Глава 1

Пробуждение вышло крайне неприятным. В башке тупая боль и туман, во рту сухость, мочевой пузырь переполнен и требует срочного опорожнения. Оно бы и по большому сходить не помешало. Да и основательно проблеваться хочется. Короче, приперло со всех сторон. Вот только хотелось бы знать, с чего такие мерзкие ощущения? Неужто нейросеть перестала «мышей ловить»?

Открыл глаза, но по непонятной причине резкость навести не смог. Всё будто молочной пеленой заволокло.

Тут в голове колоколом прогремело:

– Мой лейтенант, в данный момент на вас памперсы, принцип действия которых мне недостаточно ясен. Так что можете отправлять естественные надобности без каких-либо опасений. Что касательно воды, протяните правую руку, бокал в пределах её досягаемости. Только будьте осторожны, в вашем состоянии немудрено ненароком опрокинуть сосуд. Прием жидкости внутрь избавит вас не только от сухости во рту, но и от тошноты. Что касаемо меня, я уже предпринимаю все необходимые меры по детоксикации вашего организма.

– Во-первых, не лейтенант, а товарищ старший лейтенант. Во-вторых, не умничай, задавака. И это… громкость мыслеречи поубавь. По башке молотит будто туда забрался наш физрук Борис Иваныч Хомский и использует мой мозг в качестве тренировочной груши для отработки ударов руками и ногами.

По совету «сетки», которую называю, в зависимости от настроения, Клариссой, Кларой или вовсе уменьшительно-ласкательно Клэр, первым делом освободил организм от шлаков. «Памперсы», скажу вам, сработали как нужно. Мало, что удалили отходы каким-то чудесным образом, еще «подтерли» и «подмыли» (извиняюсь за столь пикантные подробности) в нужных местах. Затем протянул руку в указанном нейросетью направлении и осторожно коснулся пальцами стакана с водой. Взял его и, не отрывая головы от подушки, поднес ко рту.

Уф-ф! Лепота! До этого обыкновенная питьевая вода не казалась мне такой вкусной, даже после тридцатикилометрового марш-броска по выжженному Кеносом плато Артура Серова. Вместе с жаждой пропало желание блевануть. Тут и мысли в голове забегали более активно и в правильном направлении.

– Что с моим зрением?

Ответ Кларисы последовал незамедлительно:

– Временные нарушения, вызванные воздействием нейротоксина. В данный момент наличие яда в вашем организме не фиксируется, лишь остаточные явления. Последствия отравления исчезнут, предположительно, в течение трех-пяти минут.

Ладно, успокоила. Лежим ждем. Вскоре, как и было обещано, перед глазами начало проясняться, и к означенному нейросетью сроку зрение полностью восстановилось.

Покрутил головой. Лежу на довольно мягком ложе. Тело укрыто тонким практически невесомым одеялом. Голова покоится на удобной подушке.

Скинув одеяло, присел, свесив ноги с кровати, осмотрелся. Комната приличная по площади «квадратов» пятьдесят, почему-то без окон. Главный предмет обстановки кушетка. Рядом с изголовьем прикроватная тумбочка с опустевшим стаканом. В сторонке стул архаичного вида, в Зимнем дворце Санкт-Петербурга во время учебно-просветительской экскурсии на Прародину всех людей такие видел. И всё, никакой другой мебели не было. Пустовато как-то.

Высота потолка чуть больше четырех метров. Входная дверь белая двустворчатая размером три метра на два. У меня как у профессионального артиллериста в плане определения размеров и дистанций глаз-алмаз. Интересно, для каких гигантов предназначен столь огромный вход? Мысль меня позабавила.

Стены на две трети от пола покрашены в синий цвет глянцевой краской, выше белые. Потолок также белый без единого пятнышка, всей поверхностью излучает приятное для глаз довольно яркое свечение. Пол странный какой-то, что-то типа старинного паркета. Правда поцарапан и запачкан в некоторых местах темными следами то ли качения, то ли волочения. Определенно, не самовосстанавливающееся нанопокрытие.

Осмотрел себя с разных сторон, насколько мог. Вроде бы, никаких особых изменений в себе не отмечаю. Росточком не обделен сто девяносто пять сантиметров. Плечи широкие под стать росту. Мышечный каркас, благодаря не только работе нанитов, но и активным тренировкам, любому на зависть. Растяжка отменная. Дыхалка что надо. И, вообще, весь я парень хоть куда. Болевые или какие иные негативные ощущения отсутствуют.

