– Успеешь. – По голосу было слышно, что Семенов улыбнулся, и Богданов чуть расслабился. Не любил он, когда начальство напрягается. Потому что это может означать и то, что его, в свою очередь, напрягло еще более высокое начальство. А это значит, что в ближайшее время выспаться никому не удастся. И никакая «Лунная соната» им всем не поможет.

Машина в самом деле была ровно через десять минут. Богданов собрался за семь – и уже ждал ее, ежась от ночной прохлады.

Еще через двадцать пять минут машина была на площади Дзержинского. Богданов уже знал, куда ему идти, майор сказал, что будет ждать его в переговорной. Но вот чего он точно не ожидал, так это того, что в переговорной они будут не одни и там окажется полковник Алексей Петрович Шабаров, которого, кстати, Богданов еще ни разу не видел уставшим, небритым, потрепанным после очередной операции. Всегда идеально выбрит, собран, прическа – волосок к волоску. И даже если полковник до этого не спал несколько суток, он всегда был бодр. Именно Шабаров руководил негласным штабом разведки, куда входило несколько боевых подразделений, в том числе и группа «Дон». Если совсем кратко описать деятельность группы, то ее участники были первым и последним рубежом. Именно их посылали туда, где нужно было работать либо максимально шумно, быстро и эффектно, либо тихо, незаметно, стремительно нанося точечные удары и ведя собственные расследования. Опираться в работе можно было только на собственные знания и умения, а также возможную поддержку таких же полевых агентов. Группы между собой практически никогда не пересекались, Шабаров очень умело разводил их так, чтобы бойцы не знали друг друга. Но пока что группа «Дон» была самой эффективной в работе. Спецназ КГБ редко когда работал открыто, чаще всего под прикрытием, во всяком случае, это касалось тех боевых групп, о которых знал Богданов.

– Как нога? – спросил Семенов, не поднимая взгляда от бумаг, которые он быстро просматривал и складывал в картонный конверт.

Богданов смущенно опустил глаза.

Травму он получил глупую. Пустяковую. Вот уж точно – вернуться с задания без единой царапины, а потом попасть под велосипед. Какой бы хорошей ни была его реакция, сколько бы они ни тренировались на полигоне, увертываясь от летящих ножей и саперных лопаток, как оказалось, никто не застрахован от появления барышни, потерявшей управление велосипедом на скользкой осенней дороге. Вячеслав усмехнулся, вспомнив, как он, пролетев несколько метров, никак не мог понять, как оказался на земле. Пришлось потом поклясться самому себе, что в свободное время будет как можно больше кататься на велосипеде, чтобы перестать нервно вздрагивать, когда видит этот вид транспорта. Как-то не солидно, имея боевой опыт, бояться велосипедов.

– Все хорошо, готов к службе! – максимально бодро отрапортовал Богданов, и командиры улыбнулись. Но ведь не для дружеской беседы его вызвали ночью на Дзержинку?

Он слышал краем уха, что майор сейчас должен был в одиночку работать над гибелью группы «Роза». Это была очень малочисленная группа, которая таинственным образом пропала, и пока не было найдено ни тел, ни следов. Но три связных по очереди доложили, что группа, скорее всего, уничтожена. Поэтому Богданов удивился про себя вызову именно от Павла Андреевича.

Было заметно, что майор давно не спал: об этом красноречиво свидетельствовали красные воспаленные глаза и то, что он был небрит, чего он никогда не позволял себе в кабинетах. Семенов брал пример с начальства и тоже всегда был гладко выбрит, редко повышал голос, но, когда он говорил, его никогда не перебивали. Учили их так. Говорить так, чтобы слышали даже без крика.

– Два часа назад нам поступило сообщение о подрыве линкора «Новороссийск» в Севастополе. Сам понимаешь, что накануне участия флагмана в параде в честь столетия обороны Севастополя новость так себе, – начал Семенов, глядя не на Богданова, а на Шабарова, словно спрашивал разрешения, можно ли говорить все.

Алексей Петрович еле заметно кивнул, налил в стакан воды из графина, неторопливо выпил в тишине и продолжил сам:

– Пока что, по нашим данным, за первый час погибло больше ста семидесяти матросов. Официальная версия, которая завтра будет сообщена по радио и во всех газетах, – подрыв донных мин. Работы по разминированию все еще идут. Доложили, что рядом с линкором после взрыва всплыли еще семнадцать мин, число, сам понимаешь, неточное, часть могут быть просто учебными болванками. Там сейчас на море не протолкнуться. «Новороссийск» успели зацепить буксирами, чтобы вытащить, но повреждения слишком большие, корабль лег на бок и ушел на дно. При этом пострадали еще два вспомогательных судна и один буксир. Не думал, что скажу это в мирное время, но количество жертв множится на глазах.

