Прижавшись спиной к прохладной бетонной стенке и зажмурив глаза, командир диверсионной группы от нечего делать нарисовал перед мысленным взором яркую, до неправдоподобия реалистичную картину. На первом этапе семя бешеного хрена принялось жадно впитывать влагу, коей щедро смочил землю Ронсефаль. Вскоре сухая оболочка, не выдержав всесокрушающего напора набухшего зародыша, лопнула, из-под нее показался и начал расти вертикально вниз тонкий, как человеческий волос, корешок. Для своего роста и развития бешеный хрен использовал энергию распада рассеянных в земной коре радиоактивных элементов, поэтому совершенно не нуждался в столь необходимой прочим растениям надземной части, а самое главное, ему не нужен был солнечный свет. Даже вода этому растению была необходима лишь в начальной стадии роста, потом бешеный хрен черпал живительную влагу из воздуха и непосредственно из минералов почвы. Пройдя за какие-то пять минут шесть метров прочнейшего бетона и наткнувшись на пустоту, волосок начал стремительно утолщаться. Через минуту он уже был толщиной с карандаш. Вместо того чтобы и дальше продолжать расти, стержневое корневище, будто бородой, покрылось бесчисленным количеством мелких корешков, которые, в свою очередь, начали вгрызаться в бетон в горизонтальном направлении, взрыхляя и превращая неподатливую «почву» в сыпучий субстрат.

После того как диаметр чудовищного растения достиг одного метра, Ронсефаль вытащил из рюкзака небольшую алюминиевую колбу универсального гербицида и, ловко срезав ножом верхнюю ее часть, вылил содержимое точно в то место, куда недавно поместил семя. Если бы эльф этого не сделал, бешеный хрен мог бы продолжать расти еще часа два до тех пор, пока полностью не истек бы вегетационный цикл, отведенный ему хитроумными создателями. Насколько было известно Данаю, реакция растения на ядреное зелье должна была наступить незамедлительно. Проникнув в каждую клетку, ядовитая жидкость мгновенно убила живой организм, мало того, она подействовала на ткани бешеного хрена как сильнейшая кислота. По мере того как прочнейшая древесина превращалась в слизь, происходило обрушение раскрошенного бетона внутрь подземных коммуникаций цитадели. Когда шелест песчаного водопада затих, в центре коллектора обнаружился колодец метрового диаметра.

Все так же молча, без лишних слов капитан показал присутствующим сжатый кулак и, оттопыривая поочередно пальцы, растолковал подчиненным порядок проникновения группы в подземелье. Первыми, включив пояса антигравов, в темноту вновь образованного колодца ушли эльф и маг, за ними последовал командир, далее могучий Канат, и последним был гном.

Падая в замедленном антигравитационным полем режиме, Данай не без ухмылки вспоминал, как полгода назад во время примерно такой же операции эльф создал слишком узкое отверстие и широкоплечий огр умудрился застрять аккурат посередь узкого лаза. Это потом было весело вспоминать, какими эпитетами, соблюдая режим секретности, шепотком осыпал испуганный Канат «худосочную эльфийскую задницу», а тогда всем было не до веселья. Пришлось магу крепко пораскинуть мозгами, каким образом вызволить Каната, чтобы при этом пятерку не обнаружили чародеи противника. Слава богу, в тот раз все обошлось благополучно. Едва не потерявшего сознание от неожиданного приступа клаустрофобии Кана вытащили и откачали, и боевую задачу успешно выполнили, и на базу вернулись без потерь…

