Светлой памяти всех павших на полях сражений Первой мировой войны русских людей посвящаю я эту книгу…
«Преступление нуждается лишь в предлоге»
Аристотель
Весной 1914 года наследник престола, эрцгерцог Франц Фердинанд, получил приглашение посетить Боснию.
Будучи генеральным инспектором вооруженных сил, он должен был присутствовать на военных учениях и убедиться, что дух солдат в боснийских гарнизонах по-прежнему высок, дисциплина превосходна, а желание умереть за императора переполняло всех и каждого.
Имелись у кронприца и личные причины для визита в столицу Боснии.
14 лет назад он наперекор всей своей родне женился на дочери обедневшего чешского дворянина Софии Хотек.
– Моя супруга, – заявил он отцу, – не будет претендовать на королевский титул, а наши дети – на престол. Я обещаю!
– Я огорчен твоим своеволием, – ответил император. – Но, если ты так упрям, женись…
Полученное высочайшее дозволение отнюдь не означало того, что ослушник прощен и что ситуация в скором времени разрешится сама собой.
На официальных приемах супруга по-прежнему не могла сидеть рядом с эрцгерцогом, а во время торжественных процессий находилась позади его.
Да и в будничной жизни ее положение можно было сравнить с положением отверженной.
В провинциальной Боснии все должно быть по-другому.
Прекрасная София всегда будет рядом с супругом, вместе с ним она посетит школы и детские дома и покажет, что ей не чужды родительский интерес и материнское сострадание.
Сложно сказать почему, но эрцгерцог, который не был наивным человеком, был уверен в том, что после того, как об этих визитах узнают в Вене, столичная знать устыдиться своего презрения к его жене и примет ее в свой круг.
За несколько дней до отъезда сербский премьер-министр Сербии Никола Пашич предупредил наследника о возможном покушении.
Коненчо, Пашич не имел в виду чего-то конкретного, но он хорошо знал, что покушение возможно в любой момент.
Франц-Фердинанд ни словом не обмолвился об этом предупреждении в разговоре с супругой, а встревоженным приближенным сказал:
– Не беспокойтесь! За последние 12 лет я пережил три покушения, и этого достаточно, чтобы разувериться в могуществе полиции и уверовать во всесилие Господа. Как Он пожелает – так и будет! Пусть пресса сообщит, что изменений в сроках визита и программе ожидать не следует…
Как явстововало из его слов, он давно уже был фаталистом и считал, что сбудеться то, чему суждено было сбыться.
На следующий день во всех газетах появились исполненные патриотического пафоса статьи, а преисполненный самых лучших ожиданий эрцгерцоц забыл (или сделал вид, что забыл) о столь серьезном предупреждении.
А зря…
Читал эти статьи и Гаврило Принцип со своими друзьями: 18-летними Неджелко Кабриновичем и Трифко Грабецом.
Все они были членами тайного общества боснийской молодежи «Млада Босна», созданного в 1912 году для освобождения Боснии и Герцеговины от австрийской оккупации и объединения с Сербией.
Лидером «Млады Босны» был Владимир Гачинович.
По своей сути это были самые обыкновенные террористы, а потому ничего нового изобретать не стали.
Да и зачем?
Юные революционеры рассуждали просто: император Франц-Иосиф никогда не откажется от своих владений, поэтому любые конституционные способы бессмысленны, а значит…
Бомба – кардинальное средство, пули – лучшие пилюли, а террор – кратчайший путь к автономии и независимости.
В своем нетерпении добиться хоть каких-то видимых результатов молодые люди предпочитали пользоваться методами русских эсеров и анархистов.
Потом народ сам решит, оставаться Боснии суверенной или объединиться с Сербией в единое государство – оплот православия на Балканах.
Своё название организация заимствовала у итальянской революционной подпольной организации «Молодая Италия», оснего вывод ованной Джузеппе Мадзини.
В борьбе за освобождение лидеры «Млады Босны» ведущую роль отдавали образованным, политически активным слоям.
– Народ, – говорил один из идеологов движения Милош Пьянчич, – ничего не сможет сделать без вождя. Эту роль должна взять на себя интеллигенция и, прежде всего, студенческая молодежь…
Движение было сербско-националистическим.
При вступлении в организацию новый член давал клятву до конца жизни быть верным организации.
Среди других романтиков-патриотов в силу террора свято верил и черноволосый юноша с голубыми глазами – Гаврило Принцип.
Он родился в 1895 году в небольшом селе близ границы Боснии и Далмации. Семья его была достаточно состоятельной, чтобы определить Принципа в университет Белграда.
Гаврило показал себя способным студентом, особенно отличаясь в изучении сербохорватской литературы.
Преподаватели не могли нарадоваться на одаренного юношу, однако было в самом способном студенте нечто такое, что заставляло их настораживаться.
Не отличавшийся разговорчивостью Принцип упорно водил дружбу со сверстниками, которые вместо того, чтобы прилежно корпеть над учебниками, увлекались новомодными политическими идеями и открыто излагали свои крамольные, с точки зрения австрийских шпионов, мысли.
