Часть первая

КИМ

ОЖИВШИЕ СНЫ

– Кто они – эти Серые люди?

– Вот Вы мне об этом и расскажите, молодой человек. Смею предположить, что Вы знаете о них гораздо больше, чем готовы в этом признаться.

Сидящий напротив меня низенький, лысоватый, в однобортном бархатном пиджаке и аккуратном галстуке-бабочке мужчина самодовольно улыбнулся и машинально поправил проволочную оправу своих определенно дорогущих очков. Его слова, обращенные ко мне, звучали вкрадчиво, но в каждом из них чувствовался скрытый подтекст. Именно так я представлял себе частного поверенного времен Российской империи, или пожилого профессора, чей проницательный взгляд видит тебя насквозь, а любой вопрос заранее таит в себе подвох.

Помещение, в котором я очутился, напоминало скорее музей, чем жилую комнату. Весь его интерьер был буквально пропитан запахом старины – забившейся в корешки книг пыли, чуть подгнившего дерева и спертого воздуха редко проветриваемого помещения. Окна были занавешены тяжелыми портьерами, подвязанными плетеными шнурами с длинными кисточками на концах. Повсюду присутствовало дерево, очень много дерева – массивные панели, которыми были отделаны стены, кессонный потолок и затейливый рисунок до блеска отлакированного паркета. Все это вкупе создавало впечатление роскошного прошлого, давно вышедшего из моды и отдающего нафталином.

Мягкий свет лился откуда-то сверху, а хрустальные бра искрились, создавая волшебную оптическую иллюзию, подчиняясь общему настрою этой загадочной комнаты. Мой до сих пор не представившийся собеседник сидел напротив за массивным письменным столом из красного дерева, край которого был уже давно изъеден жучками-короедами. Удобно расположившись в высоком кожаном кресле с подлокотниками, заканчивающимися резными набалдашниками в форме головы дикого вепря, он слегка наклонился ко мне, с нескрываемым любопытством разглядывая мою самую что ни есть обычную среднестатистическую физиономию. Его короткие пухленькие ручки спокойно лежали на столешнице, а пальцы оглаживали отполированный до блеска нож для разрезания бумаг с костяной рукояткой, украшенной искусной резьбой.

За спиной моего загадочного собеседника висела старинная медная гравюра с аллегорически мрачноватым сюжетом, от которого, если долго присматриваться, мороз пробирал по коже.

– Вижу, Вас заинтересовал Брейгель-старший, молодой человек? – с интересом прищурился мой любезный собеседник. – Согласитесь, потрясающе тонкая работа! – восхитился «мистер-бабочка» (так я решил его называть про себя). При этом в голосе мужчины просквозила заметная гордость обладателя редкого антиквариата.

Я поежился под его пытливым, искусственно ласковым взглядом и дернул затекшей шеей, изобразив ответный кивок, полностью со всем соглашаясь. Не признаваться же в том, что в лучшем случае мне знакомо только имя художника, и встреча с его работами произошла вот только что, в этот самый момент. В голове тут же завертелся каверзный вопрос: «Неужели это оригинал?» В таком случае мой новый знакомый в бархатном пиджаке и галстуке-бабочке – не только ценитель искусства, но и человек, не стеснённый ни в средствах, ни в возможностях, что делает его еще более опасным.

Между тем мистер-бабочка снова замолчал. Он будто нарочно тянул паузу, вынуждая меня нервничать все сильнее.

Вынужден признаться: на супергероя я ни при каких обстоятельствах не тяну, и почти созрел, чтобы выложить, как на духу, все, что мне удалось узнать за последние несколько дней. Единственное, что меня останавливает от столь опрометчивого шага, это зудящее где-то на подкорке мозга ощущение жуткой несправедливости происходящего. Ведь, в сущности, это я, а не этот странный тип, искал ответы на терзающие меня вопросы. Однако все перевернулось, совершив головокружительный кувырок, и теперь я сижу на неудобном деревянном стуле с высокой резной спинкой и чувствую себя полнейшим дураком, угодившим в примитивную мышиную ловушку.

