Глава 2

Толстой был опытным разведчиком, поэтому к тому, что ему рассказал Саанп, отнесся исключительно серьезно. Расставшись со своим осведомителем, он принялся думать. Ну а где размышления – там и выводы.

Итак, в пустыне Тар, которая находится на востоке Пакистана, на самом его краю, имеется некая тюрьма. Толстой об этом уже слышал, но не придал значения, а просто зафиксировал этот факт в цепкой памяти разведчика. Слышал он также и о том, что в той тюрьме находятся какие-то особые преступники. Враги режима, враги государства. В общем, что-то в этом роде.

Исходя из элементарной логики, так оно и должно быть. В каждом государстве имеются специальные тюрьмы, в которых содержатся те, кого это государство считает своими врагами. Обычно такие тюрьмы расположены в отдаленных, труднодоступных, суровых местах. Пустыня – как раз и есть такое место. И стало быть, народная молва, распространяющаяся по базарам Исламабада, имеет под собой основу. Саанп прав: на пустом месте слухи не рождаются – это дело абсолютно невозможное.

Возникает вопрос: кто там содержится? Саанп рассказал, что в той тюрьме заключенные устроили бунт. То есть вначале они попытались из тюрьмы сбежать, но по какой-то причине это у них не получилось. Тогда они разоружили охрану, запаслись оружием и, по всей видимости, провиантом и водой, потому что без еды и воды долго не повоюешь, особенно в пустыне, и заперлись в какой-то башне. Что это за башня, откуда ей взяться в тюрьме, расположенной в пустыне? Разве что в Мирпуре…

Толстой слышал про это гиблое место. Из этого заведения можно было вообще никогда не выйти живым. На узников сразу же надевают кандалы с цепью и пристегивают к стене, как собак. В случае сопротивления или малейшего возмущения надевают еще и обруч на голову, а в зубы засовывают уздечку. Так приходится ходить до тех пор, пока охранники не сжалятся или не выпишут сотню палок для профилактики, а потом снимут оковы.

Кормят лепешками из травы и гнилой водой, иногда, в качестве поощрения, дают кашу. Эта тюрьма настолько изолирована от остальной цивилизации, что все заключенные, которым удалось сбежать, погибли, пытаясь пересечь пустыню. Объект неприступен до такой степени, что его часто сравнивают с американским центром содержания под стражей Гуантанамо на Кубе. Рядом нет никакого жилья, так что помочь в случае побега некому. И если в сибирской тайге можно собрать ягоды, грибы, а при наличии ножа и поохотиться, набрести на охотничью избушку, то в пустыне, кроме изнурящей жары, скорпионов и змей, нет ничего. Нужно пройти по песку несколько сотен километров без доступа к воде, чтобы добраться до города. По этой причине все заключенные, пытающиеся сбежать из этой тюрьмы, умирают по дороге.

Вот только откуда там башня и что это за строение?

Эти бунтари заперлись и воюют. И, судя по всему, успешно. Настолько успешно, что с ними пока не может справиться ни тюремная охрана, ни прибывшие ей на помощь то ли английские, то ли американские солдаты. Спецназовцы, должно быть, потому что это их прямая задача – усмирять всевозможные тюремные бунты. Это они умеют, этому они обучены. Но ведь и это еще не все! Саанп сказал, что тех повстанцев народная молва называет “холодными людьми” – так в здешних краях именуют тех, кто проживает либо высоко в горах, где, как известно, холоднее, чем на равнине, либо в далеких северных странах.

Значит, “холодные люди»… Над этим образным и отчасти поэтическим выражением следует поразмышлять с особой тщательностью. В этом выражении явно таится какой-то особый смысл. Откуда в далекой южной пустыне взяться таким людям? Допустим, это жители окрестных гор. Может ли быть такое? Вполне. Но может быть и другое. Например, эти тюремные повстанцы – жители какой-нибудь северной страны. Но какой именно и откуда они здесь взялись? И как угодили в страшную тюрьму посреди азиатской пустыни?

Далее. Эти люди угодили в здешнюю тюрьму. И не в обычную тюрьму, а в такую, где сдержатся наиболее опасные, с точки зрения властей, преступники. Политические преступники, иначе говоря. Пускай это будет второй факт.

Теперь факт третий, и уже не предположительный, а, можно сказать, вполне реальный. Эти люди, судя по всему, умеют воевать, причем в самых неподходящих для этого условиях. Затерянная в пустынных песках тюрьма как раз и есть такие условия. Спрашивается: откуда они могли прибыть? А что, если из Советского Союза? А почему бы и нет? Тем более в Пакистане есть немало советских граждан, и Толстому это прекрасно известно. Тут и строители, и ученые, и военные… Конечно, это не простые военные, а замаскированные, например, спецназовцы.