Из одежды на мне лишь забавного вида трусселя до колен, сработанные из какого-то незнакомого материала. А еще, они мерцали едва заметным светом. Интересные технологии, позволяющие моментально избавляться от выделений человеческого организма. Что-то наподобие утилизатора биологических отходов в космическом скафандре.

Непонятно, только какого хрена на мне эти памперсы? И по какой-такой причине меня не поместили в медицинский кокон, где мне и страдать бы не пришлось?

– Клэр, доклад.

Тут впервые за два года с момента установки моя всезнающая «сетка» выдала нечто невразумительное:

– На данный момент определить место положения оператора не представляется возможным. Единственное, что можно утверждать с полной уверенностью, Александр Николаевич, вы не на Жемчужной и вообще не в системе Кеноса или какой иной планете, освоенной человечеством Земли. Также, вы не на борту космического корабля Российских ВКС или какого иного звездного государства.

– Какого характера затруднения мешают тебе выполнить координатную привязку?

– Полное отсутствие доступа к общегалактической, либо к любой другой локальной сети. Наличие сторонних операторов нейросетей, а также каких-либо вычислительных устройств способных осуществлять коммуникационные действия в доступных пределах сканирования также не отмечается.

Ответ меня огорошил. Никогда не слышал, чтобы у человек с установленной нейросетью не мог воспользоваться сетевыми ресурсами. Если Галонет вполне может глючить, но так чтобы рядом не было локальной сети, или человека с нейроимплантом в голове, на худой конец – обыкновенного робота-уборщика. Да такого просто не может быть, если, конечно, я не попал ненароком в детский сад размером с планету, в котором злые детишки поубивали воспитателей и прочую взрослую обслугу, заодно обесточили всю бытовую технику…

Тьфу, чёрт! Хрень какая-то в башку лезет! Чур меня, чур!

С самого раннего детства до совершеннолетия я пользовался специальным коммуникатором, обеспечивающим мой доступ к Галосети и множеству других источников знаний. В восемнадцать после установки нейроимпланта я получил доступ к Сети и управление роботизированными устройствами напрямую, а также возможность экспресс-усвоения учебных баз. Также без какого либо труда я мог связаться с любым человеком, вне зависимости от расстояния нас разделяющего. И мысли о том, что когда-нибудь буду лишен доступа к сетевым ресурсам и возможности дистанционной коммуникации у меня в голове не возникало, поскольку ничего подобного не могло быть, потому что не могло быть никогда.

Поэтому заявление Кларисы стало для меня чем-то наподобие грома среди ясного неба. Если бы данное утверждение исходило от человека, я бы только посмеялся и обвинил его в бездарной попытке розыгрыша. Но нейросети априори не способны умышленно вводить в заблуждение своих операторов. Как всякое вычислительное устройство они манипулируют исключительно достоверными фактами. К тому же, они напрочь лишены чувства юмора. Так что не доверять Клэр у меня нет никаких оснований.

Ладно, как любил говаривать мой пра-пра-прадед Полубояринов Анатолий Глебович, который, собственно, и занимался моим дошкольным воспитанием:

«При любых непонятных обстоятельствах, Саня, нужно плясать от печки».

– Кларисса, поведай-ка своему оператору, то есть мне, каким образом я здесь оказался?

Вопрос, вполне резонный. Как это я сразу с него не начал?

Неожиданно из больничной палаты я был перенесен в огромный сияющий тысячами электрических огней зал. Вокруг море народа, в основном такие же, как и я выпускники местного филиала Академии ВКС Российской Федерации молодые лейтенанты. Впрочем, кое-кому за выдающиеся успехи в деле освоения военной специальности подфартило получить старшего лейтенанта. В числе таких счастливчиков оказался и я Александр Николаевич Полубояринов. Ко всему прочему, за особые заслуги в процессе обучения я был зачислен в экипаж флагмана Пятого флота тяжелого рейдера прорыва «Генералиссимус Суворов» на должность командира Двенадцатой батареи кинетических орудий. Согласитесь, для юноши из небогатой семьи родом с провинциальной сельскохозяйственной планеты просто головокружительный успех. На флагмане проще всего набрать реальный летный ценз, а дальше…

Впрочем, сейчас мне не до планов карьерного роста. У меня на плечах погоны старшего лейтенанта. Рядом будущая моя законная супруга Антонина Татаринова стройная девчонка с огромными голубыми глазами. В парадной форме лейтенанта медицинской службы и в форменной пилотке сдвинутой чуть набекрень она смотрится просто обалденно.