Как и было задумано, пятерка оказалась в неосвещенном тупиковом ответвлении непонятного назначения, редко посещаемом обслуживающим персоналом или вовсе заброшенном за ненадобностью. Выбравшись из кучи песка, Данай возглавил группу и повел бойцов к глубокой шахте, отмеченной на трехмерном плане, хранящемся в голове. Армейские «тугодумы» во время инструктажа в один голос уверяли, что именно эта шахта позволит ему и его бойцам незамеченными преодолеть значительную часть опасного маршрута и сразу же попасть на тот уровень, где, собственно, и находится вход в помещение координационного центра. Однако Данай на собственном опыте имел неоднократное удовольствие убедиться, насколько могут заблуждаться яйцеголовые аналитики. Чаще всего их оптимистические прогнозы и мудрые рекомендации теряли актуальность сразу же после того, как диверсанты попадали внутрь укрепрайона, однако на сей раз интуиция безошибочно подсказывала Данаю, что спецы не обманули и операция пройдет весьма успешно, а самое главное – без потерь. Провоевав два года и отделавшись всего парой относительно легких ранений, да и то в самом начале войны, Дан научился относиться к собственным предчувствиям со всей серьезностью. Может быть, именно по этой причине с тех самых пор, как его назначили командиром «пятерни», он сам и его подчиненные (слава богу!) живы и здоровы. Прочие сослуживцы по разведбату, а также начальство за глаза именуют Даная Даном-Счастливчиком. Сам капитан по причине мнительности, свойственной всякому разумному существу, вынужденному регулярно рисковать собственной жизнью, слово «счастливчик» не жаловал, ибо опасался ненароком сглазить свою удачу.

Неожиданно в темном коридоре раздалось легкое шуршание, и из едва заметных углублений в стенах начали выползать десятки, а может быть, и сотни каких-то мохнатых паукообразных созданий. Не обратив никакого внимания на пришельцев, существа направились к изрядно сглаженной ногами диверсантов куче песка и цементной пыли, возвышавшейся на полу пещеры, и, жадно набросившись на неаппетитную субстанцию, начали ее поглощать.

«Древние роботы-уборщики, – сообразил наконец Дан и, успокоившись, опустил ствол бластера к земле. – Это сколько же лет сюда не ступала нога коменданта или иного высокого начальства, что такой анахронизм, как примитивный механодроид, сумел сохраниться? Таких „паучков“ во всем Содружестве днем с огнем не сыскать. Нужно будет как-нибудь после окончательного замирения с повстанцами наведаться в это чудное местечко и прихватить дюжину-другую – чокнутые коллекционеры с руками оторвут».

Внимательный изучающий взгляд пронырливого гнома, направленный в сторону роботов-уборщиков, наводил на мысль, что гениальная идея толкнуть раритеты прожженным перекупщикам или напрямую любителям старины пришла не только в голову Даная, но и еще кое-кого. И этот взгляд не ускользнул от бдительного ока капитана Шелеста.

– Ну чего зявы раззявили! – Впервые с момента начала операции он позволил себе высказаться в полный голос. – Как всегда – все трофеи поровну. Надеюсь, эти «паучки» дождутся нашего следующего визита. – Затем, обративши лицо в сторону ухмыляющегося карлика, строго спросил: – Понял, Храп?

Гном ничего не ответил, но прозрачная маска-фильтр не могла скрыть то, как его бородатая физиономия на глазах сморщилась и погрустнела. По всей видимости, он тут же припомнил свою недавнюю попытку неудачного присвоения маршальского жезла, предпринятую им во время разгрома группой капитана Шелеста одного из штабов повстанческих войск на незабвенной Геймбле. Проныра Храп никак не мог взять в толк, каким таким чудесным образом капитану удалось выследить и схватить его за руку с поличным при попытке толкнуть одному маркитанту эту весьма ценную вещицу, причем за очень приличные денежки. Ему до сих пор было неприятно вспоминать о тех методах коллективной обструкции и физического воздействия, коим подвергли его товарищи. А самое главное, из всей честно заработанной гномом на продаже уникального предмета суммы в его карман не попало ни единого империала – все отобрали приятели, пригрозив при этом позорным изгнанием из рядов братства в случае хотя бы еще одного рецидива незаконного присвоения им коллективной собственности.