Меня даже не стали связывать! Наверное, решили, что я не представляю, ровным счетом, никакой реальной опасности. Однако на всякий случай за спиной шумно сопит молчаливый верзила, прожигая мой затылок неприязненным взглядом, недвусмысленно намекающим на то, что я являюсь пленником улыбчивого незнакомца в бархатном пиджаке. Если вы меня спросите, зачем я ему понадобился, то достоверного ответа я пока не знаю, но догадываюсь, что все дело в моем дурацком расследовании.

Теперь я понимаю, что все было предопределено. Каждый сделанный мною шаг вел в эту застывшую во времени комнату на встречу с ее пугающим, хотя и не лишенным своеобразной харизмы хозяином. Сидя друг напротив друга, каждый из нас пытался проанализировать другого, силясь разгадать скрытое и ожидая откровенного разговора, который хотя бы немного приоткроет занавес, за которым спрятана волнующая тайна.

***

Вся эта безумная история началась несколько дней тому назад, когда я случайно отыскал на антресолях у родителей свои старые детские рисунки. Разве я мог тогда предположить, что неуемное желание разгадать зашифрованную в них загадку приведет меня в эту хотя и шикарную, но сумрачную и бездушную комнату.

Впрочем, давайте я расскажу обо всем по порядку.

Итак! С самого детства все привыкли называть меня Ким. Согласитесь – довольно спорный выбор для современного ребенка. Я чувствовал бы себя гораздо увереннее, если бы меня звали Сашей или Андрюшей, или на худой конец – каким-нибудь Альбертом. Но нет же! Выбор пал на библейское имя, хотя я предпочитаю думать, что так меня назвали в честь величайшего разведчика Кима Филби, фильм о котором я запоем посмотрел в детстве по телику. Я даже втайне считаю, что немного на него похож. По крайней мере, разрез чуть раскосых широко расставленных глаз у нас точно одинаковый. И нос у меня такой же длинный. Вот только в отличие от англичанина у моего римского профиля имеется заметная горбинка.

Сколько я себя помню, отец мечтал, что из меня вырастет что-то путное, но я оказался чуть ли не самым главным его разочарованием в жизни, если не считать исчезновения мамы.

В детстве я слыл отчаянным фантазером. Учился довольно неплохо, при этом регулярно попадая в различные передряги, в которые обыкновенно втягивал меня лучший друг Севка по прозвищу Горыныч. В конечном итоге отец был вынужден признать, что не справился с моим воспитанием, и к концу школы он категорически уверился в идее, что армия сделает из меня человека. В этом вопросе мы с ним сильно разошлись во мнениях, и я с перепугу умудрился поступить в Бауманку на бюджетное отделение. Возглавлявший факультет фундаментальных наук профессор Лозинский прочил мне большое будущее, хотя и считал одаренным лентяем. Так что я мог бы стать вполне неплохим ученым или на худой конец инженером-математиком, но отец решил иначе.

И вот, вуаля: Ким Пригожин стал одним из многочисленных «белых воротничков», рядовым и никчемным сотрудником крупного банка, членом совета директоров которого является мой дражайший предок. Без малого почти три года я безропотно исполняю свою тягостную повинность и просиживаю положенные мне часы в душном офисе, заполненном прилизанными деловыми костюмчиками, каждый из которых в тайне мнит себя гением финансового рынка и страстно мечтает отодвинуть остальных конкурентов. Зато в банке неплохо платят, и этот аргумент является достаточно весомым, чтобы не разочаровывать отца, открыв ему глаза на тот факт, что матанализ в высшей математике и курс ставки рефинансирования также далеки друг от друга, как прокачанный спорткар BMW и гордость российского автопрома «Лада Гранта».

И кстати, раз уж речь зашла о спортивных тачках, то должен признаться, что все началось с того, что я раздолбал одну из таких дерзких низкопрофильных красоток на своем двадцать пятом дне рождения.

