Сколько себя помнил, он был худым болезненным ребенком, послушным, ранимым и легко поддающимся влиянию ближних, находившихся подле него. Когда подрос, с каждым прибавленным в возрастную копилку годом добавлялись фобии. При разводе родителей – ему было уже пятнадцать – как-то уж слишком отчетливо осознал свое одиночество и ненужность обеим сторонам. Мать – известная в стране актриса – как мотылек продолжает порхать в избранном обществе, лишь иногда, мельком, снисходя до того, чтоб поинтересоваться, как у сыночка дела, задарить примитивными подарками. Отец – ведущий инженер в иностранной компании. Тому, кажется, и дела нет до отпрыска. Он всегда занят, погрязнув в работе.

Одна престарелая нянька готова, как квочка, опекать Сереженьку, но он-то знает: из-за хлебного места старается, ей семью кормить нужно, а в стране не то чтобы бардак, но инфляция скачет, так и норовит сожрать все имеющиеся у народа ресурсы. Вот и приходится Стефании Германовне на старости лет вместо своих внуков Сергея пестовать. Лично у него к няньке никаких нареканий нет. Лямку тащит прилежно, что та ломовая кляча. Накормит, напоит, выпроводит, встретит, спать уложит. Чего еще от нее надо сироте при двух живых родителях? Тепла? Так где ж ему взяться? Чай не кровиночка. Ну да ладно!

Можно считать, он со своей стороны тоже лямку тащит. Пубертатный период шероховато прошел и, кажется, с опозданием. Может, потому, что в гимназии среди одноклассников друзей не нажил, как, кстати, и врагов. Скучно всем было потешаться над ущербным ботаном, субтильным, слабохарактерным, но с матерью – киношной дивой, гребущей деньги лопатами. Случись что с сыночком, ведь и засудить наверняка сможет.

Вот и рос в коллективе, но как-то обособленно, все равно что вне его. Лишь иногда, уже в старших классах, сложившийся школьный коллектив приглашал его на сейшен, чтоб на гитаре побренчал. После возрастной мутации голос у Рязанцева в музыкальном плане стал довольно неплох. В сочетании с абсолютным слухом и умением играть на гитаре это был жирный плюс на фоне сверстников, в большинстве своем умеющих только тыкать в кнопки на телефоне.

Очередной год канул в Лету. Сдав ЕГЭ на высокие баллы, сделал умозаключение: стремление учиться в вузе отсутствует. Подавать документы куда-либо не торопился, благо маман находилась на гастролях, не удосужившись хотя бы по телефону узнать обстановку в собственном доме. Папашка тоже не торопился, но у того уже другая семья, другие проблемы. Может, просто забыл, что Сергей в этом году должен школу закончить.

То, почему Сергей пересмотрел свои взгляды в отношении учебы в вузе, лежало на поверхности. Дернул же черт не вовремя телевизор включить! Включил на свою голову, напоролся на показ международного экономического форума. Ведь никогда ни политикой, ни экономикой толком не интересовался, а здесь на тебе: тиктокер нарисовался – интересно стало.

Возраст парня – чуть постарше Сережки. Смотрится ну дебил дебилом. Толком двух слов связать не может, а уже звезда ТикТока, на рекламе деньги тоннами загребает. Его высказывание о смысле бытия добило вконец: «Жить нужно весело, интересно, красиво, тогда оставишь след в истории».

Может, действительно прав? Потому как невооруженным взглядом видно: умные и богатые дядьки, цвет мировой политики и бизнеса, сделали ход конем – пригласили урода, за всю жизнь не прочитавшего ни одной книжки, одетого в женские шмотки, покривляться и покуражиться в качестве спикера форума. По общественному телевидению показали. Зачем так-то? Спятили? Не-ет!

А потому, что у каждого есть дома экран монитора, а этот юный гнус превосходно объяснит любому: необязательно учиться и трудиться, можно ведь и поиному достигать результатов в жизни. Прозу жизни Сережке, как и его сверстникам, особо понимать не хочется, она вся без прикрас за бортом остается, и потому безграмотный паренек с экрана своим примером побуждает молодежь принимать решения, нужные таким монстрам банковского сектора, как…

Ох, даже подумать страшно! Через двадцать-тридцать лет кто-то должен будет управлять страной. Кто?

