Глава 2. «Биг Дик» и «Золотые Киски»

Бар «Золотые Киски» славился тем, что там собирались самые желанные девушки города, благосклонность которых стоила немалых денег, и была недосягаема для подавляющего большинства таких мужчин как Геннадий Семёнович. Это был цветущий ботанический сад с редкими видами экзотических красоток: Белоснежная Биатрис, Цветущая Вульфения, Очаровательная Астильбоидеса, Сочная Брунфельзия, Даваллия Мариеза и её младшая сестра Дазифора, Роджерисия Страпонесса, Клариса Курортная, Душистая Лакфиоль, Прованская Роза, Каштановая Фрайлея, и даже темнокожая Брунелька затесалась в их стройные изящные ряды. Концентрация красоты в заведении зашкаливала!

Да приди он туда до того, как его член начал расти благодаря спаму качественных фотографий, равно как и любой другой его коллега, ничем не примечательный среди серой массы офисного планктона, его моментально бы растерзали презрительные взгляды хищных ароматных цыпочек в ярких броских одеждах от европейских кутюрье и крутящихся возле них попугайчиков, имеющих толстые кошелёчки и жирненькие колбаски в порванных модных штанишках от «Банановой Республики».

Теперь же, когда он оказался там вечером, его приветственно просканировали взглядом собравшиеся и одобрительно покачали головами, по достоинству оценив шишку, недюже выпирающую из-под кожаного ремня «Кинг Мануфактуринг» с увесистой отполированной бляхой. Семён Геннадьевич познакомил его с собравшимися за длинным столом мужчинами. Все они были членами закрытого клуба «Биг Дик», в котором делились секретами применения детородных приборов в нелёгком деле эротического искусства.

– Я вижу у тебя серьёзная салями спрятана за ширинкой, – улыбнулся один из них и легонько стукнул тыльной стороной пальцев по члену Геннадия Семёновича.

Геннадий Семёнович сконфузился, пожимая протянутую руку.

– Саня Револьвер, – представился дерзкий молодой человек.

– Геннадий, – зажато выдавил Геннадий Семёнович.

Семён Геннадьевич пришёл на помощь коллеге, за которого по сути поручился перед присутствующими, и обозначил диспозицию встречи:

– Значит так, Геннадий Семёнович, ты теперь не на работе, поэтому фильтровать речь здесь без надобности. Будь собой, не стесняйся в выражениях и знай, что члены «Биг Дика» отныне твои самые близкие товарищи.

После он обратился к собравшимся за столом мужчинам:

– Геннадий Семёнович был простым маленьким работником, у которого слюнки текли при виде девочки в короткой юбке. Чтобы вы понимали, насколько он был стеснительный, представьте, что он даже глаза отводил от красоток, когда они проходили мимо и довольствовался обозрением женского великолепия лишь со спины. А теперь, благодаря моей методике, весь интернет знает его как Гену Аллигатора. И до ужаса как много мурчащих кисок желают увидеть и попробовать его увесистую подросшую сосиску.

– Так значит, ты тоже мастер фотосъёмок? – спросил Саня Револьвер.

Геннадий Семёнович смущённо кивнул.

– А я мастер по стрельбе из увесистой пушки. Могу до шести раз за ночь. Поэтому и зовут меня Револьвер. Садись, не межуйся, наливай чаю.

Геннадий Семёнович присоединился к столу. Кроме Сани Револьвера и Семёна Геннадьевича, известного в клубе «Биг Дик» как Чокнутый Фотограф, в «Золотых Кисках» присутствовали: Романтик Валера, Абьюзер Богдан, Стася Стриптизёр и Алишер Кадиллак.

– Для начала тебе нужно сдать экзамен. Это, конечно, формальность, но таковы правила.

– Что за экзамен?

– Загнать свой броневичок в тёмный гараж.

И Семён Геннадьевич показал Геннадию Семёновичу на женщину за барной стойкой. Она была в возрасте, блондинка с широким бюстом и оттопыренной словно у бодибилдерши задницей. Её влажные от помады полные губы томно сосали трубочку карибского молочного коктейля «Пина колада».

