, и видно на нервной почве у него произошел срыв. Так бывает, когда человек сильно в чем-то виноват. А когда мы узнали, что он маленькую девочку… Тогда я понял, почему Пушкову не хотелось жить».

После смерти Пушкова, организация сразу же пополнилась двумя членами. Но Ирощенко и Воробьев пока были заключенными и отбывали срок наказания и, пожалуй, это обстоятельство не давало четверке приступить к совместным операциям.

Братья Брагины часто встречались на квартире Сергея. После закрытия прокуратурой дела, они немного успокоились и, конечно же, радовались благополучному исходу. Легко сказать, провести такую опасную акцию и не посадить себе на хвост следователей… Анатолий до сих пор считал, что Сергей поступил, как бесшабашный авантюрист, ведь можно было, как-то иначе убрать насильника. Но дело было сделано, и Сергей пообещал брату, что такого экстрима, он больше не допустит, тем более, провались операция, отвечать бы пришлось всем.

Обязательным правилом для Брагиных считалось: после всех совершенных ими возмездий, любыми способами сообщать родственникам погибших детей, что убийца их ребенка по каким-либо причинам, скоропостижно скончался. Вот и на этот раз родители, начиная новый виток по доследованию преступления Пушкова, были вызваны в прокуратуру, где им сообщили сногсшибательную новость, что насильник умер. Мать Даши, не скрывая ликования, вскричала:

– Мерзавец этакий, нашел все-таки свое! Есть Бог на свете! По крайней мере, мы с отцом теперь будем спокойны – этот подонок будет гореть в аду.

Сергей Брагин навел кое-какие справки и подстраховался в отношении Воробьева. Инспектор договорился с врачом и пока Александра не отправили на этап, его на время перевели из транзитной камеры в больничку. Сам же Сергей решил тщательно подготовиться к другой операции – побегу Ирощенко из тюрьмы. Вся ответственность ложилась только на него, и в случае провала старшему инспектору оперчасти СИЗО придется ответить годами, проведенными в неволе. В связи с предстоящим побегом, Сергей пришел к брату Анатолию для серьезного разговора.

– Толя, помнишь капитана Ермолова?

– Еще бы, разве забудешь эту гниду. А почему ты о нем заговорил, что-то случилось?

– Это Ермолов перевел Сашку Воробьева в транзитную камеру, хотя по режимным соображениям не должен был этого делать. Я стал докапываться до истины, и вот результат, Ермолова подкупили уголовники и возможно этот след выведет нас на авторитетных воров.

– Интересно, как ты об этом узнал?

– Мне Аллочка из Спецчасти на ушко шепнула, что Ермолов в оперативных целях затребовал дело Воробьева, и добился его перевода в транзитную камеру.

– Ты еще одну глупышку соблазнил? – шутя, спросил Анатолий.

– Еще чего не хватало, – осклабился Сергей, – она замужем, и к тому же, не в моем вкусе. Тут другое важно, я намедни пробежался по своим надежным источникам и добыл кое-какую информацию, касающуюся одного знаменитого в воровских кругах человека. И сдается мне, что в городе объявился Садовников, по кличке Аркан.

– Аркан?! Который в болоте утонул?

– Дерьмо не тонет, не забывай об этом, – пошутил Сергей, – скорее всего его гибель – это фикция. Аркан по всей вероятности, начал преследовать Воробьева.

– Каким образом?

– Я проверяю одну версию, по-моему, этот вор подослал к Сашке убийцу.

– Сашка в опасности?!

– Видимо на этот раз пронесло, все обошлось коллективной дракой в камере, но на всякий случай я перевел его в санчасть в отдельную камеру, будто у медиков есть подозрение, что у него туберкулез легких. При встрече я обязательно узнаю у Воробьева об Аркане, и если он подтвердит мои догадки, мы должны помочь ему.

– Конечно, все, что в наших силах, мы сделаем. А как быть Ермоловым, неужели этот продажный выродок так и останется безнаказанным?