Ну и зачем учиться?

Звонок мобильника оторвал от размышлений. На широком дисплее высветился номер Гарика Метелкина, одноклассника.

– Да! Слушаю?

– Серега, привет! Ты как, свободен вечером?

– Свободен. А что?

– Народ из класса собирается отметить окончание экзаменов. Девчонки и мальчишки совместно. Ты как, за?

Сергей быстро переварил предложение. Идти было лень, но напористый голос одноклассника сподвигнул его согласиться.

– Я за, – промямлил он в трубу.

– В общем-то, я так и предполагал. Значит, тогда берешь бабки и к пяти часам подруливай. Все!

– Куда подруливать?

– Ах да! На «банки». Знаешь это место?

– Да.

– Тогда пока.

Сергей, зайдя на кухню, объявил домоправительнице:

– Стефания Германовна, ужин можете сегодня не готовить и вообще отправляться домой.

Женщина удивилась.

– С чего бы это? – с интересом осмотрела она подопечного. – Поголодать решил?

– Нет. Вечером с одноклассниками встречаюсь.

– Ага. Тогда я все же уходить погожу. Тебя дождусь, – предложила она. – А может, не пойдешь? Знаю подобные встречи, которые потом в пьянки превращаются.

Он поморщился, словно лимон укусил. Ему и самому идти не хотелось. Может, действительно, ну его? Хотя нет. Пойдет.

Не согласился, аргументировав:

– Но вы же знаете, я алкоголь не употребляю.

– Это до поры до времени. Когда молодежь соберется, рюмку нальют и выпить заставят. Чтоб от коллектива не отрывался.

Уперся, отстаивая свою позицию:

– Пойду.

– Ну так и я останусь. Тебя дождусь.

Перед уходом в прихожей он глянул на себя в зеркало, поморщился. Н-да! Не Шварценеггер. Лицо худое, костистое. Расчесанные, густые и отросшие почти до плеч волосы делали его слегка комичным, это потому, что глаза большие и ресницы пушистые, какие не у всякой девчонки имеются. Отражение фигуры не лучше: высокий, худой и сутулый.

«Постричься, что ли?» – подумал Сергей.

Окончательно оставшись недовольным своим внешним видом, после тяжелого вздоха он покинул квартиру, тихо прикрыв за собой наружную дверь.

Прозорливая «домомучительница» оказалась права. И налили, и выпить заставили. А еще его порядком развезло, но добрые приятели под девичий смех подначили сходить в ближайший к месту сходки супермаркет и докупить спиртного.

– Так ведь не дадут! – попытался возразить он, соловыми глазами окидывая улыбающуюся компанию уже почти бывших одноклассников.

– А ты постарайся, – приобняв Сергея за плечо, подбодрил Иван Каверзон, при этом хитро подмигивая развеселившемуся народу. – Серега, ты же у нас умный, придумаешь чего. Значит так! Две бутылки дагестанского коньяка. Четыре бутылки шампанского. Девчонки, хватит?

– З-за глаза!.. – подытожила Надька Величко. Раскатисто рассмеявшись, изрекла: – Только не дагестанского!

– Крымского возьмешь, – решил Иван. – Иди. Только не телись. Помни, что тебя друзья ожидают, у которых в горле пересохло.

Вскоре Сережкин длинный и худосочный силуэт под шаркающие звуки непослушных ног скрылся в наступающих из близкого лесного массива сумерках.

Улица с праздношатающимся народом встретила его призрачным светом фонарей. Десятый час вечера. Зайдя в супермаркет, он почувствовал прохладу, нагоняемую в торговый зал мощными кондиционерами. Кажется, что даже полегчало, алкоголь в крови притих на время. Людей в зале на удивление мало, а потому и работники заведения не напрягаются, скучковавшись группками по интересам, лениво болтают, не слишком отвлекаясь на клиентов. Касса и та лишь одна работает.

«Ну и где спиртное?» Повел головой вправо-влево, взглядом проникая по ряду. «Дальше, наверное».

Поплелся в самый торец зала. Подумал запоздало: «Еще нужно найти того дурака, который согласится прикупить кучу бутылок».