Вообще-то, согласно должностной инструкции, все ценные вещи, захваченные военнослужащими в ходе боевых действий, полагалось сдавать на армейские склады под роспись ротных или батальонных интендантов. Но, как показывает практика, ценности долго там не задерживались, поскольку всегда находилось достаточное количество желающих скупить трофеи по дешевке. По этой причине капитан Шелест как человек здравомыслящий решил не поощрять зажравшихся и обнаглевших до крайности каптенармусов, а организовать внутри вверенного ему подразделения небольшую артель по добыче и сбыту ценных трофеев. А чтобы не связываться с всесильной интендантской мафией, Данай для отмазки время от времени подбрасывал им кое-какую мелочовку, но настоящие ценности реализовывались им лично, после чего полученные суммы делились поровну между всеми членами «пятерни».

Окинув хозяйским взглядом трудолюбивых роботов, успевших ополовинить кучу мусора, Данай разрешил снять фильтры-маски, затем приказал продолжать движение, и диверсионная группа, вытянувшись вереницей, легкой трусцой проследовала за своим командиром.

Как оказалось, для того чтобы попасть к отмеченному на плане шахтному колодцу, нужно было миновать отрезок ярко освещенного коридора длиной метров триста. Несмотря на то что защитников цитадели в досягаемых пределах видимости не наблюдалось и вероятность проскочить незамеченными была довольно высокой, все-таки решили не рисковать. Каждый из членов «пятерни» отдал своему индивидуальному коммуникатору голосовую команду, и ткань боевых «хамелеонов» тут же начала трансформироваться, изменяя форму, цвет, а также текстуру. Через какое-то мгновение Данай, Канат и Храп оказались облаченными в форму военнослужащих повстанческой армии Эмерала, Ангелан щеголял ослепительно белым накрахмаленным халатом и такой же шапочкой, а Ронсефаль был одет в стандартный темно-синий комбинезон рядового технаря.

Если бы кто-либо из защитников цитадели в этот момент присутствовал в коридоре, он с недоумением отметил бы столь примечательный факт, что какой-то маг в сопровождении вооруженной охраны и сотрудника инженерной службы, спокойно прошествовав по коридору, щелкнул клинкетными задвижками, распахнул дверь в помещение вентиляционной камеры и затащил туда всех четверых сопровождающих. К счастью, проникновение «пятерни» в служебное помещение вентиляционной камеры не было зафиксировано никем из обслуживающего персонала станции.

После того как клинкеты вновь щелкнули за спиной, отсекая боевую группу от главного коридора, Данай смог с облегчением перевести дух. Пока все шло как по маслу. Противник пребывает в твердой уверенности, что никакой неприятель не способен осуществить проникновение на охраняемую территорию. Отлично, пусть и дальше продолжает так считать. Молодой человек вспомнил старину Скорохвата – базового инструктора по основам диверсионного дела, маскировке и скрытному наблюдению за противником. «Всякая операция, – поучал хитроумный эльф, – может считаться удачной лишь до тех пор, пока враг не подозревает о твоем существовании. Коль по собственному недосмотру и лопоушеству тебе приходится пробиваться с боем для того, чтобы выполнить поставленную задачу, считай, ты провалил задание, даже в том случае, если положил половину личного состава неприятеля и вернулся домой целым и невредимым. Противник должен обнаружить разведгруппу лишь в тот момент, когда этого пожелает ее командир».

Между тем гибкий Ронсефаль, не теряя времени даром, извлек из кармана своего комбинезона компактный плазменный деструктор и ловко препарировал с его помощью трубу двухметрового диаметра одного из воздуховодов, проделав в ней круглое отверстие, достаточное для того, чтобы в него пролез грузный огр. Сразу же после того, как герметичность воздуховода была нарушена, по ушам диверсантов будто взрывной волной садануло. Дождавшись, когда атмосферное давление в трубе и помещении вентиляционной камеры выровняется, все начали выполнять глотательные движения и продувать носы, чтобы устранить заложенность в ушах и неприятный звон в голове.