И зачем я послушался Севку?! Горыныч и в этот раз не удержался, чтобы не подбить меня на очередную до неприличия сомнительную авантюру. Севка с детства являлся моей стопроцентной противоположностью. Экстремал и душа любой компании, он раз и навсегда поверил в мой скрытый потенциал и с первых же дней нашего школьного знакомства взял над кудрявым дрыщом, коим я тогда и являлся, негласное шефство.

– Ким, ну сколько можно быть таким тюфяком?! – по-дружески обхватив меня за шею и слегка придушив, заявил Севка. – Для гения, который полностью перебрал всю автоматику в моей Синеглазке (так нежно Севка называл свой спортивный купе BMW), ты на редкость мягок и стеснителен. Так что не тушуйся и садись за руль, – с этими словами Севка помахал у меня перед носом брелоком с ключом от тачки.

Скосив глаза на приманку, точно голодный бродячий пес на подвешенный перед его мордой кусок докторской колбасы, я натужно вздохнул, в глубине души осознавая, что совершаю непростительную глупость…

Вот только не нужно нас с Севкой сейчас осуждать! Мы были пьяные и счастливые, и в той поездке никто не пострадал, ну, может быть, только мое уязвлённое самолюбие и кредитка Горыныча.

Выруливая с тесной парковки, я умудрился не вписаться в поворот. Меня и распластавшегося на соседнем пассажирском сидении в обнимку с полупустой бутылкой шампанского Севку немного тряхнуло. Раздался характерный треск вминаемого металла, и мы остановились. Скуластое лицо Горыныча сначала недоуменно вытянулось, а затем он громко заржал, откинув голову на высокую спинку спортивного сидения.

– М-да… Вот мы и полетали по набережной! – подавился смехом Севка. Приложившись к горлышку бутылки, он сделал внушительный глоток. – С днем рождения, Ким! – отсалютовал он мне прежде, чем вылезти из салона спорткара.

После мы с ребятами продолжили праздновать в каком-то баре и нестройно горланили в караоке, куда нас затащил все тот же Горыныч. Здорово мы тогда почудили! Нужно же было так надраться…

Но, как известно, у всякого физического действия обязательно возникают разнонаправленные последствия. Поэтому на следующее утро я в дурном настроении и с головой, раскалывающейся от похмелья, горделиво шагнул в московскую подземку в робкой попытке добраться до работы, пускай и с опозданием, но не доводя ситуацию до катастрофы.

Судя по реакции окружающих пассажиров, видок у меня был тот еще, да и дышать стоило бы пореже и куда-нибудь в себя. Ни засунутая за щеку мятная жвачка, ни чашка забористого черного кофе без сахара, почти залпом выпитая перед выходом из дома, не смогли перебить стойкий запах вчерашнего перегара. Зашедшая в вагон следом за мной симпатичная блондинка предпочла резко сменить курс, протиснувшись подальше и выразительно наморщив свой веснушчатый носик. Сидящая прямо передо мной бабка в спортивном костюме и в обнимку с авоськой, которую она держала у себя на коленях, осуждающе покачала седой, с намечающейся проплешиной головой и демонстративно отвернулась. И лишь прислонившийся к боковому поручню здоровенный бугай в расстегнутой олимпийке, поймав мой исполненный скрытой муки взгляд, сочувственно подмигнул.

Сделав пересадку на Кольцевую линию, я поплелся в самый конец перрона и привалился к монументальной поверхности высящейся надо мной арки в терпеливом ожидании поезда. На часы я решил не смотреть принципиально, дабы не расстраиваться больше, чем того требовала обстановка.

Примерно через минуту из тоннеля вырвался поток прохладного воздуха, опередившего с шумом вылетевший на станцию поезд. Скрежет тормозов болезненно царапнул мой воспаленный от недосыпа и бурно проведенной вечеринки мозг, заставив скривиться. Неохотно отстранившись от поддерживающей мое вялое худощавое тело мраморной конструкции, я двинулся навстречу толпе, бодро хлынувшей в раскрывшиеся двери вагона.

Тогда-то я и увидел ЕГО.