Стеллажи с нужным ему товаром нашлись в самом конце помещения с высоким потолком. Присмотрелся. Приценился, хватит ли у него средств. Теперь дело за малым, но самым главным для его возраста.

Выглянул в общий проход. Пара женщин, явных домохозяек, укладывающих в тележки всякую всячину. Не то! Молодая девушка с корзинкой, разглядывающая ряды баночек кофе. Может… Мужчина бомжеватого вида, застывший у полок, уставленных пирамидами банок с рыбными консервами. Стоит, ценники гипнотизирует.

«Этот, кажется, подойдет. В крайнем случае на чекушку раскошелюсь. Согласится».

Подошел к нему.

– Здравствуйте.

– Вечер добрый, молодой человек, – прозвучало в ответ.

Сергей смущенно потупил глаза. «Гм! Из интеллигентов, что ли? Пол-литра, не меньше».

При ближайшем рассмотрении товарища покупателя консервированной рыбы мнение менялось на глазах. Мужчина явно не бомж. Да, одежда не первой категории, может, даже с чужого плеча, но опрятная. Удивило лицо. Вернее, его выражение. Спокойное. Уверенное. Интеллигентное. Взгляд пытливый, проникновенный. Показалось, что этот человек за короткое время уже успел рассмотреть Сергея, сделать первоначальный вывод о нем и теперь ожидал лишь подтверждения своих умозаключений.

– Вы что-то хотели спросить, любезный?

– Д-да. Нет!

– Смелее.

– Попросить хотел.

– Внимательно слушаю.

Действительно, интеллигент. Речь правильная выдает. Очень может быть, что в прошлом учитель словесности… И взгляд – оценивающий, цепкий.

– Понимаете…

Заикаясь, пряча глаза, скользя ими по чему угодно, только не по собеседнику, Сергей прямолинейно обрисовал ситуацию.

– Я вас понял. Что ж, оказать помощь ближнему своему – долг каждого культурного человека. Вижу, корзину вы взяли.

– Д-да.

– Ну, тогда идемте, исполним предначертанное нам обоим.

«Эк загнул! Однако приятно общаться с умным человеком».

– Сюда!

– Вы корзинку-то поставьте на пол. Шампанского брать сколько?

– Пять бутылок.

– Так. Этой марки? – он указал на бутылки с этикетками, стоявшие на нижней полке.

– Да.

– Теперь коньяк. Это вон там, у самой стены…

Едва подошли, как добровольный помощник вопросом отвлек мысли Сергея от красочных этикеток.

– Эт-то что такое?

Сергей обернулся. На миг застыл в ступоре. Стена перед ним, совершенно ровная, окрашенная в веселый салатовый цвет, вдруг непонятным образом подернулась рябью, раздвинулась, лишившись привычных очертаний, и явила взору странную проекцию синего неба и луга с пробивающейся из земли первой весенней травкой, тонкие иглы которой зеленым ковром стелились вдаль почти от самых носков кроссовок Сергея.

– К-хак это?

Доброжелательный помощник не заставил долго ждать ответа. Он вообще не ответил в привычном понимании. С удивительной для такого персонажа силой и ловкостью он толкнул Сережку в спину, пожелав при этом:

– Удачи!..

Планетарная система Варгун, расположенная на задворках Вселенной

Дикая планета Ясунь. Лутоня

Сгруппироваться он не успел. Ноги проскользнули на влажной траве, и, чтоб не завалиться и не зарыться носом в грязь, Сергей подогнул их и плюхнулся на четыре кости, а при этом еще и зажмурился. Когда пришел в себя и уселся на пятую точку, отчетливо осознал, что он не в себе.

Не было магазина, рядов в нем и полок с товарами. Не было странного субъекта, какого-то непонятного беса, толкнувшего его в спину. Не было… Тьфу! Были небо, степь и опушка безлистого леса справа, где-то в километре от места его нахождения. Еще свежесть ощущалась, а он в одной рубашке. Холодно, черт! Явно не май месяц. По всей видимости, день только-только забирал свои права у утра.

Помотал головой. Может, глюки? Пройдут?