Стоп! Спецназовцы! Ведь, если разобраться, даже исходя из тех скудных сведений, которые предоставил Толстому Саанп, те гипотетические и полумифические повстанцы в пустынной тюрьме напоминают своими действиями именно профессионалов. Да-да, так и есть! В их действиях угадывается спецназовский почерк. Конечно, если не считать неудавшегося побега. Но опять же, мало ли какие причины побудили этих людей прервать побег и запереться в башне.

Итак, предположим, что это и впрямь бойцы спецназа. А отсюда вопрос: чей это спецназ? Откуда он там взялся? Для чего? И как угодил в далекую тюрьму в пустыне?

А что, если это советские спецназовцы? Почти год назад в Пакистане бесследно исчезла группа спецназа КГБ, командиром которой был Кирилл Иваницкий. Толстой это прекрасно знал, ведь именно он пытался выяснить, что стало с группой и куда она подевалась. Он, образно выражаясь, перерыл едва ли не все пакистанские пески, чтобы напасть на след исчезнувшей группы, но так и не напал. Она бесследно исчезла, будто и впрямь провалилась сквозь землю.

А что, если эти “холодные люди” и есть исчезнувшая группа Иваницкого? Во всяком случае, это надо проверить. Причем в самом ускоренном темпе. Потому что понятно: кем бы повстанцы ни были, они обречены. Долго держаться против превосходящих сил противника ребята все равно не смогут. Закончится у них еда и вода, боеприпасы – и что тогда?

Надо принять самые экстренные меры. Но сначала посоветоваться с резидентом, тот свяжется с центром, а уж затем будут предприниматься какие-либо действия. О том, какие это должны быть действия, Толстой пока не имел представления. Это будет решать не он. Его дело – срочно обо всем доложить в вышестоящую инстанцию.

Глава 3

Народ на исламабадских базарах не ошибся: тайная тюрьма в пустыне Тар и в самом деле существовала. Она располагалась едва ли не в самой гиблой ее части, недалеко от индо-пакистанской границы. Сплошные пески, барханы, поросшие чахлой растительностью, изредка встречающиеся остатки разрушенных временем гор – таков был пейзаж здешних мест. И почти полное отсутствие человеческого жилья. Потому что здесь было мало воды. Лишь изредка из-под песка, из таинственной и непостижимой земной глубины пробивались родники, а большей частью это были даже и не родники, а лишь их жалкое подобие. Люди, которые по каким-то причинам вынуждены были жить в здешних местах, копали здесь колодцы. Глубокие, уходящие едва ли не в преисподнюю.

Именно в одном из таких мест и находилась тюрьма, о которой идет речь. Это была даже и не тюрьма в ее классическом понимании, а нечто вроде концентрационного лагеря. И здесь действительно томились в заключении те, кого правительство по каким-то причинам считало особо опасными политическими преступниками. Хотя в лагере были и иного сорта узники – откровенные уголовники. Ну да, как известно, и бандита можно зачислить в политические преступники, если подходить к этому вопросу диалектически.

Убежать из лагеря было почти невозможно. Куда бежать? Кругом смертоносная пустыня, к востоку индо-пакистанская граница, во все прочие стороны территория Пакистана, где никто тебя не ждет и никто не будет тебе рад. Вдобавок охрана, которая стреляла без предупреждения. Кроме того, несколько аэропланов, с которых обнаружить беглеца – проще простого. И расстрелять его с того же аэроплана. Пробовали особо бедовые головы бежать из лагеря, и среди узников ходит молва о печальных последствиях таких побегов. Ни единого удачного побега! Кого застрелили при попытке выбраться из лагеря, кого настигли в пустыне…

Назывался лагерь просто и неприхотливо – “Сэнд”. Это было английское слово, означавшее “песок”. Почему название было английским? Так лагерь назвали сами англичане, когда владели здешними местами. Они же этот лагерь и построили, и он достался в наследство молодому государству Пакистан, когда англичане убрались к себе домой. Теперь темница пригодилась и пакистанским властям. А название осталось прежним.

Именно в этом лагере и находилась исчезнувшая группа Иваницкого. Практически в полном составе.

Эти сведения агент советской разведки Толстой добыл буквально в течение одного дня. Повезло ли ему или он воспользовался какими-то своими связями, Алексей предпочел утаить. Итак, центру стало известно, что группа Иваницкого жива. Более того, советская разведка напала на ее след. Раздобыл Толстой сведения и о том, что и впрямь в лагере “Сэнд” случился то ли побег, то ли мятеж, то ли и то и другое одновременно. Неизвестно было лишь одно: советские ли спецназовцы устроили мятеж, или кто-то другой, а наши просто воспользовались этим обстоятельством. Тут уж приходилось опираться на логические предположения. Действительно, по всему выходило, именно группа Иваницкого устроила в лагере кутерьму. И что самое важное, эта кутерьма по сию пору вроде как не закончилась.

