Глава 4. Свобода! Равенство! Братство!

Трактир на Сенной площади

В полутёмном подвальном помещении трактира на Сенной площади в углу за отдельным столом сидела компания из трёх человек. В зале было шумно, душно и накурено.

– Свобода! Равенство! Братство! – сквозь зубы негромко произносил один из них. Это был молодой человек лет двадцати с правильными чертами лица, острым носом и очками в круглой оправе на нём. – Об этом ещё твердили французы во время Великой революции. И добились своего. Мы чем хуже? Манифест об отмене крепостного права не работает! О чём он гласит? Что крестьяне становятся «свободными сельскими обывателями», а на самом деле должны выкупать землю у помещиков. Откуда, скажите, у них на это деньги? Ах, да! Государство может им дать взаймы, и они должны вернуть этот кредит в течение почти пятидесяти лет. Удастся им это сделать? Вряд ли! Получается, что не такими уж свободными стали крестьяне и наш царь-батюшка опять нас обманул! И все эти графы, князья и прочие вельможи будут продолжать богатеть на рабском труде простых смертных.

Сделав глоток пива из глиняной кружки, молодой человек продолжил:

– А все эти доходные дома? Ими владеют уже состоятельные люди, но при этом продолжают наживаться, сдавая комнаты бедному слою населения по грабительской цене. Люди не могут себя прокормить, из-за того что большая часть денег уходит на оплату жилья.

После последней фразы у сидевшей рядом красивой девушки с короткой стрижкой появился блеск в глазах, но она тут же осеклась и спрятала свой горящий тёмно-зелёный взор под длинными ресницами.

– Мы должны положить этому конец! – не унимался молодой человек.

– И чё ты предлагаешь? – спросил другой молодой человек с большим шрамом на лице, также держа в руках глиняную кружку.

– Действовать! – возразил человек в очках.

– Как?

– Нам нужно провести показательную акцию, чтобы о ней стало известно по всей стране, чтобы сплотить народ на общую борьбу.

– Только без кровопролития! – вмешалась в разговор девушка.

– Полина, там, где речь о революции, без кровопролития не обойтись! – ответил молодой человек в очках.

Девушка ничего не ответила, лишь только печально вздохнула.

– Ты же сам говорил: общаться без имён, только по кличкам! – вмешался молодой человек со шрамом.

– Верно подмечено, Шрам, – ответил человек в очках. – Твоё дело, Искра, не встревать, а приводить новых людей.

Искра немного оживилась:

– Есть один на примете, сегодня обещал прийти!

– Кто он? – спросил Шрам.

– Молодой человек, бывший студент! – ответила Искра.

– Ха! Все мы из бывших! – произнёс Шрам

– Главное, чтобы не шпик! – сказал молодой человек в очках.

– Это, Кот, мы при случае проверим! – произнёс Шрам и провёл пальцем по лезвию своего ножа.

В этот момент в трактир вошёл невысокий молодой человек стройного телосложения с темными волосами и тонкими усами, держа в руках кепи и внимательно озираясь по сторонам.

Кот заметил его и спросил Искру:

– Это он?

– Да! – ответила девушка

– Где вы познакомились?

– На квартире Чернышевского, на одном из вечеров.

– Доверять можно?

– Думаю, да, – ответила Искра

Искра давно была влюблена в Кота, но когда он на неё так давил и показывал свои лидерские качества, то ей было немного больно, и она чувствовала себя одинокой. Нужно было только поймать момент, открыться ему и рассказать, что она уже провела одну акцию. Может, этого будет достаточно, он наконец заметит её, остепенится, и эта опасная игра в революционеров прекратится. Больше не будет жертв. Он возьмёт её в жены, они уедут жить в деревню, она нарожает ему кучу детишек, и они будут счастливы в спокойной семейной жизни. Из мечтательной задумчивости её вывел оклик Шрама:

– Эй, ты, подь сюда!

Молодой человек подошёл к столу.

– Ты откедова такой нарисовался?

– Мне сказала вот эта барышня прийти сегодня сюда к трём часам пополудни, – слегка конфузясь, произнёс вошедший молодой человек.