Лишний раз убеждаюсь, что вся наша жизнь соткана из множества незначительных, странных и порою необъяснимых случайностей, каждая из которых меняет вектор судьбы, зачастую на все сто восемьдесят градусов. Ведь я мог бы ЕГО и не заметить, а пройти мимо, или отвернуться, когда он вышел из вагона, или не выбирать подземку, а поехать на работу на такси.

Вообще-то этот человек абсолютно ничем не выделялся среди прочих спешащих по своим делам суетливых и по большей части угрюмых пассажиров. Среднего роста, неопределенного возраста и невзрачной наружности, одет также, как каждый третий мужик в метро – темные джинсы, поношенные кроссовки, немаркая клетчатая рубашка с закатанными до локтя рукавами. Выйдя из вагона, он не последовал за остальными, а остановился, спокойно осматриваясь, будто что-то искал.

Запоздало сообразив, что я тупо завис вместо того, чтобы протискиваться сквозь встречную волну пассажиров, и двери поезда скоро закроются, я ломанулся вперед, случайно задев незнакомца плечом. В тот же миг внутри меня возникла странная и ни на что не похожая вибрация, сродни камертону, отозвавшемуся на высокий, невероятно чистый звук.

Машинально пробормотав извинения, я зачем-то обернулся, уставившись на стремительно удаляющегося незнакомца. Тот уверенной походкой направился к краю платформы и, не раздумывая, спрыгнул вниз. От неожиданности я вскрикнул. Услышав мой выкрик, странный человек замер на месте. Медленно развернувшись, он уставился на меня изучающим проницательным взглядом. В считанные мгновения в нем что-то неуловимо изменилось. Теперь я смотрел на существо с глазами хищного животного. Его лицо, шея и голые руки внезапно приобрели серый цвет, кожа истончилась, и под этой оболочкой проглядывало нечто, не присущее обычному человеку.

Я застыл, словно истукан, не в силах отвести взгляда от незнакомца. По причине, совершенно необъяснимой с точки зрения банальной логики, я был точно уверен, что уже встречал ЕГО раньше. Безусловно, даже предполагать, что по метро преспокойно разгуливают серокожие мутанты, являлось абсурдом. Но непреложный факт заключался в том, что один из них стоял, таращась на меня своими неправдоподобно круглыми, пугающе-черными зрачками. Кажется, он понял, что я ЕГО вижу. В том смысле, что я вижу его сущность, спрятанную под человеческой оболочкой, надетой им, как защитный костюм или латексная маска киноактера.

Наш зрительный контакт длился каких-то несколько секунд, но мне показалось, что прошло, как минимум, полчаса. Незнакомец первым отвел взгляд. Из тоннеля вновь повеяло холодом, приближался очередной скоростной поезд. Прищелкнув языком, серый человек нырнул в глубину тоннеля и исчез, словно подземный призрак.

– Вы это видели? – задал я бездумный вопрос крепко скроенной коренастой бабенке в синей спецовке с большой надписью: «Мосгаз», вставшей рядом со мной и приготовившейся штурмовать битком набитый людьми вагон.

– А чо случилось?

– Человек только что спрыгнул на рельсы и пошел вон туда, – махнул я рукой в направлении темнеющего зева тоннеля.

Бабенка подозрительно покосилась на меня и покрутила пальцем у виска.

– Пить надо меньше, тогда и мерещиться ничо не будет, – припечатала она, а затем, ловко орудуя локтями, ввинтилась в раскрывшиеся перед нами двери подземного поезда.

***

Приложив пластиковую карту к считывателю, я прошмыгнул через турникет в робкой надежде добраться до своего рабочего стола не замеченным. И конечно же по давно ставшему аксиомой закону подлости я незамедлительно столкнулся со своим непосредственным шефом. Тот стоял, скрестив руки на своей худосочной груди и едва заметно притоптывал ногой, обутой в остроносый лакированный ботинок. На его лице отобразилась плохо скрываемая ядовитая радость.

– Итак, Пригожин, – шеф намеренно назвал меня по фамилии, тем самым подчеркнув, что отлично помнит, с чьим отпрыском он имеет дело, но не собирается делать мне никаких поблажек. – Сегодня Вы превзошли самого себя.