А отсюда следовал единственный из всех возможных вывод: надо торопиться, чтобы помочь Иваницкому и его бойцам. Как это сделать, еще предстояло придумать. И как можно быстрее. В буквальном смысле – сегодня. Потому что завтра помощь может и не понадобиться. Завтра может быть поздно.

* * *

Все было так, как предполагал агент Толстой на основе собранной им же информации, а вместе с ним и резидент советской разведки, и люди в центре. Это была и в самом деле группа майора Иваницкого – та самая, так внезапно и необъяснимо исчезнувшая. Из десяти спецназовцев осталось восемь человек. И это именно они попытались сбежать из лагеря “Сэнд”, а потом заперлись в башне и организовали круговую оборону.

…Около года назад группу Иваницкого забросили со специальным заданием в Пакистан. Вернее, в соседнюю Индию. Оттуда спецназовцам предстояло проникнуть в Пакистан, чтобы выполнить то самое задание, ради которого они прибыли, – вывести из строя завод по производству танков. Предприятие пока еще достраивалось и, по данным разведки, должно было приступить к выпуску танков через два месяца.

Вот этот завод и предстояло уничтожить группе Иваницкого. Намечался очередной виток индо-пакистанского противостояния, и он запросто мог перерасти в полноценную войну. А если у одной из сторон образуется нехватка такого важного оружия, как танки, то о каком конфликте, а тем более о полноценной войне, можно говорить? В ту пору Индия и Советский Союз придерживались общей политики, а раз так, то и тактики со стратегией. В то время как Пакистан все больше и больше склонялся в сторону Запада. Всего в группе, считая самого Иваницкого, было десять человек. Все – опытные бойцы, с честью выполнившие не одно сложнейшее задание. Да иначе и быть не могло: на такое дело новичков не пошлют.

Поначалу никто и предположить не мог, что дело обернется столь серьезной и трагической неудачей. Группа была доставлена на военном самолете в Индию. Там, естественно, заранее знали о ее прибытии. Группу встретили, выделили ей трех проводников, задачей которых было помочь спецназовцам перебраться через границу. По уверениям индийской стороны, все проводники были людьми надежными и проверенными. И главное, опытными. Они прекрасно знали все потаенные тропки, по которым можно беспрепятственно, не рискуя нарваться на пакистанскую пограничную стражу, проникнуть на пакистанскую территорию. А уже там, на сопредельной территории, спецназовцев должны были встретить три других проводника и довести до самого завода.

Все три проводника, выделенные индийской стороной, и впрямь прекрасно знали свое дело. Никакого конфликта с пакистанскими пограничниками не произошло. Можно сказать, спецназовцы и не видели тех пограничников, лишь один раз заметили их издалека, но вовремя укрылись в горной расщелине. Они пробирались следом за юркими индийцами.

Встреча со второй группой проводников, уже на сопредельной территории, также произошла так, что лучше и быть не может. Двое мужчин среднего возраста и один совсем еще молодой человек на вид были мрачными, малоразговорчивыми людьми.

– Вы знаете английский язык? – спросил по-английски Иваницкий.

– Я знаю, – сказал один из проводников среднего возраста и указал на своих товарищей. – Они – нет.

– И то хорошо, – кивнул Иваницкий. – Какое расстояние от места, где мы сейчас находимся, до завода?

– Два дня и две ночи пути, – ответил проводник.

– Хорошенькое дело! – присвистнул кто-то из бойцов. – Все ноги собьем, пока дотопаем. Как, спрашивается, будем делать дело со сбитыми ногами?

– Это если идти пешком, – пояснил проводник. – А если на машине, тогда доберемся за полдня. Но на машине, конечно, рискованно. Сами понимаете…

– Да уж, – прикинул Иваницкий. – Понятное дело, на машине по ущельям и ослиным тропам не проедешь. Придется ехать по дорогам, значит, на виду.

– И что такого? – возразил один из бойцов. – На нас пакистанская военная форма, у нас американское оружие. Если к нам не присматриваться и не вступать с нами в разговоры, то издалека мы запросто сойдем за здешних солдат.

– А они? – Иваницкий указал на проводников.