– Садись! – приказал Кот и указал на свободный стул.

В этот момент к столу, где сидела вся эта честная компания, подошёл половой Егор, рыжий, с ровным пробором посередине и с перекинутой салфеткой через одну руку.

– Чего изволите-с? – спросил он.

– Ещё одну кружку пива, и больше не беспокой! – произнёс Кот.

– Слушаюсь-с! – ответил Егор и ретировался.

Дождавшись, когда половой ушёл, молодой человек в очках произнёс чуть приглушённым голосом:

– Значит, во-первых, это не барышня, а член организации под названием «Ишутинский кружок». Её зовут Полина Лисицына, но имён у нас тут нет. Обращайся к ней Искра. Главный здесь я – Дмитрий Каракозов, но все зовут меня Кот. А это у нас Степан Ермолов по прозвищу Шрам. Тебя как звать-то?

– Николай Мезенцев! – неуверенно ответил Николай.

– Ха! Будешь у нас Немец! – с ухмылкой произнёс Шрам.

В этот момент подошёл половой Егор и поставил глиняную кружку пива Николаю.

После его ухода Кот продолжил:

– Во-вторых, если хочешь стать полноправным нашим участником, то нужно соблюдать строгие правила конспирации, языком не болтать, обращаться ко всем по кличкам и выполнять то, что прикажут. Готов?

– Да, готов! – ответил Николай.

– О наших целях и планах расскажем позже, а пока расскажи про себя!

Николай Мезенцев, он же Немец, рассказал о своём уходе из Императорского Санкт-Петербургского университета по причине того, что кругом были дети и родственники особо приближённых, которым всячески делали поблажки. Николай не смог с этим мириться, в знак протеста бросил учёбу и решил встать на путь борьбы с неравенством в слоях общества.

– Ну что же, с такой философией ты нам подходишь! – произнёс Кот.

Искра слегка улыбнулась, радуясь тому, что смогла угодить ему.

– Рады приветствовать нового члена! – произнёс Шрам и поднял свою кружку.

Все дружно чокнулось.

– У нас будет ещё возможность тебя проверить! – произнёс Кот, встал и кинул на стол серебряный рубль. – А пока угощения за мой счёт!

Глава 5. Cherchez la femme⁴!

Дворец графа Чернышёва

Бекендорф в тёмно-зелёном мундире с золотыми пуговицами и полицейской фуражке с красной окантовкой по краям сидел в чёрном ландо с открытым верхом. Всю дорогу он молчал и курил, погружённый в свои мысли. Рядом сидела Дуня, довольная тем, что ей довелось прокатиться в полицейском экипаже, и украдкой посматривала на меня своими любопытными и хитрыми глазами. Я старался не замечать её взгляды, так как меня охватило страшное волнение:

«Первое дело! Ещё и убийство графа Чернышёва! Особо не верилось, что такого человека могли убить! Я наслышан о нём и его богатстве из газет, знал, что он был частым гостем на различных мероприятиях и сам любил давать вечера».

В управляемом кучером Тихоном экипаже, запряжённом парой лошадей, светло-каштановой кобылкой по кличке Красотка и серой в чёрных яблоках Бэтти, мы подкатили к центрального входу дворца. На крыльце нас уже ждал Семён и испуганный молодой человек в форме караульного. Увидев Дуню в сопровождении людей в полицейской форме, Семён приободрился и поспешил к нам навстречу. Вылезая из коляски, я подал руку Дуне, отчего та, не ожидавшая такого ухаживания, засмущалась. Григорий Иванович, увидев это, наградил меня одобряющим взглядом.

– Вы, как я полагаю, Семён Игнатьевич? – спросил следователь дворецкого.

– Верно! – кивнул в ответ Семён.

– Мы из полиции! Судебный следователь Григорий Иванович Бекендорф, а это мой помощник Александр Романов.

– Покорнейше благодарю вас за столь быстрое прибытие! – произнёс дворецкий, пожал руку следователю и, взглянув на меня, промычал. – Э-э-э!

– Да, не удивляйтесь, помощники у нас теперь такие юные ребята, но я за него ручаюсь, и он всячески готов нам помогать! – заступился за меня Григорий Иванович.