– Ты же не будешь жалеть, если его арестуют и привлекут к ответственности за преступление, – шутя, ответил Сергей.

– Его жалеть! – воскликнул Анатолий, – я по такому случаю пойду в церковь и поставлю свечку.

– Толя, если серьезно, я хочу его подставить.

– За связь с уголовниками?

– Это обстоятельство тоже будет иметь силу в предстоящем уголовном деле, – загадочно произнес Сергей, – мне он нужен в более важном мероприятии. На Ермолова я «натравлю» следователей и поведу их по ложному следу. Таким образом, я окажусь вне подозрения, и все это случится, когда Ирощенко окажется на свободе.

– И как ты это сделаешь?!

– Я постараюсь вывести Сергея из тюрьмы посредством Ермолова, а потом предоставлю розыскникам информацию, что инспектор связан с уголовниками, а побег Ирощенко – это хорошо спланированная акция авторитетного вора…

– Аркана?! – догадался Анатолий.

– Совершенно верно.

– Ты хочешь привязать Ирощенко к компании Аркана?

– Я же сказал тебе, что это ложный след.

– Ты думаешь, Ермолов дурак, он ни за что не возьмет на себя такое преступление. Хоть он не блещет умом, но обязательно отопрется, – засомневался Анатолий.

– Факты – упрямая вещь, а я постараюсь подбросить их следствию в избытке.

– Ты знаешь, Сереж, сколько гадости этот негодяй совершил за свою жизнь, по-моему, это будет справедливая кара за его поступки. План хороший и я полностью его поддерживаю. Но очень прошу тебя, будь осторожен, игра со следственными органами может плохо кончиться для нас обоих. Если побег удастся, на розыск Сергея бросят лучших розыскников. Прежде чем пойти на это, давай еще раз все обдумаем. Конечно, я на тебя полагаюсь, как на спеца, но повторяю, к розыску подключат не дилетантов, а профессионалов.

– Не волнуйся, у нас все получится.

– Сереж, а вдруг…

– За себя и семью не переживай, если что, я один буду отвечать.

– Как ты можешь так рассуждать, чтобы я бросил тебя в трудную минуту.

– Толя! У тебя семья, а у меня никого нет. Ладно, не будем о грустном. Давай лучше подумаем, где укроем Ирощенко, и сколько времени понадобится ему на адаптацию?

– Может снять частный дом или однокомнатную квартиру, – предложил Анатолий.

– Исключено. Новосибирск перевернут верх дном. Сергею придется долгое время отсиживаться. Нужно искать место на периферии. В городе он закиснет от безделья.

– Хорошо, я постараюсь подыскать несколько вариантов, потом обдумаем, в каком месте лучше его пристроить.

На следующий день у Сергея Брагина состоялась встреча с Александром Воробьевым в допросном кабинете, и он с радостью сообщил ему новость:

– Твои документы в порядке и в самое ближайшее время готовься к этапированию в колонию.

Воробьев затревожился:

– В область повезут или в городе оставят?

– Все обошлось, через знакомого в управлении я постарался, чтобы тебя оставили в городской черте. В связи с тем, что у тебя больная мама и ей тяжело будет ездить на свидания в отдаленную колонию, тебя направят в зону строгого режима, расположенную в Ленинском районе.

– У меня больная мама?! Ой… – Воробьев осекся, – Сергей, извини, я ляпнул, не подумавши… Совсем забыл, что у тебя кругом знакомства.

– Из транзитной камеры, где ты сидел, двоих отправят в эту же колонию. Это Владимир Волков и Александр Сапрыкин.

– Волчонок и Музыкант?! – радостно воскликнул Воробьев, – вот здорово. Я с ними уже успел скорешиться.

Сергей сдержанно улыбнулся. Александр взглянул ему в лицо и заметил обеспокоенный взгляд.

– Сереж, у тебя вид какой-то озабоченный…

– Понимаешь, Саш, Сергея я постараюсь отсюда вытащить, но ему какое-то время необходимо где-то отсидеться.