– А что они? На них одежда местных жителей. И это тоже не должно ни у кого вызвать подозрений. Просто небольшое воинское подразделение вместе с тремя местными жителями добирается куда-то по своим делам. Какие здесь могут быть подозрения? Главное – раздобыть машину.

Иваницкий перевел то, о чем говорили спецназовцы, на английский язык. Проводник задумался.

– Можно и так, – согласился он. – А машину можно раздобыть на дороге. Остановить и велеть ехать туда, куда мы скажем. Здесь часто так делают. Правда, для этого нужно знать местный язык урду. Пакистанские солдаты общаются именно на нем. Иначе мы будем выглядеть подозрительно.

– Все в порядке, – успокоил проводника Иваницкий. – Он знает урду.

И Иваницкий кивнул в сторону Гудымова – одного из своих подчиненных.

– Скажите что-нибудь на урду, – попросил проводник.

Гудымов произнес несколько коротких фраз.

– Почти чисто, – усмехнулся проводник. – Так здесь говорят жители гор. У вас выговор наших горцев.

– Никогда бы не подумал! – Гудымов развел руками.

– Что ж, пойдем на дорогу! – принял решение Иваницкий. – Где здесь ближайшая дорога?

…Грузовик они увидели, едва только ступили на дорогу. Проводник сказал, что им повезло: дорога была проселочной, пустынной, и машины, судя по всему, ходили здесь нечасто. Что ж, может, и повезло. А еще больше повезло в том, что автомобиль оказался грузовиком с кузовом, в котором запросто могли уместиться все десять бойцов спецназа вместе с тремя проводниками. При этом кузов был пустым, лишь несколько пустых металлических бочек с грохотом перекатывались по дну кузова.

– Ну это мы удачно напали на грузовик! – произнес кто-то из бойцов. – Транспорт как по заказу!

В кабине сидели двое пожилых мужчин – водитель и пассажир. Судя по виду и по одежде, это были местные жители. Спорить с людьми с оружием и в военной форме они не стали, лишь, соглашаясь, закивали, когда Гудымов объяснил, куда им нужно будет ехать. Водитель безропотно развернул машину в обратную сторону, спецназовцы вместе с проводниками уселись в кузов, и машина тронулась в путь.

Грузовик затормозил за два километра до завода. Ближе подъезжать было рискованно – безопаснее эти два километра пройти пешком. Тем более что местность вполне подходящая для скрытного передвижения. Каменистые овраги, поросшие жестким кустарником, являлись просто-таки идеальным местом для скрытного перемещения и незаметного наблюдения за объектом, то есть за строящимся танковым заводом.

– Вы хорошо знаете эту местность? – спросил Иваницкий у проводника.

– Да, нам приходилось здесь бывать, – ответил тот.

– Тогда поступим так, – подумав, сказал Иваницкий. – Проведете нас еще один километр, чтобы мы случайно не заблудились, и ступайте. Дальше мы сами…

– Как скажете, – в знак согласия кивнул проводник.

Что такое один километр пути, пускай даже и по незнакомой местности, где на каждом шагу тебя могут подстерегать всевозможные неожиданности и опасности? Так, пустяки. Особенно для бойца спецназа. Да и для проводника тоже. Всего лишь километр, всего лишь полторы тысячи шагов…

Но именно эти полторы тысячи шагов и стали для отряда Иваницкого роковыми. Хотя в самом начале никто никакой беды даже предположить не мог. Все шло по плану, как было задумано. Но никто не может знать, за каким поворотом ожидает тебя беда. Не зря придумана такая поговорка, и не зря она пережила века.

А случилось вот что. В какой-то момент боец Лютаев заметил, что проводников лишь двое, а не трое. Лютаев в недоумении осмотрелся, приотстал от основной группы, предполагая, что третий проводник по каким-то причинам задержался и, стало быть, вот-вот появится. Но он не появился. Лютаев в недоумении пожал плечами, неслышно ступая, догнал группу, подошел к Иваницкому и сказал:

– Слышь, командир, кажется, у нас проблемы.

– Что такое? – не понял Иваницкий. – Какие проблемы?

– Куда-то запропастился один наш проводник.

– Как так – запропастился? Куда он подевался?

– Понятия не имею. – Лютаев пожал плечами. – Был – и пропал. Да ты сам убедись. Нет проводника. Я нарочно отстал от отряда. Думал, вынырнет проводник откуда-нибудь из-за кустика. А он, вишь ты, не вынырнул. Пропал…

Действительно, третьего проводника не было. Двое, которые постарше, присутствовали, а третий, помоложе, исчез. И главное, никто не заметил, как он исчез. Будто невероятным образом растворился в воздухе или провалился сквозь землю.

– Куда подевался ваш третий? – спросил Иваницкий у одного из проводников.