– Подождите. – Вячеслав тряхнул головой. Так уж вышло, что во флотских делах он разбирался неплохо, преимущественно потому, что хорошо умел слушать. И провел детство на Путиловских верфях, где строили знаменитый «Волхв», в дальнейшем переименованный в «Коммуну». Пожалуй, единственный в мире спасательный корабль такого уровня, который мог поднимать со дна не только катера, но и большие корабли и даже подводные лодки. Может быть, и сейчас ему удастся увидеть работу легендарного корабля.

– Насколько я помню, в Севастополе стоят суда размагничивания. И если все сделали правильно, то донные мины просто не могли «прилипнуть» к линкору.

Оба начальника ответили ему очень тяжелыми взглядами.

– Понял, – смутился Богданов. Зря он перебил начальство. Явно есть что-то, о чем они пока еще недоговаривают.

– Молодец, – отметил невысказанное Семенов, как будто поставил «отлично» на уроке в школе, честное слово. Даже немного неловко.

Шабаров улыбнулся уголком губ и продолжил:

– Тебе необходимо отправиться в Севастополь. По нашим данным, есть живые свидетели, которые были в этот момент на верхней палубе, с ними нужно переговорить. Задание. Первое – найти виновных подрыва. Второе – не допустить повторения диверсии.

Богданов благоразумно промолчал, понимая, что не стоит спрашивать, откуда данные, что это подрыв.

Семенов молча положил перед Богдановым конверт, документы из которого он просматривал:

– Ты руководитель группы. Вот документы и вводные. Прибываешь первым. Павленко и Рябов – на следующий день. Связной у вас там будет надежный, служебная квартира, считай, с курортными условиями. Свежий морской воздух, вид на набережную и прочее. Сам бы отдыхал, да служба не позволяет. Придется тебе отдуваться за всех.

– Еще кого могу взять?

Семенов покачал головой:

– Работаете втроем, на месте у вас еще будут люди. Связной от контрразведки. Имей в виду, дело международное. Подозреваемые в подрыве или итальянцы, или англичане. Наверняка есть и наши. К сожалению. Это ты услышишь еще много раз, но дело очень громкое. А значит, еще одна наша задача – сделать так, чтобы резонанс от него звучал как можно тише. Заранее скажу вот что…

Он снова перевел взгляд на Алексея Петровича. И тут Богданов понял, что на самом деле Семенов был очень зол. Скорее всего, на себя, за то что не может быть одновременно в нескольких местах. Там, где он работал сейчас, – и в Севастополе. Если там действительно имела место быть диверсия, то это очень дурнопахнущее дело.

– В любом случае официальной версией вне зависимости от того, что ты нароешь, будет подрыв донных мин. Так спокойнее всем. Нам сейчас не нужна еще одна война. И никому не нужно знать, что враг нашел у нас слабое место. А если и нашел – группа должна сделать так, чтобы этой бреши в обороне больше не было. Есть один политический момент. Вернее, моментов много, но ты не маленький, сам все понимаешь, да и к флоту, я помню, тяготеешь. Главкома Пахоменко захотят сместить. Сейчас, скорее всего, и сместят, несмотря на все его заслуги. Есть те, кто против строительства наших кораблей на основе модели линкора. Мое мнение, которое не должно выходить за двери этого кабинета, – линкор и вправду устарел. Можно построить и лучше… Так вот, о Пахоменко. Его обвинят в диверсии или в том, что допустил подрыв. Нам он пока нужен хотя бы до конца года, поэтому ты должен присматривать в том числе и за тем, что будет происходить вокруг главкома. Будут рядом с тобой люди, точнее, один человек, которому я доверяю, он тебе поможет. У Пахоменко «доброжелателей» много. Найдут в чем обвинить. На деле, и опять же, это мое мнение, которое не должно выйти за пределы этого кабинета, – в Крыму расслабились. Слишком поверили в свои силы. Впрочем, у нас так сейчас во многих областях. Безопасность и технические моменты комментировать не буду, мы всего пока не знаем. Но есть данные, что к рейду подошел итальянский торговый пароход. Размеры и марку пока не знаю. Подошел недопустимо близко, и пока он все еще там. Ведет себя экипаж, я бы сказал, нагло.