– Поделишься своим планом?

Брагин, конечно, рассказал, каким образом Ирощенко окажется на свободе, но особые моменты побега пока озвучивать не стал. После того, как Александр дослушал, в голову ему закралась мысль.

– А что если Сергея вы сразу же отправите в тайгу? Представляешь, кругом глухомань, никто его искать там не будет.

– В тайгу? Где он там жить будет, в шалаше, что ли? – грустно спросил Брагин.

Конечно, спрашивая, он был далек от мысли, что в тайге не просто можно было скрыться, а вполне пристойно жить.

– Мой дед – лесник. У него в тех краях есть дальняя заимка и дорогу через тайгу знает только он. Сереж, а ведь это хорошая идея. Может и вправду, отправить деду письмо, пусть Серегу приютит, хотя бы на время, а там будет видно.

– Вот, говорят же, язык до Киева доведет! Конечно же, это выход. Надежнее места и не придумаешь. Саш, а как твой дед отнесется к появлению Сергея? Я так полагаю, его-то не стоит посвящать в наши дела.

– Конечно, нет. Я напишу деду, что у Сергея, моего друга по армии, приключилась крупная неприятность с командиром. В общем, я найду, что написать, к примеру, что мой друг теперь вынужден скрываться от правосудия. Я не хочу расстраивать деда, ведь мама обманула его и написала, что я до сих пор служу в армии… – Александр внезапно умолк и после паузы, с ненавистью в словах продолжил, – мне бы еще разобраться, что за тварь подкупила судью. Представь, она присудила мне пять лет за драку. Будь все иначе, я бы сейчас не сидел.

– Александр, дай срок, и в твоем деле разберемся, ни одна сволочь не уйдет от ответственности.

– Сергей, помнишь, перед тем, как я согласился вступить в вашу организацию, мы договорились, что ни один человек понапрасну не погибнет. На каждого нужно искать веское доказательство в тяжелом преступлении.

– Я об этом всегда помню – пока не доказана вина человека, мы никогда его не тронем. Бандитские методы нам не к лицу. Запомни на будущее: воровать, грабить, убивать без разбора – это удел разбойных банд, наша организация имеет совершенно другое направление. Мы разыскиваем тех негодяев, которые за свои злодеяния заслужили смерть, но каким-то немыслимым образом, выкрутились из ситуации. В первую очередь это касается насильников и убийц маленьких детей. И давай к этому вопросу больше не будем возвращаться.

– А с теми, кто берет взятки, чтобы выгородить убийц, что делать?

– Не переживай. Тому, кто берет взятки и, занимаясь преступным попустительством, прикрывает серьезные уголовные дела, мы поможем сесть на скамью подсудимых. А начинать придется с себя… – Брагин нахмурился, – ты думаешь, мне приятно каждый месяц вручать своему начальнику конверт с левой зарплатой. Мне самому омерзительны эти «коммерческие» сделки в тюрьме. Но я терплю… Осознаю, что нужно переждать этот период и все закончится. Когда-нибудь, а возможно очень скоро, мы соберемся все вместе и будем обсуждать серьезные, и даже очень опасные планы.

– Сергей, перед отправкой на зону, мне положено общее свидание с мамой. Но для того, чтобы передать ей письмо к деду, нужна личная свиданка. Ты сможешь это устроить?

– Александр, ни в коем случае! Ни о какой передаче письма не может быть речи. Напишешь и отдашь мне, я сам найду способ, как передать письмо твоей маме. Привыкай к конспиративным методам, в нашем деле важна каждая мелочь. Особенно это касается наших потенциальных преследователей, которых мы просто обязаны опережать, как теоретически, так и в любом действии.

– Извини, я не подумал. Продолжаю жить по старинке, мне все еще кажется, что можно крутить дела через знакомых.

– Кстати, твоей матери можно доверять?

– Так же, как и мне.

– Ты так хорошо знаешь свою маму?

– Уж поверь, никогда не сомневался в ее надежности. Прошлое моего деда и мамы, дают мне стопроцентную уверенность в их порядочности.