– А-а-а! – выдавил из себя ещё одну букву алфавита Семён и пожал мне руку тоже.

– Вот, привезли обратно вашу работницу. Утверждает, что у вас в доме случилось страшное преступление! – вывел Бекендорф Семёна из ступора, указывая на разрумянившуюся Дуню.

– Так точно-с, барин! – тяжело вздохнув, ответил дворецкий и рукой махнул Дуне, показав, что больше не нуждается в ней. Девушка, взглянув на меня, хихикнула и скрылась в недрах дворца.

– А это кто? – спросил Бекендорф, указывая на молодого человека.

– Караульный Иван Фёдоров, который в ночь убийства почему-то отсутствовал на своём месте! – озабоченно ответил старик.

– Очень хорошо! – с лёгкой иронией ответил Григорий Иванович. – С Иваном мы ещё потолкуем, а пока веди нас, Семён, на место преступления, – приказал Григорий Иванович и попросил Тихона не уезжать.

– Пойдёмте-с, – услужливо произнёс старик.

Войдя, я удивился внутренней красоте и богатству. Мы прошли через парадный вход и оказались в просторном холле с лестницей из мрамора, ведущей на второй этаж. С потолка свисала огромная хрустальная люстра. В проёмах стен белого цвета с резными барельефами по краям располагались скульптуры в античном стиле или большие вазы с цветами. На втором этаже была галерея картин с различными изображениями. Потолок расписан сценами из библейских сюжетов в нежно-голубых тонах. Никогда не видел такой красоты! Мы подошли к кабинету. Из удивлённого созерцания прекрасного меня вывел тихий голос Григория Ивановича:

– Месье Александр, хватит глядеть по сторонам, мне понадобится ваша помощь. Попросите у Семёна листок с письменными принадлежностями и записывайте всё услышанное.

– Не нужно записывать, я буду запоминать, – уверенно ответил я.

В ответ следователь удивлённо на меня посмотрел, но ничего не сказал. Войдя в кабинет, мы застали графа Алексея Дмитриевича в том же положении, что и дворецкий Семён.

– Так, так, любопытно! – произнёс Бекендорф, подкручивая усы. – Скажите, Семён, это вы обнаружили тело?

– Да-с!

– Что-нибудь здесь трогали?

– Нет, нет-с, не трогал, господин следователь, – испуганно ответил Семён.

«Как-то неуверенно отвечает», – отметил я про себя.

Григорий Иванович, всё так же подкручивая усы, подошёл к столу, обступая следы крови на полу. Внимательно осмотрел тело, орудие убийства, предметы на столе и прошёлся вокруг по кабинету. Он понюхал воздух, заглянул во все шкафы, осмотрел камин и окно. После тщательного осмотра достал сигарету и закурил.

– Итак, какие первые выводы можно сделать, – начал он. – Труп мужчины, пятидесяти – пятидесяти пяти лет, предположительно графа Чернышёва, обнаружен сидящим за столом. Убит кинжалом в шею. Орудие убийства обнаружено тут же, в теле покойного. На рукоятке кинжала один драгоценный камень красного цвета из четырёх отсутствует, возможно, это рубины. На полу и ковре следы крови. Предположительно, граф сидел за столом и что-то писал, о чём свидетельствует стопка бумаг и испачканное в чернилах перо. Лист, на котором писал граф, отсутствует. В дверь постучали, он впустил убийцу, получил удар кинжалом и попытался вернуться на своё место, чтобы позвонить в колокольчик и позвать на помощь. Убийца в этот момент покинул помещение. На столе, помимо колокольчика и письменных принадлежностей, пепельница с недокуренной сигарой и горсткой пепла, а также… – следователь замолчал и подошёл ближе к столу, аккуратно взял скомканный листок и развернул его. – Записка с текстом следующего содержания: «Это только начало! Свергнем всех!», – закончил свои наблюдения Бекендорф.

Возникла пауза. Григорий Иванович с прищуренным взглядом внимательно изучил записку, аккуратно её сложил и убрал в карман своего мундира. Мы с Семёном стояли в проёме, ожидая его дальнейших действий. Следователь прервал свою задумчивость и резко обратился к дворецкому, слегка передразнивая его выговор.