Приятной наружности молодой человек не интересовался девушками и не употреблял алкоголь, что для студента было более чем странно.
Впрочем, у Принципа были куда более важные занятия, нежели ухаживание за девушками и излияние души над рюмкой сливовицы.
Он был революционером и заговорщиком, что предполагало частые отлучки и обязывало держать язык за зубами.
Им владела одна, но пламенная мечта – освобождение Боснии от австрийского гнета!
И во имя этой самой мечты Принцип был готов отдать жизнь.
Излюбленным местом встречи членов организации в Сараево было городское кладбище.
Они собирались по ночам у могилы молодого террориста Богдана Жераича, погибшего в 1910 году во время покушения на австрийского наместника в Боснии М. Варешанина, строили планы на будущее и мечтали о подвиге во имя родины.
«Я, – признавался потом Принцип, – часто приходил на могилу Жераича, просиживал там целую ночь и думал о наших делах, о тяжелом положении нашего народа…»
Но еще больше он, судя по всему, думал о личном подвиге. Как и любой фанатик, смерти, как ему во всяком случае казалось, он не боялся.
В те дни эта далеко не святая троица, была занята подготовкой покушения на боснийского губернатора Оскара Потиорека.
Узнав о визите в Боснию эрцгерцога Франца-Фердинанда, молодые люди изменили свои планы и решили убить кронпринца, чья смерть вызвала бы куда больший резонанс, нежели убийство генерала.
Возмутило их и то, что визит эрцгерцога был приурочен к столь трагической для всех сербов дате – 28 июня.
Ведь именно в этот день после поражения под Косово была утрачена государственная независимость Сербии, превратившейся после поражения в вассала Турции.
В 1459 году страна была включена в состав Османской империи и, таким образом, попала под многовековой турецкий гнет, задержавший экономическое, политическое и культурное развитие сербского народа.
Что же касается Боснии, то она попала под власть турок в 1463 году.
В 1482 году та же участь постигла и Герцеговину.
И именно в этот столь печально памятный для всей страны день должен был умереть австрийский захватчик.
Говоря откровенно, террористы вряд ли в те дни вспоминали о косовской трагедии. И куда больше их волновало настоящее.
Все дело было в том, что наследник престола, будучи образованным и умным человеком, уже тогда подумывал о создании Австро-Венгро-Славянской империи.
И именно это вызывало у сербских террористов особую ненависть к нему.
«Они, – пишет А.Буровский в своей книге «Смоубийство Европы и России», – понимали, что мало найдется дураков жить в нищей вздорной Сербии, если можно быть рановправными гражданами богатой и могучей Австрийской империи».
Именно поэтому, по словам Буровского, Фердинанд и вызывал у сербских экстремистов такие же чувства, какие Александр II у народовольцев.
Достать револьверы и бомбы террористам помог их соотечественник Милан Цыганович.
– А как вы собираетесь попасть в Боснию, – спросил он молодых людей, вручая им оружие.
– Нам поможет «Черная рука»! – сказал Принцип.
«Чёрная рука» (другое название «Единство или смерть») представляла собой южнославянскую тайную националистическую организацию, имевшую своей целью объединение южнославянских народов в одно государство.
Организация была основана в мае 1911 и просуществовала до 1917 года. Она стояла в длинном ряду похожих националистических тайных организаций, образованных в 19 веке на Балканах.
Сразу же после создания организации ее члены совершили покушение на австро-венгерского губернатора.
«Млада Босна» с первого же дня своего основания сотрудничала с «Чёрной рукой», хотя цели у них были разные.
Если «Молодая Босния» придерживалась республиканских и атеистических идей и стремилась объединить балканские народы под эгидой «южнославянства», то «Черная рука» мечтала о создании Великого пансербского государства.
Во главе «Чёрной руки» стоял начальник сербской контрразведки, полковник Драгутин Дмитриевич, по кличке «Апис» (Бык).
В 27 лет он стал главой офицерского заговора, в результате которого в июне 1903 года были убиты сербский король и его жена.
Участники заговора не только не были наказаны, но стали приближёнными нового короля Петра и получили высшие военные должности.
С тех пор в сербской политике началась конкуренция между националистически настроенными военными, которым король Пётр был обязан приходом к власти, и гражданскими органами власти.
В «Чёрную руку» входил ряд офицеров сербской армии и некоторые государственные чиновники, которые были разочарованы своим правительством из-за его мягкости по отношению к Австро-Венгрии.
Их целью было создание националистических революционных организаций во всех областях, где жили сербы, причём они рассматривали хорватов и словенцев как сербов католического вероисповедания.
И именно эти напрявляемые «Чёрной рукой» организации должны были создать объединённое государство южных славян.
Причем, Сербии отводилась в этом процессе заглавная роль.
По своей организации «Чёрная рука» была схожа с такими организациями более раннего времени, как карбонарии, каморра и масоны, о чём свидетельствуют её ритуалы и символика.