– И что примечательного в их прошлом? – удивился Сергей.

– Потом расскажу – это очень долгая история.

– Хорошо. Александр, я тебя прошу быть осторожным и внимательным. Не увлекайся новыми знакомствами. Ближе, чем на шаг, никого к себе не подпускай. И помни всегда, ты и организация – это одно целое. Так же думают и остальные. Можно потерять руку, ногу и смирившись с этим, адаптироваться в жизни. Но оказаться вне организации, мы уже не имеем права. Ты понимаешь, о чем я говорю?

– Если не дай бог, кто-то из нас попадется, то лучше умереть, чем проговориться. Я правильно понял?

– Да, правильно, даже под страшными пытками мы можем сдать своих друзей. А чтобы этого не случилось, всегда слушай внимательно, что говорят твои друзья. Прибудешь в колонию, без нашего ведома ничего не предпринимай. Хоть мы будем по разные стороны забора, но ты почувствуешь, что мы рядом с тобой. В первую очередь, не забывай об Аркане. То, что он конченый человек, я не сомневаюсь. Ты правильно сделал, что рассказал о нем. Я неплохо изучил среду, в которой «варится» Садовников-Аркан и знаю, чем они живут, как «зарабатывают» средства на жизнь. По этому поводу я имел беседы с Ирощенко, и у нас возникла неплохая идея… Не святым же духом питаются воровские и уголовные авторитеты, у них наверняка отлажены пути-дорожки, которые приведут нас к материальным ценностям. Когда я уйду с этой работы, то обязательно займусь вопросами обеспечения нашей организации. У меня налажена своя агентурная сеть, и она требует периодических материальных вливаний. Информация в наше время – это те же средства для безбедного существования, но за это необходимо платить и немалые деньги.

– Сергей, не нужно только общак трогать.

– Александр, я не зря тебе сказал, что прощупал эту среду. В общих чертах мне известно, чем «питается» Аркан. Нам не нужен воровской общак Садовникова, а интересны только его левые доходы. Понимаешь, о чем я говорю?

Воробьев улыбнулся и молча, кивнул в ответ.

– В колонии присмотрись хорошенько к Волкову. В его личном деле я не заметил ничего такого, чтобы скомпрометировало его, как человека, имеющего нормальные, моральные принципы. Крепкий, умный, прямой мужчина. Правда есть одна зацепочка, но по этому поводу к Волкову, скорее всего, возникнет интерес в Политчасти колонии.

– А что в нем не так?

– Он иногда не лестно высказывается о Советской власти. Хотя его недовольства можно отнести к разряду ущемленных.

– Я не понял.

– У него в родне, кто-то был репрессирован при Сталине. Ладно, если заинтересуешься, потом разберешься. В надежности Волкова ты уже убедился, когда вы сидели в одной камере и сцепились с «Азиатами». В колонии, во всяком случае, вы друг за друга уже можете постоять. Напоминаю еще раз, помни об Аркане. И еще, хочу предупредить, когда прибудешь в колонию, к тебе обязательно подойдут два человека – это отец Алексея Сибирякова и отец погибшего во время бунта, Василия Симутина.

– Васи Симуты?! – у Александра невольно вырвалось радостное восклицание, – как, и у него, отец на «пятерке» сидит?

– Да, они оба там. Недавно Симутина перевели из ИТК-8, и в колонии среди заключенных они имеют хорошую репутацию, так что тебя встретят, можно сказать с почестями. Для себя знай, на данный момент Сибиряков и Симутин пребывают в ссоре. Что-то они не поделили. Еще раз, не забывай, о чем я тебя просил, не доверяйся посторонним людям и даже Волкову. Запомни, что не известно оперчасти, может стать достоянием другого госучреждения.

– О чем это ты?