– Насколько недопустимо близко подошел? – напрягся Богданов. Паникером Вячеслав никогда не был, но пароход, начиненный взрывчаткой, у Андреевской батареи в Севастополе представился ему очень хорошо.

– Настолько, что сейчас он стоит в бухте Омега, – ответил Шабаров, – заявляет, что торговое судно, что у них поломка, не могут дальше идти своим ходом, но готовы участвовать в помощи в работе на «их» линкоре. Сам понимаешь, сейчас на нас и наши действия на море будут смотреть слишком внимательно.

Лейтенант тихо выдохнул и повторил про себя «па-ро-хо-ды»; он всегда делал так, на выдохе проговаривал это слово вслух или про себя. У них всех были такие слова-маятники. Помогали быстро сосредоточиться и очистить голову от лишних слов и эмоций. «Пароходы» – одно из них.

– Завтра в Севастополь прибудет итальянская военно-морская делегация, – продолжил Алексей Петрович Шабаров. – Все отставные военные, сейчас работают на гражданке. Судовые инженеры. Тоже так себе история, мы даже не знаем полного состава делегации, набирают ее в спешке. По нашим данным, часть этой делегации уже работает на месте. Пакет заберешь у связного в штабе флота. Времени у тебя мало. Чем раньше окажешься на месте, тем больше информации у нас будет. Самолет, конечно, ты не обгонишь, но приглядись внимательнее к тем, с кем будешь лететь.

– Разрешите выполнять? – сказал Богданов, вставая. – На базу есть время заехать?

– Все, что нужно, возьмешь здесь, – покачал головой полковник.

База группы находилась в тридцати километрах от Москвы по трассе «Юг». Там, среди казарм и тренировочного полигона, у группы была своя небольшая «избушка», где хранились в том числе и запасы вооружения и амуниции почти на все случаи жизни.

– Времени нет. Сам понимаешь, тебе сейчас очень нужно быть на месте. Быстро зайди на склад, под подпись возьми, что нужно, – Шабаров протянул лейтенанту подписанную бумагу, – летишь с нашими товарищами, с комиссией, которая будет расследовать взрыв, по документам ты сопровождающее лицо. В Севастополе сразу по прибытии и размещении успешно «потеряйся», дальше действуй по обстоятельствам. Завтра прибудут остальные. Легенды и роли продумай, пока летишь. Сам понимаешь, что тебе придется быть почти одновременно в нескольких местах, но, как говорится, не в первый раз.

Богданов и сам понял, что, судя по расплывчатому заданию, работать ему пока что предстоит вслепую. Но «лепить» новых персонажей на ходу им приходилось уже не в первый раз. На то они и боевая группа.

– Документы необходимо изучить.

– И по прочтении съесть, – очень тихо сказал Вячеслав, но Семенов его все равно услышал и улыбнулся уголком губ.

– О вкусах не спорят, но там есть чертежи, а от кальки лично у меня бывало несварение желудка. Да и фотобумага вызывает изжогу.

А времени на то, чтобы понять, шутит ли командир, у Богданова не было. Вылет через четыре часа. До этого надо получить оружие, собрать вещи, привести себя в порядок, изучить документы, доехать до аэродрома – и добро пожаловать на борт гостеприимного Ил-14. Пять часов при попутном ветре, и они в Крыму.

Собираться Вячеслав умел стремительно. И на случай внезапных командировок у него наготове всегда были «быстрые наборы». Такие, которые можно взять и отправиться в путь. Наборы отличались по роли, которую ему предстояло играть. Сейчас ему нужно было два комплекта одежды. Шабаров успел объяснить, что лететь будут с важными шишками, так что нужен костюм в меру серьезный, но такой, чтобы не бросался в глаза. Вроде как сотрудник ведомства, но звезд с неба не хватает, звания неизвестного, приставили к командировочным скорее так, для порядка, потому что стало известно о наличии иностранных делегаций. Не специалист по морскому делу, не инженер, а просто служивый с боевым опытом. В разговоры в дороге не вступать, но слушать очень внимательно, – собираясь, продумывал тактику поведения Богданов. С комиссией пересекаться как можно меньше, но следить, чтобы не влипли. Директива «под присмотром». Притом держать под присмотром нужно все и всех.