Не-а! Картина перед глазами прежняя. Гм! Нерадостная. И, что характерно, натуральная. Трава настоящая, зеленью и влажной землей пахнущая. Воздух… Воздух аж сладкий. И холодно.

«Куда же я попал?»

Однако нужно со всем этим что-то делать. Долго на холоде оставаться совсем не прельщало, а значит, возникла необходимость идти к лесу, искать жилье.

Роившиеся в голове мысли крутились в основном вокруг осмысления произошедшего с ним и никак не затронули направления – в какой климатической зоне он оказался. Если уж случился этот странный перенос, то в какую страну? Трава как трава! Лес как лес! Только не летний. Вряд ли городской житель Сергей Рязанцев смог бы отличить растительность средней полосы от южной или северной. Не-е, ну если б пальмы… Тогда да-а!

Пальмы в лесу не росли. В плотной стене лесного предела, взяв направление вдоль опушки, он наткнулся на тропу и пошел по ней, ощущая, как жажда и холод одновременно, шаг за шагом, понемногу начинают давать о себе знать. Поднявшееся солнце стало припекать голову, заставляя потоки холодного воздуха отступить прочь.

Тропа змейкой петляла между деревьев, уводила в сторону, ныряла по склонам вниз и заставляла взбираться на возвышенность. Шел долго, уже и счет времени потерял. Да и само время в лесной чащобе поиному тянется. Ме-едленно-о!

Устал. Вымотался неимоверно. Облился холодным потом. Голова слегка побаливала после употребления спиртного, а во рту сушняк. Поднятый взгляд напоролся на просвет между голыми ветвями, мелькнувший в тот самый момент, когда нужно было спускаться со склона.

Крыши домов… Показалось или на самом деле?

– А-а-а-а!

Не удержался. Кубарем покатился вниз, оглашая округу криком. Уже у самого подножья склона, выкатившись в сторону, на скорости лбом приложился о ствол росшего у тропы дерева. При ударе потерял сознание, уйдя в спасительную нирвану.

Когда сознание вернулось, не сразу осознал, что был в отключке. Не сразу вспомнил последние события. Открыв глаза, даже не понял, что ж такое увидел. Качает. Качает и… тошнит, но везут явно не по морю, и гадостно ему явно не от морской болезни. Под ним сено, высохшая трава так и норовит проникнуть в ноздри, но все равно лежать настолько жестко, что впору заподозрить под собой что-то вроде неровных досок.

Вернувшееся сознание тут же притащило за собой головную боль и подступившие к горлу рвотные позывы. Из лежачего положения он смог, приподнявшись, перегнуться через край, как оказалось, телеги, и извергнуть из себя на землю сгусток зелени.

Транспорт застопорил ход. Качнувшись, он ойкнул, плюхнулся на свалявшееся под ним лежбище, но тут же, напрягшись, с трудом приподнялся на руках. Мутными от слез глазами рассмотрел людей, стоявших неподалеку, расслышал слова одного из них, обращенные к старику. Ничего не понял. От холода у него зуб на зуб не попадал.

Повернув голову, попытался определить, куда его привезли. Нет, на медицинский пункт, пусть даже и в захолустной глубинке, не тянет совершенно. Как и на задворки какого-нибудь фермерского хозяйства…

В этот момент он вспомнил все, что с ним случилось. «О-ох, голова-а! И все же странный вариант построек. Может, дом лесника?.. Охотничье хозяйство?.. Браконьеры?..»

Кряжистый, седой, бородатый дед, одетый, как и остальные, в непривычную глазу одежду, выслушав абракадабру водителя кобылы, кивнул и односложно ответил так же на незнакомом языке.

«Что за?..»

Дальше Рязанцев сформулировать мысль не успел. Его чуть ли не в охапку, в четыре крепких руки извлекли из телеги с соломенной подстилкой и – дедок возмущенно прикрикнул на помощников – поставили на ноги пред ясны очи непонятно кого.

«О-хо-хо-о! Может, удмурты какие или мордва? Вот только одежда…»

После проделанного действия с ним – болезным, находившимся в полнейшей прострации и непонятках, – мужички, низко поклонившись дедку, быстро загрузились в средство передвижения, гикнув команду лошади, под дробный щебет колес сорвались с места, провожаемые взглядами их двоих, оставшихся на месте, и умчались прочь.