– До меня дошла очень важная и конфиденциальная информация. После последнего съезда, в партийных кулуарах, и на высоком уровне, в ход пошла директива: среди заключенных повернуть вспять «воровское движение», и душить в зародыше создаваемые в лагерях криминальные сообщества. Исходя из оперативных соображений, в колонии разных режимов, будут внедряться тайные агенты КГБ – сексоты. Так что они не оставят без внимания сходки и прочие уголовные мероприятия осужденных. Ты понимаешь, о чем я говорю?

– Конечно, понимаю, надо ложиться спать и рот завязывать, чтобы чего лишнего не выскочило.

– А лучше всего, следить за собой, быть сдержанным и не забывать, что твой срок в любой момент может быть сокращен или отменен, – Брагин хитро прищурился и приставил указательный палец к губам.

– Понял, не дурак, – шуткой ответил Александр.

– А теперь об Аркане. По всему видать, зверь он матерый и так просто к нему не подобраться, потому нужно время, чтобы внедрить к нему своего человека. По-любому, у него есть связи в колонии и если он что-то задумает, то постарается через кого-то осуществить свои замыслы. Будь внимателен, при малейших нападках на тебя со стороны, обязательно дай нам знать. Не пытайся сам решить проблему, сообщи через моего приятеля, он работает в колонии в пожарной охране. Звать его Михаил Мурашов. Запомни, подходи к нему за помощью, только в экстренном случае и то, соблюдая жесточайшие правила конспирации. В колонии много агентов оперчасти и не только. Все кругом за кем-то следят, кого-то боятся, всегда перестраховываются, одним словом – осиный рой. Зэки, народ непредсказуемый, им всегда мерещится «подстава», потому жалят они своего ближнего, особо не задумываясь.

– Знаю Сереж, уже встречал таких гадов.

– Да, чуть не забыл, заместителем начальника по РиОР в колонии теперь Кузнецов, это вместо того, чтобы его судить за потерю бдительности в ИТК-2, его повысили в звании и перевели в другой лагерь.

– Помню эту хитропопую бестию, о нем Дронов много чего рассказывал.

– Кузнецов знает тебя в лицо?

– Нет, мне не приходилось с ним сталкиваться, даже во время бунта.

– За ним имеется грешок, всех бунтовщиков, которых направили этапом в ИТК-5, он подвергает репрессиям. Если Кузнецов попытается и тебя приструнить, на рожон не лезь, у меня тоже кое-что на него есть. Придавлю ему хвост так, что мало не покажется. Но только действуй в том случае, если он от тебя не отстанет.

– Сергей, тебя еще что-то тревожит?

– Конечно… Через неделю, а быть может раньше, ты покинешь тюрьму. Сергей Ирощенко – вот моя самая большая забота. Мне не ведомо, насколько чисто пройдет побег. Хорошо хоть появилась возможность быстро «эвакуировать» его из города.

– Сергей, я вообще не представляю, каким образом ты выведешь его из тюрьмы.

Брагин ответил с ухмылкой:

– Для следователей это будет одна из самых тяжелых загадок. Разгадают, значит, встретимся через год в местах не столь отдаленных.

– Не надо так шутить…

– А если все пройдет отлично – значит, мы все вместе стоим чего-то большего в жизни. – Брагин сделал видимость, что воспрял духом, но на самом деле в душе его творилось невообразимое. Подавив в себе признаки грусти, он продолжил, – со свиданием я помогу тебе, возможно ни сегодня, так завтра увидишься с мамой. И запомни, если до тебя дойдут плохие слухи в отношении меня или Ирощенко, без подтверждения ни кому не верь. Анатолий будет помогать тебе и дальше. Но будем надеяться на благополучный исход дела. Когда-нибудь люди рассудят нас по нашим поступкам, бандиты мы или искатели правды, хотя в большинстве случаев, ответ будет однозначен – система назовет нас убийцами. А во благо совершены преступления или по какой другой причине, судить Богу, а не государству, где приходится выискивать правду, а не получать ее, как реальную вещь.

Друзья поднялись и крепко пожали друг другу руки. Сергей покинул допросную комнату, а Александр остался дожидаться конвоира.