– Тебе надо подойти к бару, завести с ней непринуждённую беседу, словно вы Чеховские герои окололюбовной лирики, после чего отвести в туалет и трахнуть в кабинке, которая придётся по вкусу.

– Что?

– Не беспокойся, достаточно одного раза, необязательно шесть, – усмехнулся Саня Револьвер.

– Но как?

– Просто подойди к ней и скажи, что ты Гена Аллигатор. Я думаю, она уже заметила, как выпирают твои штаны. Для Милфы Лариски этого достаточно.

– Смелее мальчик, – сказал Алишер Кадиллак, – это твоё боевое крещение.

Геннадий Семёнович словно в тумане поднялся и под дружное улюлюканье членов клуба «Биг Дик» с дрожащими коленками поплёлся в сторону бара. Сердце его билось словно у молодого девственника, впервые оставшегося наедине с бывалой и бесцеремонной проституткой. Внимание всех посетителей «Золотых Кисок» было приковано к его застенчивой неопытной натуре. Белоснежная Биатрис облизнула губы, высокомерно стрельнув взглядом, Даваллия Мариеза и её младшая сестра Дазифора засмеялись, словно бы это был анекдот про оступившегося юнца, а темнокожая Брунелька не без интереса пялилась на его торчащий огурец, потряхивая мелкими густыми кудрями.

– Привет, – сказал он, подойдя к Милфе.

– Новенький? – спросила она.

– Да.

– Как звать?

– Генка Аллигатор.

Лариска опустила глаза на ширинку и довольно закивала головой.

– Приличный крокодильчик. Ему там не тесно?

– Тесновато.

– Коктейль купишь?

– Конечно.

– Тогда пойдём.

– Куда?

– Не тупи, Гена, а то передумаю смотреть на твою рептилию.

И она взяла парня за руку, потащив в туалет.

– Говорю сразу, сосать не буду – губы сегодня подкачала.

Геннадий Семёнович был как в бреду. Уже через минуту дверь туалета закрылась, и он остался наедине с хищной, мощной и бесцеремонной жрицей любви. Без долгих прелюдий она расстегнула ему ширинку, толкнула на унитаз, задрала короткое платье и оседлала словно заражённая бешенством корова. Нос Геннадия Семёновича упёрся в огромные груди Милфы и начал елозить меж ними, вдыхая аромат смеси парфюма Шанель и свежего пота зрелой потасканной нимфоманки.

А Лариска, не сдерживая грубого утробного голоса, прыгала на его толстом большом члене, явно не разочарованная в новом нерешительном мальчишке.

– Хорошо! Хорошо! Ещё! Давай ещё, Генка! Ух, какой у тебя большой баклажан!

Через пять минут экзаменуемый вышел из туалета, орлом оглядевшись на посетителей. По гордому довольному лицу окружающие поняли, что ему удалось засадить Лариске по самые помидоры. Следом за Геннадием Семёновичем из туалета показалась и взъерошенная голова Милфы. Она поправила юбку, шлёпнула Аллигатора по заднице и тяжело дыша показала на бар:

– Коктейль, Гена.

Рассчитавшись с барменом за новый карибский «Пина колада», он оставил удовлетворённую женщину переваривать яркие впечатления и вернулся за столик, где его с нетерпением ожидали весёлые участники «Биг Дика».

– Молоток, не шесть раз, конечно, но тоже неплохо! – отметил Саня Револьвер.

– А тебе почём знать, сколько раз он прижучил Лариску, – заступился за Геннадия Семёновича Алишер Кадиллак, – может он и восемь раз провернул с ней фокус с исчезновением кролика.

– Тогда он скорострел, раз сумел восемь раз за пять минут, – парировал Саня Револьвер.

Все засмеялись, принявшись трепать по волосам нового члена «Биг Дика».

– Твой паровоз прокатился в её горловом туннеле? – спросил Абьюзер Богдан.

– Нет, она подкачала губы.