С этими словами шеф выразительно вскинул перед собой левую руку и покосился на циферблат наручных часов.

Промямлив вялые извинения, я бочком протиснулся к своему рабочему столу и буквально рухнул в кресло. Слушая вполуха монотонные разглагольствования о том, что я «занимаю чужое место» и «совершенно бесполезен, как банковский служащий», я быстро включил свой моноблок и принялся за работу. Шеф еще некоторое время побрюзжал в свое удовольствие, а затем ретировался в застекленный закуток в дальнем конце нашего операционного зала, гордо именуемый кабинетом. Заметив это, я облегченно вздохнул и расслабленно вытянул ноги под столом.

– Ким, ну зачем ты его постоянно провоцируешь? – шикнула сидящая напротив специалист отдела кредитования Оленька – приятная фигуристая блондинка в круглых очках. – Ты же знаешь, как он бесится из-за опозданий.

– Я же не нарочно. Между прочим, у меня вчера день рождения был, – пробубнил я в свое оправдание.

– Кофе хочешь? – сердобольно предложила Оленька, одновременно протянув мне через низкую перегородку стаканчик с горячей бурдой из офисной кофемашины.

Перехватив мой исполненный искренней благодарности взгляд, Оленька довольно зарделась, а я в очередной раз поймал себя на тревожной мысли, что ее забота обо мне в последнее время становится навязчивой.

Спрятавшись за монитором, я пресек неуклюжие попытки милой Оленьки продолжить со мной кокетничать. Не то чтобы она мне не нравилась. Возможно, при других обстоятельствах…

Однако случилось так, что пару месяцев тому назад я встретил девушку своей мечты. Вот только я до сих пор хожу вокруг да около, не решаясь пригласить ее на свидание. Мое тайное увлечение зовут Майка, и она работает бариста в кафе, куда я практически каждый день наведываюсь в обеденный перерыв.

Сделав вид, что страшно занят просмотром бесконечных колонок цифр и диаграмм, я вперился в монитор своего компьютера. При этом в голове неотступно вертелось воспоминание об утренней встрече со странным незнакомцем. И чем больше я анализировал то, с чем столкнулся в метро, тем сильнее убеждался, что мне не привиделось.

ОН был более чем реален.

Плюнув на корпоративные запреты, я зашел в интернет и начал шарить в поисковике, задав описание серого человека. Естественно, сеть выдала огромное количество шлака, по большей части содержащего экзальтированные описания очевидцев НЛО и пространные домыслы любителей теорий заговора. Ничего похожего на существо, исчезнувшее в подземном тоннеле метрополитена.

Бесполезно потратив время и ощущая подспудное раздражение, я крутанулся в кресле и огляделся. Мои коллеги потянулись из офиса; как-то незаметно наступило время законного обеденного перерыва.

Ноги сами понесли меня вниз и дальше – на улицу. Толкнув стеклянную дверь, я зашел внутрь уютного городского кафе. Отыскав глазами свободный столик в глубине зала рядом со входом на кухню, я двинул прямиком в его направлении. Специально затормозив у витрины с пирожными и готовыми сэндвичами, я покосился поверх ее стеклянного купола туда, где обычно колдовала над напитками Майка. Она перехватила мой взгляд и приветливо кивнула. Мои губы немедленно растянулись в дурашливой улыбке. Все-таки приятно думать, что Майка воспринимает меня не только, как постоянного клиента, но и просто, как симпатичного парня.

– Вам все, как обычно? – деловито уточнила Майка, ответив на мою стеснительную улыбку и параллельно протянув подошедшей официантке заказ – большую кружку с вкусным горячим капучино.

– Сэндвич с курицей и беконом, и двойной эспрессо, – произнес я на полнейшем автомате.

– Я и говорю: как обычно.

Бариста лукаво улыбнулась, отчего в груди у меня разлилось приятное тепло.

– Что-нибудь еще? – уточнила Майка, заметив, что я молча завис, не сводя с нее преданного взгляда.