Благодаря достижениям биопластики страшненьких девчонок не существует, если, конечно, они сами не пожелали оставаться, ну или становиться таковыми. Но Тося своей природной красотой на голову превосходит всех этих искусственных красавиц. А еще у моей невесты покладистый характер, что немаловажно для будущей супружеской жизни на боевом корабле, хоть и огромном, но все-таки в условиях ограниченного пространства. Многие ребята мне завидуют, кто по белому, а кто и по черному. Мне плевать, зависть – смертный грех, который тяжелой ношей падает на их совесть. Ха-ха-ха! Моралист я, однако.

Наша сплоченная группа выпускников факультета бортовых артиллерийских систем в огромном пиршественном зале оккупировала несколько столиков, сдвинув их вместе,. Пьем игристое вино, отдаем дань легким закускам, активно общаемся. Подшофе клянемся, как водится, в вечной дружбе. Позади три года обучения в филиале Академии ВКС Российской Федерации на планете Жемчужная, что в системе желтого карлика Кенос.

Поначалу всем нам было тяжело, затем потихоньку втянулись в процесс обучения. Наконец-то все полагающиеся экзамены сданы, дипломные работы защищены, офицерские звания присвоены, направления к местам будущей службы получены.

Сегодня выпускной бал. Я счастлив, немного пьян, моя рука нежно обнимает талию самой прекрасной девушки во Вселенной. Вокруг настоящие друзья вместе с которыми преодолевал трудности курсантской жизни. И вообще, жизнь удалась, мир прекрасен, впереди у нас с Тоней много-много совместных счастливых дней. И, самое главное, когда-нибудь я непременно стану Адмиралом Флота, буду водить в бой целые группировки кораблей…

Опять меня понесло порассуждать на тему, типа плох тот солдат, который не мечтает стать хотя бы ефрейтором.

Тут я почувствовал непреодолимое желание избавить организм от излишка жидкости, поглощенной в процессе активного пития легких алкогольных напитков. Чмокнул подругу в щечку, шепнул, что отлучусь ненадолго, направился в сторону туалета.

На полпути меня догнал Вадим Соболев мой одногруппник и навязался мне в попутчики. Парень смышленый вполне перспективный, ко всему прочему еще с первого курса мой постоянный оппонент за право быть первым на нашем факультете. К великой досаде Вадима, всегда первым был я, а на его долю доставалось быть вечным вторым.

Гордый сынок известного в Федерации олигарха. С самого раннего детства привык верховодить многочисленными прихлебателями, приставленными к нему его папашкой. Он и в Академии попытался прогнуть курсантов под себя. Несколько раз между нами дело даже до драки доходило. На втором курсе Вадим смирился, во всяком случае, лидерства хоть и пытался добиться, но уже без грубых наездов. Мы даже подружились. Однако в самом начале третьего курса разругались в пух и прах. Причиной размолвки, несложно догадаться, послужила Тонечка Татаринова. До этого она училась на Оранжевой на медфаке тамошнего филиала Академии ВКС, однако по какой-то причине решила перевестись на Жемчужную. Мы с Вадимом и еще кучей парней тут же положили глаз на эту славную девушку. Но опять-таки повезло мне, остальные оказались в пролете.

Примерно за месяц до торжественного бала, Соболев все-таки подошел ко мне и извинился за свое «свинское поведение». Его искренние покаяния были мною приняты. Прежние приятельские отношения между нами были восстановлены.

После того, как мы дружно облегчились, Соболев предложил прогуляться по парку, мол, башка трещит от шума и выпитого алкоголя. Я хотел было отказаться, сославшись на Тоню, которой будет без меня скучно.

На что парень задорно расхохотался:

– Полно, Саня, вас же на один борт распределили, так что еще успеете надоесть друг другу как горькая редька.

Уломал говорливый. В парке было по весеннему сезону и ночному времени довольно свежо. Как раз то что нужно, чтобы хорошенько продышаться и привести организм в норму.

Мы шли по брусчатому настилу садовой дорожки и вспоминали разные забавные моменты случавшиеся с нами за истекшие три года обучения.

За интересными разговорами я не заметил, как наша парочка оказалась в самом дальнем конце парка, куда редко заглядывает прогуливающийся люд.

– Ну вот мы и пришли куда нужно. – Загадочно произнес Вадим и, повернувшись ко мне лицом, сделал резкое движение рукой в направлении моей груди.