицы?

На лбу Арсина выступил пот.

— А у вас нет птиц?

Аня с любопытством взглянула на маленькое окно, как будто ожидала там увидеть ответ на вопрос.

— Есть.

— Но синиц нет?

Арсин раздраженно стал выводить фамилию как понял.

— Дата рождения.

— Двадцать третьего октября тысяча девятьсот девяносто восьмого года.

В отчаянии мужчина положил свою чернильную ручку-перо. Он уставился на потолок, потом кивнул самому себе и снова спросил:

— Сколько вам лет?

— Двадцать семь.

Аня сочувствовала бедняге и старалась не добавлять ему проблем, но пока не получалось. Услышав цифру, Арсин заговорил чуть почтительнее.

— Дети? Внуки?

Аня аж опешила. Чуть не задохнулась своим же возмущением и зачем-то ответила:

— Не важно!

— Ваша гильдия… то есть, чем вы зарабатываете.

— Журналист ТВ.

Арсин снова отложил перо. Он не знал как записать это слово. Вздох. Мужчина деловито закрыл тетрадь, смазав записи, ведь чернила не успели высохнуть. И вышел из комнаты. Через минуты три вернулся и жестом попросил Анну вернуться в камеру.