Непонятный для Сергея старик внимательно оглядел его, будто определял степень травмированности организма юноши. Заговорил.

– Не понимаю, – в ответ помотал головой Сергей.

Если бы не тупая ноющая боль в голове, вполне мог бы рассмеяться, глядя на удивленное лицо незнакомца. Ну и физия! Глаза чуть ли не навыкат выползли, а брови вверх подскочили. Что не так?

Однако старик быстро справился с какими-то своими неясными мыслями, даже лицо в норму пришло.

– С тобой все в порядке? – спросил он, визуально отмечая, что молодому человеку явно было нехорошо.

Сергей крутил головой, оглядывая широкий двор с домом и постройками, крыши которых были покрыты мхом и неясно каким еще материалом.

– Кружится голова, – ответил он, морщась.

– Эк тебе не повезло, но в жизни всякое бывает. По предписанию прибыл или по броне?

– Как это?

Дед в очередной раз удивленно поднял седые брови на лоб. Голосом, в котором проявились ноты металла, изрек:

– Заяц? Как здесь оказался? Достань и предъяви чип-контролер. Посмотрю твои данные, а дальше решу, как с тобой поступить.

– Что за чип? О чем вы говорите?

– Как о чем? – удивился местный, как оказалось, администратор или кто он там по должности есть. – О твоем электронном удостоверении личности. Или так головой о дерево приложило, что память отшибло? На твоей руке коммуникатор с голоэкраном.

– Это обычные часы. – Сергей выставил перед собой левую руку, показывая швейцарские часы, подаренные матерью на семнадцатилетие.

На лице местного управленца, одетого явно не по последней моде, читалось дикое удивление от выбивавшейся из привычных для него рамок действительности. В конечном итоге он, выругавшись как-то не по-людски и совсем непривычно для Сергея, промямлил:

– Из какого ты мира?

– Как это? – не понял вопроса Сергей.

Уже вошедший в норму дед покачал головой:

– Дикий, значит!

«Сам дикий! Что ему не нравится? Вопросы дурацкие… Одет как клоун из ролевиков – в одежду из славянской древней эпохи. Пенсионер, а спокойно не живется? Возраст-то о-го-го какой! Маразм? Этот фрукт, скорей всего, из бывших военных, вряд ли от сохи оторвался, уж слишком речь правильная и манеры не колхозные».

Между тем старик, что-то решив для себя, задал следующий вопрос:

– Парень, ты хоть знаешь, куда попал?

Поморщившись, Сергей прикинул: «Где у нас места дикие?»

– Догадываюсь. Карелия? Коми? Так?

Собеседник хитро прищурился, хмыкнул, наконец-то что-то поняв для себя. И Рязанцев тоже понял, что далек от разгадки, но сдаваться не хотел. Мысль промелькнула: «В дом веди, чучело! Ведь скоро в пингвина превращусь!» – и сникла, дав место еще одному идиотскому предположению:

– За сто первый километр от Москвы забросили. Так ведь?

– Москва? – Дедок это слово, пронизанное знаком вопроса, непонятно каким образом смог выговорить, смакуя на языке. – Теперь понятно. Относительно сто первого километра почти в точку угодил. Это планетарная система Варгун, восемнадцатая реальность планеты Ясунь, по многим параметрам схожая с вашей Землей. В частности, если прислушиваться к разговору местных жителей да хотя бы маленько вдумываться в слова, можно понять, о чем говорят, потому как у проживающих в этой местности людей языковая группа, считай, одна с вашими славянами. Луну на небе видел? Я имею в виду местную.

– Не-а!

– Так это и не Луна вовсе. Бала – так ее называют. Функция у планеты та же, что и у вас… Н-да! Эк тебя угораздило! А главное как?

После этих слов Сергей невольно пригляделся к небу. Луны не наблюдалось. Да и откуда ей взяться на небосводе среди дня. У почти вечернего солнца свет густой и спокойный. Теплое пятно света ложится на дедово предплечье, словно чья-то ладонь, и не хочет уходить, замерев в прикосновении к одетой в странную одежду плоти.

«Он что, насмехается? – подумал Сергей. – Дурачка из меня сделать пытается?»