«Изгнали жён языческого мира…»

Изгнали жён языческого мира,

Жилья чтоб не лишиться по суду,

Строкой чтоб из умершего кумира

Не пренебречь у сердца в поводу.

С утра священник Ездра до обеда

Читал из Моисея пред людьми,

И все во время слушания бреда

Стояли ровно, плакали детьми.

Но строки, что на деле меньше святы,

В осмысленной оценке не жалей:

Чудовищными бедами чреваты

Словесные плетения вралей.

«В любви не проявляющего пыла…»

В любви не проявляющего пыла

До ревности желая довести,

Не раз она надорванно спросила,

Дано ль его товарищу прийти?

Покоя не лишился бессердечный,

В придачу без труда пришлось ему

Задеть её приветливостью вечной

Ко спутнику лихому своему.

Но после трудно выдержанной ночи

Недаром он отпрянул ото сна:

Дурному вновь её приснились очи —

И краской счастья тронулась она!

«Живущему в аскезе первозданно…»

Живущему в аскезе первозданно

Свои печали пало обрести.

С опасностью трудиться непрестанно,

Дела в уединении вести.

Без устали чураться развлечений

И всей подчас обузы бытовой.

Работе же подобных исключений

Пожизненно казаться роковой.

Живущему во многом искажённо —

Страдать от ощущения тщеты,

Безумия бояться напряжённо,

Но всё-таки иметь его черты.

«На чей глагол отрадно опираться…»

На чей глагол отрадно опираться,

Чтоб думать и молить Отца верней?

Желаю сам я в чём-то разбираться

Без малых и больших учителей.

Кто стонами проймёт Его своими —

Вопрос ещё достаточно большой:

Речистые с молитвами живыми

Иль вы с одной заученной мольбой?

В ней нет от вашей сущности ни слова:

Подобное в ней даже ни к чему;

В ней места нет иному никакого,

Наималейшей нови нет Ему.

«Работает исправно мысль обмана…»

Работает исправно мысль обмана

На лёгкой вере множества людей.

Заметного не будет им изъяна,

Напрасны выявления вралей.

Последние блестят успешной силой

С опорой на завет известный свой:

Необходимо лжи казаться милой,

Но пуще быть ей надобно большой.

В большую ложь охотно сонмы верят,

А выявиться свыше ляжет ей —

Лжецы наглей другую ложь отмерят,

И дело оживёт ещё смелей.

«Целуем искони мы крест единый…»

Целуем искони мы крест единый,

Вкушаем из единой чаши мы —

Владеть и чьей-то плотью голубиной

Приходится со многими из тьмы.

Во храме разве мы не подавляем

Естественной брезгливости своей?

Не зря, видать, отпор осуществляем

И в алчности интимных актов ей.

Созданий щепетильного покроя

В любовь и храм излишне не зови,

Но впрямь и коршун ярого разбоя

Опрятней где-то голубя любви.

«Творцу молитва та не надоела?..»

Творцу молитва та не надоела?

К ней слух Его не сводится на нет?

Она тебе постыла до предела —

А как Ему за тысячи-то лет?

Униженно пред Ним иной хлопочет,

А свыше не даётся ничего —

Должно быть, Отче этого не хочет,

И незачем упрашивать Его.

Когда ж Отцу прошения потребны,

Почувствовать услышанными те,

Что вряд ли многословию враждебны —

Скорей шаблону, личной немоте.

«Как ясное стекло, она блистала…»

Как ясное стекло, она блистала,

Но, кажется, я сердце ей разбил —

И женщина всерьёз опасной стала,

Под стать осколку, страшному для жил.

Отныне мне стремиться лучше мимо,

Не стоит обращаться всуе к ней:

Стекло теперь острейшее в ней зримо,

Которому не сделаться нежней.

Непоправимый здесь я вижу случай,

Не даст и время больше ничего:

Пустой надеждой зря души не мучай,

Не выходи на злое существо.

«О Боге в этой книге разговоры…»

О Боге в этой книге разговоры,

Но слышится другое невзначай:

Не верь Его сердцам и договоры

С их избранной семьёй не заключай.

Ведь, этому упрёка не вменяя,

Даётся подтверждение поднесь,

Их явные три свойства сохраняя —

Коварство, бессердечие и спесь.

Едва ли можно полностью таиться,

Свой дух имея резким искони.

Какими были прежде эти лица,

Такими предстают и в наши дни.

«Святой касался праха поневоле…»

Святой касался праха поневоле,

Скончавшихся преступно хороня,

Которых от очей бросали в поле,

Зверьё на пирование маня.

С лихвой проделал он упокоений,

Лишь только сердце слушая своё,

Не слушая честных установлений,

Что ведало давнишнее житьё.

Наверно, осквернительного знака

Страшился тоже, действуя в тиши.

Нормальный страх его не мог, однако,

Владеть им ощутительней души.

«Дрожать им от военной нашей силы…»

Дрожать им от военной нашей силы,

Но средств их опасаться надо нам:

Им исстари не зря коварства милы —

Не всем иметь указанный бальзам.

Учтиво договоры соблюдая,

Семье вралей поверим если мы,

Не даст успеха сила войсковая,

Спасения не даст от полной тьмы.

Не с ними помышлять о благородстве,

Коварствовать и мы должны смелей:

Кто верит им ещё в своём юродстве,

Тех обведёт опять игра вралей.