Спуск на нижний уровень подземелья был довольно долгим и сопровождался ровным гулом потока воздуха, гонимого лопастями мощных насосов из глубинных недр цитадели к поверхности планеты. Данаю пришла в голову мысль, что даже в том случае, если бы на нем не было антигравитационного пояса, восходящие токи воздуха успешно компенсировали бы силу притяжения и не позволили ему и его товарищам, грохнувшись в пропасть километровой глубины, превратиться в кровавый фарш. Молодой человек вдруг поймал себя на том, что, подумав о возможной гибели, представил именно кучу кровавого фарша, вылезающую из огромной мясорубки. За пару последних лет первоначальные представления Даная о войне как о занятном приключении претерпели коренные изменения. Нет, юноша не превратился в циничного показного фаталиста, повсеместно демонстрирующего презрительное отношение к смерти. Между тем, он не стал и трусом, впадающим в панику от каждого взрыва, шипения лазерного луча или банальной сирены воздушной тревоги. Два года, проведенные им в условиях постоянного риска, сделали из него настоящего солдата: решительного, но не безрассудного; рассудительного, но не трусливого; способного взвалить на свои плечи ответственность не только за себя, но и своих товарищей. Хоть капитан и не был отъявленным карьеристом, он с удовольствием представил, как по возвращении с задания на его плечи приятной тяжестью лягут майорские погоны. Приказ о присвоении очередного воинского звания должен вот-вот поступить в штаб батальона разведки. Плавно скользя в свистящих воздушных потоках, Дан зажмурил глаза и, прогнав неприятный образ окровавленных ошметков человеческой плоти, представил, как шагает по улице родного городка и все встречные девчонки валятся без чувств при виде молодого подтянутого офицера. Самое главное, что в первых рядах жертв его харизматического обаяния будет неприступная Тамара – одноклассница и препротивнейшая особа, безуспешному овладению каменного сердца которой было посвящено все свободное время Даная на протяжении последнего года его учебы в средней школе…

«Однако размечтался, – ощутив чувствительный удар ногами о предохранительную решетку вентилятора, подумал Дан. – Кажется, прибыли на место».

Вскоре рядом с командиром оказались и остальные товарищи. Вновь вспыхнул плазменный резак в руках эльфа, и толстенный стальной лист приличных размеров упал во тьму, освобождая проход диверсионной группе. На сей раз неприятных ощущений, связанных с резким перепадом атмосферного давления, никто не почувствовал.

На этом уровне помещение вентиляционной камеры оказалось намного просторней. Здесь даже тускло горела единственная лампа дежурного освещения. Непроглядный мрак этот источник света практически не разгонял, но все-таки создавал эфемерную иллюзию комфорта и защищенности.

Без дополнительных указаний со стороны начальства Канат приставил к трубе вырезанный эльфом кусок, а Ронсефаль, используя плазменный деструктор на сей раз в качестве сварочного аппарата, с ловкостью профессионала-сварщика за пару минут восстановил герметичность трубы.

Теперь с полной уверенностью можно было утверждать, что наступила завершающая фаза операции по нейтрализации планетарной защитной станции Эмерала. Данай сделал знак товарищам встать в кружок рядом с ним и, набрав определенную комбинацию цифр и букв на панели своего коммуникатора, развернул перед ними голографическую картину главного уровня цитадели. Вообще-то каждый из членов группы держал в голове схему коммуникаций не только этого уровня, но и всей станции, но капитан Шелест посчитал нелишним освежить в памяти подчиненных схему как предполагаемого генерального маршрута передвижения, так и других возможных обходных путей, которые могут пригодиться в случае возникновения нештатной ситуации. Затем каждый из присутствующих посредством индивидуального коммуникационного устройства привел в действие боевой доспех имперского разведчика, или попросту – боевой кокон. Конечно же, никто из диверсантов не надеялся на то, что бдительная охрана так просто позволит каким-то чужакам, облаченным к тому же в боевые доспехи вражеской армии, проникнуть в святая святых АУР – помещение, в котором находился главный мозг станции. Но у них также не было бы ни единого шанса проникнуть туда даже в том случае, если бы каждый из них был одет в генеральскую форму повстанческой армии – да хотя бы в маршальскую. Системы охраны этого уровня были настроены на идентификацию узкого круга лиц, и им было по барабану, если бы генерал, маршал или сам главарь повстанцев надумали наведаться сюда без предварительного уведомления технического персонала.