Его члены носили за отворотами пиджаков специальные значки, подтверждающие их принадлежность к сообществу террористов.
На значке был изображен череп со скрещенными костями.
Это была не память о пиратах минувшего века, а символ жертвенности Иисуса Христа, добровольно взошедшего на Голгофу, воскресшего и вознесшегося.
Свой «устав» «Чёрная рука» позаимствовала из «Революционного катехизиса» знаменитого русского анархиста М. Бакунина.
И надо отдать ее членам должное, все они свято исполняли свои обязанности.
Да и как не исполнять, если выходом из организации была смерть?
Намерение молодых людей убить Франца-Фердинанда понравилось Апису.
Понравилось ему и решение молодых людей покончить с собой с помощью цианистого калия и таким образом унести с собой в могилу все подробности убийства эрцгерцога.
– Мы, – заверил он молодых людей, – обеспечим вам переход границы…
Подготовка заняла несколько недель.
За это время Принцип, по совету полковника, переправил со своим доверенным лицом письмо видному писателю Даниле Иличу.
В письме, наряду с восхвалением Илича как выдающегося прозаика и пламенного революционера, содержалась убедительная просьба возглавить заговор.
Польщенный писатель по призванию и террорист по убеждению ответил согласием, заверив, что у него есть несколько верных людей, которые обеспечат прикрытие непосредственным исполнителям.
Восторженный Принцип даже не догадывался, что Илич и Апис уже давно вынашивали план грандиозного террористического акта, который потрясет основы империи.
Как и члены «Млады Босны», они намечали на роль жертвы генерала Потиорека, но кандидатура Франца-Фердинанда оттеснила его на второй план.
Оставалось только найти людей, готовых пожертвовать жизнью во имя светлого будущего.
С появлением группы Принципа эти проблемы были решены.
Конечно, глава «Черной руки» прекрасно понимал, что дилетанты могут испортить все дело, и подвел Принципа к мысли, что руководить заговором должен опытный человек.
Тот с воодушевлением принял это предложение.
Границу с Боснией молодые люди перешли без проблем.
Да и какие могли быть проблемы, если их переход прикрывали лучшие сотрудники сербской контрразведки, которые вели их до самой столицы Боснии.
Как и было договорено, писатель встретил террористов в Сараево.
Оставалось ждать…
27 июня 1914 года эрцгерцог Франц Фердинанд по приглашению австро-венгерского наместника Боснии и Герцеговины генерала Оскара Потиорека отправился в Сараево.
Стоял великолепный солнечный день, в воздухе стоял тонкий аромат от огромного количества цветов, которые принесли на вокзал многочисленные провожавшие наследника престола и его супругу.
Несмотря на все окружавшее его великолепие и радостное настроение, воспитатель эрцгерцога епископ Йозеф Ланьи провожал своего воспитанника с тяжелым сердцем.
Весь день епископ пребывал в мрачном настроении, а вечером долго не мог заснуть, лежа с открытыми глазами и задумчиво глядя на плясавшие по стенам тени от горевших свечей.
Только в два часа ночи священник заснул беспокойным тяжелым сном.
Впрочем, спал он не долго.
Такие кошмары, как в эту ночь, его не посещали никогда.
Вот он сидит в кабинете и читает письмо своего ученика, австрийского эрцгерцога Франца-Фердинанда.
Странное это было письмо. В верхнем углу вместо герба было изображение лимузина.
В машине расположились шестеро: сам Франц-Фердинанд, его жена, водитель и военные – генерал и два офицера.
Вокруг автомобиля было множество людей, а какой-то молодой человек пытался протиснуться сквозь толпу.
Написанное эрцгерцогом, однако, было еще поразительнее: «Дорогой Ланьи, хочу вам сообщить, что я и моя дорогая супруга стали жертвами политического покушения».
Встревоженный странным видением епископ перекрестился, но заснуть так и не смог.
Рано утром рассказал приближенным о страшном сновидении, затем послал курьера с советом усилить охрану эрцгерцога.
Но было уже поздно.
Днем епископ получил телеграмму, где сообщалось о покушении. Все произошло точно так, как видел во сне воспитатель.
Сон оказался вещим…
Ночь на 28 июня 1914 года эрцгерцог со свитой провели в отеле «Босния» в городе Илидце, расположенном в 50 километрах от Сараева.
На следующий день Франц-Фердинанд должен был присутствовать на обеде в его честь в городской ратуше, после чего совершить ознакомительную поездку по городу.
Ранним солнечным утром поезд эрцгерцога остановился у перрона очищенного от пассажиров вокзала столицы Боснии.
Кронпринц с супругой сели в открытый экипаж, из которого, как заверил их Потиорек, они могли увидеть неподдельную любовь к ним на лицах встречавших их горожан.
Через минуту кортеж из шести машин выкатил на улицу Аппель Ки. Улица была празднично украшена, в окнах многих домов красовались портреты эрцгерцога.
Вскоре автомобили уже ехали по набережной реки Милячка.
Было 10 часов утра.
О проекте
О подписке
Другие проекты