– Семён, скажите-с, камин разжигали накануне-с?

– Э-э-э, нет! Барин вернулся поздно и не должен был находиться в этой комнате.

– А где же он должен был находиться?

– В своей спальне, господин полицейский, на втором этаже, я могу показать.

– Пока не нужно. Скажите, кто вчера приходил к графу?

– В том-то и дело, барин, никто не приходил! – ответил дворецкий.

– Очень любопытно!

В кабинете повисло молчание. Бекендорф сделал затяжку и продолжил:

– Семён, вы сказали, что он вчера вернулся поздно, это во сколько-с?

– В полночь.

– Где он был?

– На вечере у Екатерины Левицкой, – с какой-то грустью сказал Семён.

– Так-с, понятно! А вы где находились в это время?

– Я встретил его внизу, открыв парадную дверь.

– Как он выглядел? Он что-нибудь говорил при этом?

– Был раздражённым и сказал лишь, что будет у себя в кабинете, я ему больше не понадоблюсь и могу отправляться спать.

– Что, собственно, вы и предприняли?

– Всё верно-с!

– Что он мог писать в столь поздний час?

– Не могу знать, господин следователь.

– Понятно! Кто ещё проживает в доме, помимо вас и горничной, которая нас сюда привезла?

– Конюх Савелий, кучер Василий, кухарка Агафья со своей помощницей дочерью Светланой, дворник Игнат. И недавно на службу поступил караульный Иван.

– Этот тот молодой человек, который нас встречал внизу и должен был следить за охраной в доме?

– Так точно, он.

– Итого восемь человек?

– Верно, барин.

– Немного на такой большой дом.

– Алексей Дмитриевич не любил, когда в доме живёт много народу.

– Понятно! Он был женат?

– Нет, ведёт холостой образ жизни, точнее, вёл.

– Любовницы?

– Были, но в последнее время предпочитал уединённый образ жизни.

– Смею предположить, что и детей тоже нет?

– Верно, детей нет.

– А как же наследники?

– Он об этом не беспокоился.

– А кому же достанется вся эта красота?

– Алексей Дмитриевич говорил, что составил завещание.

– И кто же этот счастливчик или счастливчики?

– Не могу знать, он об этом не распространялся.

– Понятно! Вы в курсе, где сейчас может быть этот документ?

– Возможно, в сейфе в его комнате.

– Вы нам покажете?

– Разумеется.

– Благодарю! Скажите, а сколько всего комнат во дворце?

– Одиннадцать-с. Граф занимал весь второй этаж. Тут его спальня, ванная комната, кабинет, спальня для гостей, столовая и большой зал для приёмов. На первом этаже располагается кухня, комнаты для прислуги и отдельная ванная комната. Кучер, конюх, дворник и караульный живут отдельно во флигеле на заднем дворе.

Бекендорф опять задумчиво походил по кабинету:

– За охраной следил один человек?

– Да!

– Как-то не уследил в итоге. Тем более у нас в городе не спокойно в последнее время.

– Да, граф решил усилить охрану. Приходил ещё один караульный, но граф в последний момент передумал.

– За что в итоге и поплатился! – заметил Бекендорф. – Семён, я вас попрошу больше не заходить в эту комнату и передать об этом всем жильцам в доме. По возвращении в участок я распоряжусь, чтобы забрали тело.

– Слушаюсь-с! – ответил дворецкий.

– Покажите пока нам комнату графа и сейф.

– Пройдёмте, она здесь рядом.

Спальня графа находилась по соседству. Небольшая комната с широкой кроватью и балдахином. Над спинкой кровати висела картина с обнажённой женщиной, рядом располагался прикроватный ящик. У окна маленький круглый столик со стулом и ширмой с рисунками в китайских мотивах. На стене напротив окна висели различные виды оружия, представленные по одному предмету: пистолет, мушкет, аркебуза, кинжал, сабля, шпага, арбалет. При близком рассмотрении сразу бросалось в глаза одно пустующее место, на что Бекендорф обратил внимание Семёна:

– Семён, скажите, здесь не хватает какого-то предмета?