– Ты должен обязательно спустить пар в бездонную ротовую гавань Милфы Лариски. Никто не умеет проглатывать шпаги лучше неё.

Стася Стриптизёр перебил его:

– Не обращай внимание на нашего любителя Facial Abuse. Клянусь, Богдан, когда-нибудь, благодаря нездоровому пристрастию к минету, ты станешь жертвою Королевского Сома.

Геннадий Семёнович улыбался, ему льстило внимание новых знакомых. Теперь он почувствовал себя полноправным участником клуба.

– Вы все делали с ней это? – спросил он, наконец, отойдя от похвал и шуток Бикдиковцев.

– Ты хотел сказать, все ли мы шпонькали её в туалете? – переспросил Абьюзер Богдан.

– Как грубо, Богдан, – поморщился романтик Валера.

– Я, например, выстрелил ей в тачке, после того как оприходовал на заднем сиденье, – кивнул головой Саня Револьвер.

– А я пристроил её аккурат возле раковины, снимая на телефон неестественный медвежий рёв в зеркале, – ответил Алишер Кадиллак.

– Я трюнькал её трижды: один раз в рот, второй в попку, и только с третьего захода добрался до мокрой чвянькающей расщелины, – посмотрел на Геннадия Семёновича Стася Стриптизёр.

Но самый многозначительный, развёрнутый и, в некотором смысле, философский ответ он получил от коллеги по работе Чокнутого Фотографа Семёна Геннадьевича:

– Конечно, каждый уважающий себя альфа-самец должен попробовать переспелый плод дородной ухоженной Милфы. Без её любви не познать всех оттенков острого чувства. Мамочка – это наше всё! Без неё не суждено нам было появится на свет, и без неё же не видать нам истинного лица женской страсти! Всё, что спрятано в глубинах молодой женской натуры, переполненной стеснением и боязнью, напичканной всяческими стереотипами и домыслами, почерпнутыми от лживого лицемерного общества, явственно проступает в постели со зрелой Милфой, избавленной от радужных иллюзий и несбыточных надежд, населяющих её головку в прошлые годы. Именно с мамочкой можно услышать настоящий голос секса и почувствовать истинный запах постели. Это не те выглаженные до безмятежности простыни с ароматом ванили, это скомканные от яростного желания матки тряпки, на которых приходится приносить в дар Афродите совокупление; без подготовки, здесь и сейчас, когда она хочет, жаждет и не остановится ни перед чем, чтобы заточить твоего солёненького бурундучка в тёмную зияющую жаждой пещеру, начинающую уже забывать о гостях, некогда посещавших её шумной толпой!

Мужчины засмеялись после продолжительной тирады Чокнутого Фотографа и принялись более тесно знакомится с Геннадием Семёновичем, окончательно превратившимся в Гену Аллигатора. От членов «Биг Дика» он узнал, что за общество наполняло «Золотые Киски», и кто из них уже успел насладиться вкусными прелестями обворожительных красоток, наполняющих его дорогие дизайнерские стены.

Белоснежная Биатрис когда-то оказывала знаки внимания Алишеру Кадиллаку, потом переключилась на Саню Револьвера, после сдружилась со Стасей Стриптизёром, но никому из них не дала. Её раскусил Абьюзер Богдан. Белоснежка была столь привлекательна внешне, что мужчины штабелями падали к её ногам, одаривая дорогими подарками и осыпая высокопарными комплиментами. Бигдиковцы же вели диалог с ней непринуждённо и просто, на равных, как старые приятели. Но даже это претило ей. Она хотела почувствовать себя на дне, как та свинья, падающая в грязь ради того, чтобы избавиться от паразитов королевского с ней обращения. И Абьюзер Богдан, подонок и циник, как нельзя лучше справился с ролью того, кто сорвал корону с её головы, поставил на колени и проделал с её ртом такие мерзости, каких не выдержит даже эта пошленькая история о Геннадии Семёновиче. Там всё было по-взрослому, без лишних хохотушек, словно бы грубая рука мастера прошлась по изнеженной скульптуре Венеры Милосской, откромсав ей верхние конечности.