Поэтому настал столь нелюбимый всеми рыцарями плаща и кинжала момент, когда насущная необходимость требует от разведчика, переквалифицировавшись в обыкновенного пехотинца, устраивать шурум-бурум и с боем прорываться через плотные ряды противника. В душе каждый из присутствующих надеялся на то, что ряды противника окажутся не слишком плотными, но, как показывал весь предыдущий опыт боевой «пятерни», слишком рассчитывать на это не приходится. Скорее нужно было уповать на везение и фактор неожиданности. Если бы «тугодумы» Десятой оказались чуть-чуть порасторопнее и выдали точные координаты помещения входа в командный центр цитадели, вся предстоящая суета уже давно потеряла бы актуальность – локальный субпространственный прокол, и группа в полном составе, выполнив миссию, отмечала бы успех в какой-нибудь забегаловке. Однако чудеса если и происходят, то именно в том месте, где нога Даная и его бравых парней никогда не ступала. Посетовав в душе на эту вопиющую несправедливость (больше для проформы, в качестве дани всякого рода предрассудкам и суевериям, мол, не торопись раньше времени зачислять себя в баловни судьбы), капитан толкнул ногой тяжелую стальную дверь и первым выскочил из мрака помещения вентиляционной камеры в ярко освещенный широкий коридор.

Все-таки бдительная охрана цитадели не сразу должным образом отреагировала на появление имперской диверсионной «пятерни». Пока системы слежения засекли вторжение непрошеных гостей, пока пытались произвести идентификацию, пока поднимали тревогу, парни успели преодолеть отрезок коридора длиной не менее пятидесяти метров. Впрочем, спокойный променад по коридорам тщательно охраняемого объекта не мог продолжаться длительное время. Первой, как водится, сработала автоматика, и на пути наших героев прямо из воздуха начали материализовываться страхолюдные создания, одним внешним видом которых вполне можно было до смерти напугать любого среднестатистического гражданина Империи. Однако общеизвестно, что у слабонервного индивидуума шансы быть зачисленными в доблестные ряды имперских спецподразделений равны нулю. Поэтому ни на кого из присутствующих появление корчащих рожи монстров не произвело особого впечатления. Несколько вспышек лазерного света, и кошмарные чудища, сконденсированные из вездесущих молекулярных механоидов, в несметном количестве рассеянных в атмосфере станции, частично испарились, а что уцелело, вновь рассыпалось на элементарные составляющие и превратилось в невидимую глазом атмосферную взвесь.

После неудавшейся психологической атаки противник понял, что имеет дело с профессионалами. Теперь «пятерне» пришлось несладко. За последующие четверть часа их неоднократно пытались сжечь огнем замаскированных в стенах бластеров, огнеметов, плазмометов и прочих подобных приспособлений. Благо энергетические щиты боевых доспехов не подвели, иначе после первого же залпа трудно было бы обнаружить какое-либо материальное доказательство недавнего присутствия славных парней в коридоре планетарного АУР. Затем непрошеных гостей попытались отравить какой-то вонючей гадостью. Да, да, именно вонючей, поскольку, нейтрализовав ядовитый компонент отравляющего вещества, боевые коконы по какой-то непонятной причине отказались фиксировать его вонючую составляющую как вредную для здоровья человека и предоставили возможность разведчикам вдоволь надышаться этой тошнотворной мерзостью. Данаю даже пришла в голову мысль, что враг вовсе и не рассчитывал погубить группу посредством отравы, тайный замысел заключался в том, чтобы извести его «пятерню» непереносимым амбре только что потревоженной выгребной ямы. Юноша хотел отдать магу соответствующее распоряжение, но, скосив глаз на чародея группы, понял, что тот уже вплотную приступил к решению проблемы чистого воздуха. И действительно, через пару секунд мерзкий запах пропал, правда, немного попахивало горелым пластиком, но это была мелочь, недостойная внимания истинного героя.