Выдохнув, Вячеслав отправился в аэропорт. Уже привычно загрузился в самолет, кивнув присутствующим. Устроился в кресле и достал бумаги, полученные на Дзержинке.

Документов в конверте было мало. Самое ценное – досье на Боргезе. Согласно этим бумагам и психологическому портрету, бывший командир Десятой флотилии штурмовых средств, именитый итальянец, Черный князь, жаждал мести. И если сначала, сразу после передачи линейного корабля русским, он кричал об этом желании на каждом углу, то потом внезапно замолчал. И даже вложил немаленькие деньги в строительство новых кораблей. Кроме официальной службы на флоте, князь руководил группой боевых пловцов-диверсантов. Настоящие «Призраки». Итальянское название группы «Читтоло», работали парни быстро, точный состав неизвестен, но стиль! Вот стиль был очень хорошо узнаваем. Работали под водой, закладывали несколько зарядов. Кто-то пробирался на корабль, и один заряд всегда был внутри.

Богданов очень внимательно изучил фотографии немецких и английских кораблей, в том числе и эскадренный миноносец первого класса «Фридрих Вильгельм». Корабль подняли, некоторое время он лежал на боку на берегу Балтийского моря, тогда еще на Фрише-Нерунг, ныне – Балтийской косе.

Судя по первым донесениям с места трагедии, данных относительно «Новороссийска» пока очень мало, но взрывы произошли по той же схеме, повреждения сильные, жертв много. Вероятность минирования очень высока.

Богданов закрыл глаза и помассировал виски, крепко зажмурился и снова открыл глаза. И еще раз осмотрел всех членов комиссии дознавателей, которые находились вместе с ним в салоне самолета. Ближнемагистральный «Ил» хоть и тяжелый в управлении, но комфортный для перелетов. Двигатели работали тихо, в салоне тепло, сиденья удобные. Всего летело восемь человек, включая Богданова. И пока было время, он внимательно, пусть и не пристально, а как учили, украдкой, рассматривал сначала каждого члена комиссии по расследованию взрыва отдельно, а потом всех вместе, проводя невидимые линии от человека к человеку, чтобы их портреты были объемнее. Знакомы ли они. Нормально ли взаимодействуют, или между ними ощущается напряженность. Все это ему пригодится.

Руководителем группы был капитан первого ранга, командующий кораблем в отставке – Сергей Журавлев. Комиссовали по ранению, опыт у него был огромный. Это по досье. В жизни, как убедился Богданов, Журавлев был человеком… мягко говоря, негибким. Но и каким-то… невнятным пока что.

Наблюдая за ним перед полетом и во время полета, когда Журавлев, не понижая голоса, вел инструктаж своей группы, молодой оперативник окрестил капитана про себя замполитом, он даже ходил так же, как конь при шахматной игре, – буквой «г». Сначала прямо, а потом резкий разворот в сторону «непорядка»; со стороны такое передвижение смотрелось немного забавно. Но корабли «замполит» знал хорошо. В то же время его нерешительность явно портила жизнь капитану. Весь свой инструктаж он сопровождал словами «возможно», «пока не знаю», «у нас нет информации, чтобы принимать решение». На все вопросы так и отвечал. Информации нет, что делать, не знает, приказа не было. Вся группа встретилась на территории аэродрома и сразу как-то сплотилась, все начали говорить почти хором, и только голос Журавлева нельзя было выделить из этой компании. Вернее, не голос. Слова.

Говорил громко, а сути – ноль. Таких людей обычно включают в группу, чтобы, пока остальные работают, они отвлекали на себя внимание. Громко говорили, чего-нибудь требовали, в общем, громоотвод.

Еще в группу дознавателей включили Кармолину. Про нее Вячеслав слышал раньше, и слышал разное. С одной стороны, про нее говорили, что она лицо флота. Женское лицо. После окончания войны Татьяну Кармолину, как одну из первых женщин-инженеров, окончивших военное училище по специальности «строительство кораблей», отправили в Штаты. Чтобы она там выступила перед американским народом. Она даже побывала в Белом доме вместе со знаменитым снайпером Людмилой Павлюченко. Многие были недовольны и считали, что барышни не заслужили такой чести, много на себя берут и так далее. История была тогда не очень хорошей, потому что сразу после возвращения пустили слух, что девушки своих наград не заслужили, в Штаты катались развлечения ради, причем за счет высокопоставленных покровителей на Лубянке.