– Так точно, Григорий Иванович!

– Какого?

– Э-э-э, здесь должен быть кинжал, – опять неуверенно ответил дворецкий.

– Стилет! – воскликнул я. – Кинжал здесь есть! – и указал на него.

– Correctement⁵, Александр! – похвалил меня Бекендорф. – Стилет в отличие от кинжала имеет очень тонкое лезвие. Данный вид оружия предпочитают обычно носить дамы в своих сумочках на случай самообороны. Видимо, этот стилет сейчас находится в шее графа? – спросил Григорий Ивановича, устремив свой взор на Семёна.

– Возможно, вы правы, господин полицейский.

– Очень любопытно! – ответил Григорий Иванович с каким-то блеском в глазах. – Семён Игнатьевич, покажите нам сейф хозяина.

– Он находится за этой картиной.

– За этой очаровательной барышней?

– Верно.

– Прошу! – произнёс следователь.

Дворецкий уверенным шагом подошёл к спинке кровати и слегка надавил на раму картины. Раздался щелчок, и картина отодвинулась от стены.

– Какой интересный механизм, не находите, Александр? – спросил меня Григорий Иванович, я смущённо отвёл глаза от изображения обнажённой женщины.

За картиной оказался проём с металлическим сейфом внутри. Семён Игнатьевич жестом руки показал на него.

– Благодарю вас, Семён Игнатьевич! Вы знаете, как его открыть?

– Да! – спокойно ответил дворецкий и достал из кармана жилетки маленький ключ жёлтого цвета. – Я знаю Алексея Дмитриевича с детства, и он мне доверял во всём.

– Охотно верю! – ответил Бекендорф и попросил открыть сейф.

Издав небольшой скрип, дверка открылась, и в комнате повисла тишина.

– Он пуст! – дрожащим голосом произнёс Семён Игнатьевич и с взволнованным видом посмотрел на нас.

– Это видно невооружённым глазом! – ответил на это Григорий Иванович. – Что в нём было?

– Завещание, деньги и драгоценности! – продолжал дрожать дворецкий.

– Очень любопытно! – произнёс Бекендорф. – У кого ещё может быть ключ?

– Ни у кого. Только у меня и графа.

– Где его ключ?

– Всегда носил при себе в кармане на цепочке.

– Ну что же, в этой комнате, пожалуй, всё! Давайте вернёмся к графу!

Вернувшись в кабинет, следователь и дворецкий подошли к телу Алексея Дмитриевича, и Семён Игнатьевич аккуратно достал ключ от сейфа из кармана графа. Отсоединив, отдал его Бекендорфу. Тот, убрав ключ в карман, попросил вести нас в другие комнаты. Осмотр других комнат на втором этаже ничего не показал.

Спускаясь по лестнице, Григорий Иванович спросил у дворецкого:

– Семён Игнатьевич, скажите, кто был поверенным в завещании графа Чернышёва?

– Он обращался в нотариальную контору на Невском проспекте под названием «Рихтер и партнёры».

– Хорошо, заглянем и к ним.

Спустившись на первый этаж, Григорий Иванович подошёл к вазе в одном из проёмов, внимательно её осмотрел, заглянул внутрь, достал оттуда ленточку чёрного цвета и произнёс вслух:

– Очень любопытно!

Затем от убрал ленточку в карман и спросил Семена:

– Чья здесь комната? – указал на дверь рядом с проёмом.

– Горничной Дуни.

– А, это милая барышня, которая приехала за нами.

– Верно!

– Она сейчас у себя?

– Должна быть.

– Заглянем к ней.

На стук в дверь вышла Дуня в чёрном платье и белом фартуке. Девушка явно ожидала повторной встречи с нами и привела себя в порядок. Волосы каштанового цвета были аккуратно причёсаны и прикрыты белым чепчиком. На щеках горел лёгкий румянец, то ли от переживаний, то ли от моих ухаживаний. На ногах красовались аккуратненькие туфельки чёрного цвета, начищенные до блеска. Кроткий, но в то же время лукавый взгляд зелёных глаз обдавал наивностью и простотой.